Дарья Белова – Давай поспорим? (страница 15)

— Настя… — с мольбой сказал и посмотрел на меня.

Боже, этот взгляд серых глазах я, наверно, никогда не забуду. Как будто от моего ответа зависит его… все. Одним своим согласием я могу вернуть его к жизни, а отказом погубить. Но…

— Домой, Рома. Домой.

Он только лишь кивнул мне в ответ.

Я готова с ним идти далеко, хоть в сам Североморск автостопом. Но так говорят лишь мое тело и мое желание. Но разум… Ему нужно чуть больше времени.

— Ты же мне позвонишь, Рома? — жалко, как же жалко я это спросила, и чувствую себя жалко, задавая такой вопрос.

— Конечно, — мазнув по мне взглядом, ответил Рома.

Я вышла из машины одна, он остался за рулем, даже не заглушив двигатель. Готова ли я к тому, что после моего отказа, Рома больше не появиться в моей жизни? Нет, не готова. Но и поехать к нему домой я тоже пока не готова.

Дома тихо и темно. Мама спит. Стараясь ее не будить, я быстро умылась и пошла к себе в комнату, чтобы снять с себя туфли и платье Золушки и надеть свои вытянутые, но такие любимые спортивные штаны и футболку с Микки Маусом. На часах полночь. Я действительно была Золушкой и сегодня моя карета превратилась в тыкву.

Глава 12.

Настя.

Если настоящая Золушка просыпается с рассветом, то ее реплика, то есть я, встала, когда только почувствовала запах своих любимых блинчиков. Значит, по моим внутренним часам время близится к десяти утра. Ну люблю я поспать, грешна, что уж говорить. А запах блинов — это мягкий намек от мамы, что пора бы и открывать глаза.

— Доброе утро, мам. Ммм, как вкусно, мои любимые, да? — еще сонным голосом обратилась я к маме.

— Ну уже не такое уж и утро, соня. Время — начало одиннадцатого. Даже стесняюсь спросить, во сколько вы соизволили явиться после бала, а, принцесса?

— Как начало одиннадцатого? — проигнорировав вопрос про мое возвращение воскликнула я. — Мне же в институт ехать, какие-то там документы и заявления подписывать. Вот, черт!

— Не ругайся, Анастасия, тебя это не красит!

— А как я должна была сказать? О, мой бог? Одна фигня: я опаздываю, — почти пропела, уминая еще горячий блин со сметаной.

— Не торопись! Либо обожжешься, либо подавишься.

— Знаешь, мама… Нельзя говорить человеку, что он подавиться, когда он ест.

— Нельзя человеку спать почти до обеда, когда утром есть важные дела! — доносится голос из кухни.

— О, МОЙ БОГ! — громко отвечаю я, ведь на кухне работает вытяжка, а мне уж очень надо, чтобы мама услышала мою исправленную речь.

Учеба мне всегда нравилась, хоть и выбирала я институт и специальность, исходя из набранных баллов и количества бюджетных мест. Либо во мне говорит вечная отличница. Ведь, если пришел учиться — учись. Это из серии, если что-то делать, то делать это хорошо. Вот, возможно, и желание разобраться в новом предмете и вызвало во мне любовь к выбранной специальности. Ну и бухгалтер, знаете ли, никогда не останется без работы. А считать я умела всегда.

Вот и мой институт, в котором не была год. Он нисколько не изменился. А должен был? Возникла сразу мысль в голове. Нет. Но почему-то после года отсутствия, кажется, что клумбы раньше были меньше, дверь в главное здание лучше, а трещин на фасаде значительно поприбавилось.

— Здравствуйте, — обратилась я к охраннику, — мне нужна Галина Петровна Снаткина. Я по поводу возвращения из академического отпуска.

— Прямо, потом направо, на второй этаж. Кабинет 207, - не глядя на меня произнес охранник.

Галина Петровна оказалась милой женщиной предпенсионного возраста. Мы даже с ней мило побеседовали про современных студентов и их нежелании стремиться к изучению чего-то нового и важного. А потом у меня на руках были документы, согласно которым с сентября я возвращаюсь на учебу. Конечно, не в той же группе и не с тем потоком, но все же…

— Настя? Райнова? — услышала я свое имя.

Ко мне со всех ног (по-другому и не скажешь) неслись мои девчонки, с которыми я училась все четыре года. Сейчас они… уже выпустились? Точно. Ася, Машка и Карина. Сколько вечеров мы проводили в интернет-кафе на первом этаже, когда ждали последнюю пару. Или сидели в библиотеке, готовились к реферату.

— Настя! Ты совсем пропала, на сообщения практически не отвечаешь… Где ты, как ты? — протараторила Карина, красивая армянка с такими большими и темными глазами, что любая косметика, даже тушь, просто лишние.

— Я… работала, — развела я руками. — Была такая необходимость, так сказать, по семейным обстоятельствам. А сейчас с сентября возвращаюсь в строй. Последний год остался. А вы? Вы же уже защитили дипломы и что? В свободное плавание?

— Да, мы как раз за дипломами и приехали. Слушай, давай посидим в нашем кафе у института, как раньше. Поделимся новостями? — спросила Машка. Помню как с ней мы пользовались одними шпаргалками на двоих, пока нас не засекли и не отправили на пересдачу, противная культурология.

— Да, я с удовольствием!

Наше кафе через дорогу было сегодня свободно от студентов. Лето! Ну что ж, значит мои любимые маковые булочки никто не разобрал. Мягкие, свежие, ароматные. У меня уже текут слюнки от одного только воспоминания. А какой там восхитительный латте!

— Девочки, ну расскажите, как прошел ваш последний год? Как защитились? Что у вас с работой? — мне правда интересно, как жили все это время они.

— Ой, вот какая ты хитрая. Пропала на целый год, а мы должны ей все теперь рассказывать, да девочки? — обиженно сказала Карина.

— Ну хорошо… — поднимая руки, сдаюсь я, — у моей мамы проблемы со здоровьем, что нужна операция. Не у нас, в Германии. Поэтому я была вынуждена взять академ, чтобы зарабатывать деньги на наши расходы и немного откладывать на то время, когда мы будем за границей.

— Настя, ты почему молчала? Мы бы помогли…

— Чем, Ась? Это не маленькие деньги. Вы сами еще студентки.

— Мы бы что-нибудь придумали. Есть же всякие фонды, которые помогают собрать нужную сумму.

— Нужная сумма у нас есть, потому что мы продали нашу квартиру, — остановила я поток никому уже не нужных предложений.

— Вашу? Твою квартиру? В который ты выросла? — изумилась Карина. Она сама не понаслышке знает, что такое отдать дом, в которым ты вырос: ее семья была также вынуждена попрощаться с квартирой, правда, чтобы купить дом.

— Да, Карин. В моей комнате теперь будет жить пятилетняя девочка.

Я люблю детей, насколько их можно любить в двадцать четыре года, не имея свою семью. Но именно сейчас я готова выть от того, что какая-то мелкая засранка будет спать на том же месте, что и я, смотреть на детскую площадку, что видна из моего окна, да просто играть в МОЕЙ комнате. Так и хочется ее ущипнут, толкнуть, даже украсть ее любимую игрушку, лишь бы вызвать ее слезы и истерику. И тогда именно это ее состояние будет показывать то, что творится у меня внутри.

— А где же вы будете жить? — задала болезненный для меня вопрос Машка.

— Честно, Маш? Я не знаю. Почему-то этот вопросы мы никак не можем сесть и обсудить с мамой. Скорее всего снимать какую-нибудь комнату. Или что сможем потянуть.

— Печально все это, Насть. Но ты знаешь что, — заговорчески посмотрела на меня Карина, — теперь ты просто так у нас не пропадешь. Если нужна будет помощь, ты звонишь нам и все рассказываешь. Да, девочки?

— Конечно, Насть. Мы же друзья! Вон сколько вместе прошли. Один только первый курс чего стоит, — закатила глаза Ася.

— Договорились, — уже искренне улыбнулась я, — теперь давайте вы рассказывайте.

— Ой, я завтра иду на собеседование в одну компанию. Девочки, это в Москва Сити, — повела бровями Машка. — А Каринка замуж выходит, — выдала подругу.

— Маша!!!

— А что, Маша? Ты бы так и смолчала.

— Да, замуж выхожу. Да, в двадцать три. И что?

— И кто он? — полюбопытствовала я.

— Его зовут Георгий, он сын папиного друга. Все, как и надо у армян, — теперь закатила глаза Карина.

— Любишь?

— Полюблю, наверно, — грустно добавила Карина. — Он красивый, для армянина красивый, разумеется, — подмигнула нам, — высокий, занимается борьбой, хобби у него такое. Ну и имеет в перспективе кресло начальника в компании своего отца. Скажем так, будущее у нас уже расписано. Но я не жалуюсь. А у тебя что, Насть?

А что у меня? Я и сама не знаю, что у меня. Есть мужчина, в которого я влюблена. У нас с ним было пару свиданий. А дальше что? Боюсь его даже спрашивать. Потому что не хочу слышать ответ. Не готова. Он даже не прислал короткое “Доброе утро”, не спросил “как дела?” Ему это просто…не надо? Не интересно?

— У меня… Все впереди.

— Ну Настя, я уже по глазам вижу, что не договариваешь нам. Колись давай! Или ты до сих пор про Егора думаешь? Забудь. Козел он и есть козел. Ты в курсе, что отец у него тачку его забрал? Обдолбанным по Москве проехался, его тормознули. Думал, его отец отмажет, как всегда, а Федор Константинович у него возьми, да и отбери и машину, и права. Даже водителя не дал, чтобы до института ездить. Прикинь? На такси теперь ездит везде.

— Машка, — засмеялась я, — нет, про Егора я уже и думать забыла.

Мне хотелось добавить, что после встречи с Ромой, все другие парни для меня перестали существовать.

— Ну вот и хорошо. А если что, у меня один знакомый есть. Зовут Артуром. Замуж, конечно, не позовет, сама понимаешь, кровь! Но повстречаться, пофлиртовать, пожалуйста, — и потянулась уже за своим телефоном.