Дарья Андреева – Параллель (страница 52)

– А ну, покажи! – Кто-то бесцеремонно схватил ее за подбородок, поднял вверх. Девушка успела только разглядеть вытянутое худощавое лицо и ворот серой спецовки, а мгновением позже ее нос взорвался неистовой ослепляющей болью, из глаз хлынули слезы, и Конь больше не могла ничего видеть.

Глава 14

– Крис, что у вас произошло?

Это был Фанк. Его голос она услышала еще у входа, когда тот попросил медика выйти и дать им возможность поговорить без посторонних. Судя по звукам, он подвинул стул и сел напротив.

Конь не слишком хорошо запомнила, как добралась до медпункта, – все ее существо захватили давящая на лицо боль и непрерывно льющиеся слезы. Как потом оказалось, кто-то позвал врача, и вместо Матушки на драку отозвался Коновал – ее неприветливый и грубоватый коллега, занимавший вторую половину здания медпункта. Он же и увел девушку с поля боя, после того как прямо на месте поправил сломанный нос. Теперь же Конь сидела в прохладной приемной с еще более холодным компрессом на переносице, запрокинув голову к самой стене, а другой охлаждающий сверток из бинта и куска льда прижимала к левой скуле.

– Подрались, – буркнула девушка. Пыл битвы уже давно сошел, и пришло время ее последствиям проявить себя в полной мере в виде опухших губ и лица.

– Это я вижу. Что тебе Лайма сделала?

Конь выпрямилась, поморщилась, осторожно стягивая компресс, подумала и приложила его обратно к носу. По ощущениям отек расползался от переносицы к глазам – первые пару дней она будет выглядеть как пчелами покусанная.

– Говорила всякие гадости…

– То есть она тебя поддразнила, а ты за это полезла к ней с кулаками? – В голосе Фанка слышалось искреннее удивление.

– Вы правда были вместе?

– Вот оно что.

Судя по голосу, вопрос не застал светляка врасплох, но на несколько секунд он умолк. Конь убрала лед от лица, чтоб лучше видеть собеседника.

– Серьезно? – Теперь пришел ее черед удивляться.

– Она не всегда была такой. – Фанк говорил невозмутимо, спокойно, но с плохо скрываемым сожалением. – Да, мы встречались еще во время учебы, но недолго. Выпустились уже врозь. Я был молодым и бесшабашным, а Лайма все время ставила мне палки в колеса. В отношениях мы просто душили друг друга, так что они заведомо оказались провальными, зато в работе я не знал лучшего партнера, чем она. Когда я предположил, что Зону эффективнее изучать изнутри, чем издалека, она стала первой, кто меня поддержал, и помогла убедить остальных. Мы основали «Свет», и ее личный вклад в наше небольшое сообщество очень велик.

– Слабо верится, – пробормотала Конь. Психопатка, с которой она поцапалась час назад, не тянула на человека, близкого командиру по характеру.

– Женщина, которую я знал, была сдержанной и невероятно продуманной. Она никогда не стала бы вести себя как сейчас.

Сталкерша снова накрыла нос компрессом – лицо горело, но думала она о другом. Выходило, что Ниф не придумал, и светлячка действительно повредилась умом. Это что тогда выходит? Она подралась с больной теткой? Героиня, блин. Да, вот только Лайма дралась как здоровая.

– Что с ней случилось?

– Пережила Ребут… без укрытия.

– Это невозможно! – Конь дернула головой и заойкала.

– Как правило, – согласился Фанк. – Но порой некоторые выживают. Очень редко, но случается. Я видел несколько, пока работал в НИИ, но все они вели себя не как люди.

– А как кто?

– Скорее как душевнобольные, – уклончиво ответил светляк.

– Тогда почему ты не сдашь туда Лайму? – Конь не столько спросила, сколько озвучила свои мысли. Она уже догадывалась, какой получит ответ.

– Не могу.

В небольшой приемной врача повисло невольное молчание. Девушке не нравилась позиция Фанка, хотя она понимала, что ее неприязнь основана на субъективных впечатлениях, притом весьма поверхностных. Фанк знал Лайму гораздо дольше, и, если верить его словам, последние несколько лет до злосчастного Ребута они оставались хорошими друзьями. Конь задумалась, смогла бы она сдать, к примеру, Пашку, окажись он в подобном положении, ученым на опыты? Конечно, нет!

– Кстати, я разобрался с твоей картой, – заговорил светляк, заметно повеселев. – Хитрая, наложена одна на другую – не сразу допер. У кого ты, говоришь, ее стащила?

– Так я же рассказывала… – Девушка не успела так быстро сменить тему.

– Нет, у него были какие-то отличительные знаки?

Та хотела по привычке нахмуриться, но протестующий нос быстро отбил желание вообще как-либо гримасничать.

– Нашивки были такие, с руками… Из «Братства» он был вроде. А что?

Фанк заулыбался.

– Крис, ты себе не представляешь, что за инфу раздобыла!

– Наверное, там какой-то крупный тайник, раз ты так радуешься. – Конь стала подозревать, что разговоры только усугубляют ее состояние. Она не отказалась бы закинуться обезболивающим и уснуть. Хотя, кажется, Коновал ей что-то вколол в самом начале… – Помню, Центнер приказал мне удалить этот файл, но я забыла.

– Еще бы! На него могли открыть охоту, если бы эта информация попала в чужие руки.

Фанк едва сдерживался, чтобы не вывалить все и сразу, как ребенок, нашедший диковинное сокровище, хотел поскорее похвастаться перед товарищами. Конь была уверена, случись их разговор при обычных обстоятельствах, он бы обставил его так, чтобы девушка постоянно задавала вопросы, а он с упоением на них отвечал. Фанк это любил. Но увы, не сегодня. Сегодня Конь будет в роли максимально молчаливого слушателя. И Фанк это понимал.

– Наверное, ты уже догадалась, что в свое время мне довелось познакомиться с Центнером. Хоть мы и оказались по разные стороны баррикад, из всего «Братства» он был одним из наиболее адекватных. – Фанк кивнул, заметив удивление на лице девушки. – Да, ваш товарищ когда-то был одним из братьев. Как-нибудь я тебе расскажу, что знаю об их появлении в Зоне и мотивах, а пока что вкратце. Суть в том, что «Братство» однажды сменило насиженное место, переместившись поближе к границам, где сейчас и окопалось. Тогда они покидали базу, особо не раздумывая, и оставили там почти весь свой боезапас, ведь людей у них поубавилось, и тащить все это было некому. Так что братишки припрятали свои сокровища до лучших времен. Полагаю, время от времени они посылали туда отряды и потихоньку выносили необходимое. Я бы решил, что оттуда давно уже все вынесено, но тут появилась твоя маленькая карта…

– Не поняла. Что мешало просто сходить и проверить, осталось там что-то или нет?

– Ну, они тоже не идиоты – местоположение первой базы держалось в секрете. Координаты знали только братья из раннего состава.

– Ты хочешь ограбить «Братство»? – Конь засмеялась бы, если бы могла. Еще совсем недавно Фанк подкалывал ее за сомнительные занятия прошлого, а теперь сам же планирует грабеж!

– Ну, я бы это так не называл… – замялся светляк. – Скорее, это дележ ценного ресурса. К тому же паладины уже давно потеряли свой склад, как только сбежали оттуда. Чрезмерная самоуверенность до добра не доводит.

– А ты не чрезмерно уверен в своем успехе?

Фанк улыбнулся.

– Как раз наоборот. Но зато мы не пытаемся воевать с Зоной.

– Да уж. И когда планируете разбой?

– Вот сегодня собирался созвать народ, но теперь вижу, что придется отложить на несколько дней.

Конь насторожилась и собралась уже задать уточняющий вопрос, когда командир ответил сам:

– Тебя в таком виде даже в обычную вылазку отпускать страшно.

Местный хирург хорошо знал свое дело: через неделю следы драки на лице девушки практически сошли на нет, а нос выглядел почти так же, как и до нее. Мало кто заметил бы чуть сдвинутую носовую перегородку. Конь в глубине души понимала, что легко отделалась и, сцепись они с Лаймой всерьез, последствий было бы не избежать. Теперь она относилась к светлячке иначе, хоть и не прекратила втайне ненавидеть. Рассказ Фанка немного остудил ее неприязнь, но до полного равнодушия было еще очень далеко. Время от времени они пересекались, и ни одна не упускала возможности поддеть другую. По этой и некоторым другим причинам главный выступил категорически против присутствия Лаймы на захвате склада, чем вызвал негодование Бормана. Ходили слухи, что они крепко повздорили, но Борман в итоге уступил. Конь узнала многое от Мары, в том числе ее личное мнение и догадки касательно происходящего. Никто из светляков не был против осадить «Братство», более того, они приняли план с радостным воодушевлением и уже полировали стволы, гадая, кого возьмут в группу захвата. Светляки воевали редко, все же они позиционировали себя как ученые, а не как солдаты, но держать в руках оружие, и уж тем более использовать его, умел каждый, разница была лишь в опыте. Здесь и начинались варианты. По мнению Мары, командир должен взять с собой наиболее опытных бойцов, возможно, кого-то из старого состава, и явно не потащит туда целую толпу, а Конь пойдет с ним как человек, с которого все началось. Сама же Конь не горела желанием участвовать в боевых действиях, пусть и предположительных (Фанк полагал, что у них получится провернуть это все без жертв и, возможно, даже стрелять не придется), с тех самых пор она еще ни разу не целилась в человека, ограничиваясь тренировочными манекенами, и в глубине души надеялась, что дальше них дело не зайдет. Она по-прежнему плохо понимала, почему нельзя просто спокойно договориться со всеми, как это делается за пределами Зоны, ведь и тут, и там люди одни и те же, а ведут себя иногда так, словно откатились в средневековье. Что мешает «Свету» и «Братству» просто сосуществовать и не трогать друг друга? Отчасти Фанк ответил на этот вопрос, рассказав историю и причины возникновения тех и других. О «Свете» Конь уже многое знала, а о «Братстве» только догадывалась.