Дарья Асламова – Донбасс. Дорога домой: военно-политические заметки (страница 4)
Мы еще не знаем, что в этот момент убивают Мариуполь.
Как расстреливали Мариуполь
– Я вышел во двор, а я в центре живу, возле здания УВД, и вдруг слышу: «Хальт», «Хенде хох!». Я такое только в кино про фашистов в детстве видел. Я руки поднял, а эти подонки-бандеровцы смеются мне в лицо. Это у них типа такое издевательство над нами, над русскими, чтобы приказы нам отдавать по-немецки.
У молодого парня по имени Виктор до сих дрожат руки. 9 мая он вышел в центр Мариуполя на демонстрацию в честь Дня Победы и попал в самый центр ада.
– Я видел, как на тротуар упал парень с простреленными ногами. Он поднял вверх руки, а его все равно застрелили. Видите, вот его кровь осталась до сих пор на асфальте.
Мы стоим напротив кафе «Арбат» с залитой кровью рекламной вывеской. В городе грохочут взрывы, это рвется боекомплект брошенного Национальной гвардией БМП. Его со страху подожгли местные жители. Горят баррикады из шин. Безоружным, насмерть перепуганным людям кажется, что эти жалкие преграды остановят возвращение черногвардейцев (так здесь называют «Правый сектор»).
Кафе «Арбат» с залитой кровью рекламой
– Все началось еще 8 мая, когда у горсовета собрались местные активисты: тогда черногвардейцы обстреляли толпу поверх голов, – рассказывает житель Мариуполя Владимир. – Это было предупреждение. К нам 30 апреля в город прислали нового начальника милиции, ставленника Киева, некоего Валерия Андрощука. Ему дали приказ зачистить город от активистов и не дать провести демонстрацию в честь Дня Победы. А наши милиционеры отказались стрелять в демонстрантов. Тогда этот Андрощук совсем спятил и ранил из пистолета своего подчиненного. Потом заперся в кабинете, начал отстреливаться от своих же сослуживцев и связался с бандеровцами, с так называемой Национальной гвардией, которая сидит в воинской части. Вызвал их на подмогу. Они подкатили на БТРах и стерли здание милиции в порошок. Милиционеры заживо горели в здании; пока могли, отстреливались, звали на помощь, но что они могли сделать. В них били прямой наводкой, а пожарные машины к зданию не подпускали свыше трех часов. А потом черногвардейцы поехали прямо по центру города, расстреливая на тротуарах людей, которые как раз шли на праздник Победы.
Здание УВД сейчас выглядит как декорация к фильму о Сталинградской битве. Его с запоздалым усердием поливают водой из пожарных шлангов. Всюду цветы и свечи. Две девушки и молодой мужчина достают бутылку водки и разливают по стаканчикам. Все трое рыдают.
Здание УВД Мариуполя, расстрелянного «Правым сектором» из БТРов 9 мая 2014 года
Табличка на здании уничтоженного «Правым сектором» УВД Мариуполя 9 мая 2014 года
– Мы поминаем наших сослуживцев, – говорит одна из них, захлебываясь от слез. – Вон мой сгоревший кабинет. А вчера остались наши ребята на дежурстве. Погиб Миша Ермоленко, в реанимации Руслан Пивоваров и Дима Литвинов. Кто из наших жив, а кто умер, мы до сих пор не знаем. Это здание Великую Отечественную войну пережило, а что теперь от него осталось?
По горькой иронии истории на здании УВД осталась табличка: «Во время оккупации Мариуполя в этом здании находилась биржа труда. Отсюда были угнаны в рабство в Германию более 60 тысяч мариупольцев. Каждый десятый погиб в неволе. Всем бывшим узникам – жертвам нацизма посвящается».
Рядом со зданием УВД бьется в истерике седая женщина, которую допрашивают английские корреспонденты: «Это Европа, в которую вы нас звали?! Европа, в которой нацисты убивают наших мальчиков? Да будьте вы прокляты! Вы нашим детям 23 года внушали, что Россия – наш враг, вы посеяли здесь плоды национализма, лишь бы столкнуть два братских народа! Убирайся отсюда, Америка! Обама, слышишь ли ты меня?! Да будь ты проклят!»
У здания сгоревшего и разгромленного горсовета собираются подавленные, дрожащие от пережитого шока люди. Весь город похож на психиатрическую больницу. На врачебном языке это называется «посттравматический синдром». Вдруг какой-то парень бросается к нам с ножом: «Выключайте камеру! Вы – предатели-журналисты!» Его оттаскивают. «Это ж свои, из Москвы!» И тут толпа взрывается. «А почему вы нас бросили? Мы же безоружные, а против нас вся натовская рать. Вы все твердите про моральную поддержку, а где же физическая? Дайте оружие, и мы до Киева дойдем! Вы же братья! Говорят, луганская граница открыта, так перебросьте нам хоть что-нибудь! Почему нас, беззащитных, убивают?»
Я вижу, как плачут взрослые мужчины. «А где же ваши ополченцы?» – недоумеваю я. «Да нет у нас никаких ополченцев. Откуда им взяться? Есть обыкновенные активисты». «А разве подмога из Донецка вчера, 9 мая, не пришла?» – упавшим голосом спрашиваю я. «Не пришла», – отвечают мне. «Одно у нас оружие – вот эта георгиевская ленточка! – кричит молодой мужчина на грани срыва, поднимая символ Победы. – А многие сегодня струсили и спрятали ее. Люди, перестаньте трусить! Мужики! Выходите на улицу!»
Цветы погибшим в Мариуполе милиционерам 9 мая 2014 года
В толпу решительно входит крепкий светловолосый мужчина. «Здравствуйте, товарищи! Я из Донецка, представитель Донецкой Народной Республики. Зовут меня Игорь Дмитриевич. Фамилию назвать не могу. За мою голову в Киеве назначена награда. Я приехал сюда помочь провести вам референдум». Толпа мгновенно окружает его с надеждой в глазах. Сыплются вопросы: «А где ж нам голосовать? Где кабинки, где бюллетени? Что нам делать?» «Прежде всего, не надо паниковать. Граждане, бюллетени будут. Главное сейчас организовать оборону. У меня просьба к офицерам, к бывшим афганцам, милиционерам, ко всем серьезным людям прийти сюда, на площадь. В городе паника, безвластие, мародерство. Это надо остановить». «Дайте оружие!» – кричат отчаявшиеся люди. «А ну тихо! Прекратить истерику! Вот я дам вам сейчас автоматы, а вы постреляете случайных людей! Нет! Автомат – это ответственность. Его надо заслужить. Да и нет у нас сейчас оружия. Пока нет. А обороняться надо».
Я смотрю на этого спокойного, сильного человека и боюсь за него. Он один. А рядом – обезумевшая, отчаявшаяся толпа, люди, потерявшие близких, морально подавленные и вообще не знающие, что им делать. Одно они знают: Украина теперь для них – это враждебная страна.
– Знаете, как они нас там, в Киеве, в соцсетях называют? – спрашивает меня совсем молоденькая девушка. – Донбасскими дебилами. А ведь я была за майдан, за свободу. А теперь мы для майдана – «шашлычки», «копченая сотня». Это майданутые нас так после Одессы называют, где 2 мая заживо сожгли невинных людей в Доме профсоюзов и после того, как 9 мая они расстреляли и сожгли нашу мариупольскую милицию. Как же нам жить вместе после этого?!
«Россия нас не сдаст»
В Донецке дивная майская погода и всеобщее радостное волнение. Событие, в которое не верили еще неделю назад, все-таки состоялось. Референдум в Донбассе, на котором местные жители должны ответить на главный вопрос «Поддерживаете ли вы акт провозглашения государственной самостоятельности Донецкой Народной Республики?», вызвал настоящий ажиотаж. С самого утра на избирательных участках длиннющие очереди.
Референдум о независимости ДНР и ЛНР
– А это у нас еще с советских времен привычка, – смеется избирательница Татьяна, пришедшая с маленьким сыном. – Проснулся – и сразу иди исполнять долг гражданина. Мы сегодня сами не свои от счастья. Еще месяц назад такое и представить не могли. Почему я пришла сюда? Да вот ради моего Егорки! Не хочу, чтоб он вырос в фашистской стране. Не хочу, чтоб ему промыли мозги в школе, что он гражданин второго сорта только потому, что для него русский язык – родной.
Молодой парень Тарас работает волонтером на выборах.
– Вот у меня украинское имя Тарас, но я не чувствую себя украинцем. Я прежде всего славянин, – с достоинством говорит он. – Мы все вышли из большой страны СССР. И те, кто душой славяне, не делят друг друга на русских, белорусов и украинцев.
– У нас на референдуме абсолютно крымская ситуация, – объясняет представитель территориальной комиссии Ворошиловского района Михаил Самойленко. – Конечно, 97 % явки мы не ожидаем, но как минимум 70 % будет. Давайте говорить прямо: мы все здесь представители русского мира. Мы все выросли в советской школе, мы воспитывались на стихах Пушкина и Лермонтова. Но когда мне объясняют, что Пушкина мы должны читать в украинском переводе, что Бандера, это ничтожество, чьи бандиты стреляли в наших дедов, – наш национальный герой, с этим смириться я не могу. Для любого гордого человека наступает момент, когда он понимает: ни шагу назад.
Семья у избирательного участка. Референдум о независимости ДНР и ЛНР. 11 мая 2014 года
Да, мы долго терпели. Но мы, Донбасс, – часть русской нации с великим прошлым и имперским мышлением. Мы – наследники Византии. И когда где-нибудь в Донбассе поднимается российский флаг, для нас это значит ВСЕ. Не так, как для вас там, в России. Там вы это не цените. А вот здесь, на линии фронта, мы чувствуем себя больше русскими, чем сами русские.
Люди голосуют на референдуме о независимости ДНР и ЛНР
В атмосфере всеобщего ликования я чувствую, что прямо на моих глазах рождается маленькое независимое государство. И вот почему. С чего начинается независимость? С бланков и печатей. Принцип «без бумажки ты букашка» как никогда актуален в неспокойные времена. Свеженькое, с принтера, удостоверение корреспондента в Донецкой Народной Республике с печатью (солнце и два отбойных молотка) я повсюду ношу с собой. Каждый пацан в черной балаклаве и с палкой в руках, который по возрасту годится мне в сыновья, требует от меня заветную бумажку. Особенно строго рассматривают печать. Не подделка ли?