Дарья Акулова – Семь бед и змеиный завет (страница 62)
– Толе бы мне голову отрубил за такое.
Я усмехаюсь.
– Нам, наверное, нужно разойтись, чтобы нас не увидели вместе.
– Пожалуй.
Сабаз, так и не дождавшись поездки, уныло возвращается в стойла. Мы крадёмся из конюшни вдоль неосвещённых стен дома под навесом к моей комнате будто воры. Я открываю дверь, проверяя, там ли Нурай.
– Никого.
– Скорее всего они с Айдаром ещё в городе. Пойду найду их. А ты ложись.
Он хочет уйти, но я ловлю его за руку, притягиваю к себе и снова целую. Пресвятые аруахи, как же это приятно, я не могу никак насытиться.
– До завтра, – шепчу я и отпускаю.
Арлан скрывается в тенях, а я ныряю в комнату.
Ещё никогда в жизни не спала так крепко.
Глава 25. Ветер прошлого
Мы сталкиваемся у топчана перед завтраком. Стол уже накрыт, и все остальные садятся трапезничать, молчаливые и немного сонные. Айдар держится за голову, Абылай в очередной раз подливает ему воды из кувшина. Нурай хихикает, глядя на это. А мы… Тенгри, как избавиться от этой неловкости? Меня бросает в жар. Пытаемся усесться на свободные места, то и дело соприкасаясь. Хочется взглянуть на него, но тут же мысль: «Вдруг кто-то заметит?!»
Кажется, мы молчим слишком подозрительно – даже не поздоровались. Но у меня от волнения скручивает желудок и я не могу ничего сказать.
– Кхм, Айдар. – Арлан берёт дело в свои руки. – Как ты, брат?
– Больше никогда не буду пить вино, – бубнит в ответ Айдар. – Кажется, меня может вырвать…
– Держи. – Инкар протягивает ему пиалу ароматного зелёного чая. – С мёдом. Должно помочь.
– Спасибо.
Айдар маленькими глотками осушает её, морщится, берёт кусок лепёшки и окунает её в каймак. Нурай закидывает в рот несколько орехов и принимается за яйца. А вот она, похоже, чувствует себя прекрасно.
– Инжу, қызым, – вдруг обращается ко мне женщина. – Я смотрю, тебе сегодня получше. Как спалось?
– Всё хорошо, спасибо, – сбивчиво отвечаю я.
Арлан сидит рядом и незаметно для всех дотрагивается до моей руки под столом. Этот жест будто возвращает меня к реальности: всё это не сон, он здесь, рядом со мной и вчера вечером признался мне в любви. Я приподнимаю ладонь кверху, чтобы переплести наши пальцы, и немного успокаиваюсь. Нужно поесть.
– Прекрасно, – улыбается Инкар. – А то я уже думала за лекарем отправить. Но раз Арлан едет с вами…
– Что?! – вдруг оживляется Айдар. – Ч-что?
Он смотрит то на меня, то на Арлана, то на Нурай.
– На меня не смотри, я тоже только что узнала.
Теперь и Нурай удивлённо смотрит на Арлана. Когда я тоже поворачиваю голову к нему, вижу, что он улыбается.
– Не могу бросить детей на произвол, – говорит он, а Нурай цокает.
Айдар расплывается в улыбке.
– Арлан! Я… мы… Ерлик, я так рад, что ты поедешь с нами!
– Это внезапно, но ожидаемо, – многозначительно подняв бровь, говорит Нурай. – Ты знала, да?
Она вдруг обратилась ко мне.
– Я… – У меня тут же перехватывает дыхание. Совсем не умею подыгрывать! – Он сказал мне вчера.
– Я сказал ей раньше вас, потому что она лидер группы. Я должен был получить от неё одобрение.
– Чего? – Теперь Айдар недоумённо смотрит на него. – С каких это пор Инжу лидер группы?
– А почему нет? – наконец включаюсь я. – Вообще-то из-за меня всё это и началось…
– Пусть Тенгри укажет вам путь!
Инкар и Абылай прощаются с нами. Я благодарю их за тёплый приём и, конечно, за кинжалы. Мои собственные, личные кинжалы! Я вернула Арлану его клинок, а отцовский спрятала в сумку. Через три дня мы будем в Туркестане, но задерживаться там не будем. А дальше прямо на восток мимо Тараза. Нурай говорила, что выросла там. До Таниртау путь ещё неблизкий, но в компании друзей я готова пойти хоть на край света.
А ещё у меня куча времени, чтобы наконец потренироваться со своими кинжалами. И когда, пообедав на привале, я берусь за оружие, Нурай довольно ухмыляется:
– А я всё жду, когда же ты созреешь.
– Я мечтала об этом с самого утра, – шёпотом признаюсь я. – Потренируемся?
– С радостью.
Мы встаём друг напротив друга, и я вынимаю кинжалы. Как же удобно они лежат в руках! Рукояти будто вылиты по моим ладоням. Вес чувствуется, но ощущается так, будто они – это продолжение меня, часть меня. Теперь я понимаю, о чём говорила Нурай.
– Нужно дать им имена, – говорит она.
– Саблю Арлана зовут Рассекатель Туч. А твои кинжалы как?
Нурай ловко вынимает их, подкидывает и в полёте перехватывает за лезвия.
– Правый Возрождающий. – Она смотрит на его рукоять с вырезанной на ней головой какой-то птицы. – Это феникс, символизирует инь – женское начало. А этот, – теперь она смотрит на второй кинжал, – этот Разящий. Ян – мужское начало. Поэтому на левом кинжале рукоять в виде дракона. В Китае эти два животных составляют пару, в которой каждый из супругов не теряет себя, а только раскрывается в союзе.
– Это как Солнце и Луна? День и ночь?… – предполагаю я.
– Верно, – улыбается Нурай.
Я смотрю на свои клинки.
– Они такие разные. Какие же имена им подобрать?
– Ты поймёшь, – говорит Арлан. – Когда кузнец ковал мою саблю, бушевала буря. С последним ударом его молота небо осветила яркая молния. Тучи с одной стороны вдруг разразились ливнем, а тучи с другой испарились, будто их и не было.
– Молния рассекла тучи. Это очень красиво.
Пробую сделать простой перехват правой рукой.
– Как? – тут же спрашивает Нурай.
– Восхитительные ощущения.
– Я же говорила.
Мне хочется крутить и вращать их обеими руками.
– А ты неплохо натренировалась, пока меня не было. Даже отлично.
Нурай оценила, мне приятно. Но я ведь не занималась, пока она была в отъезде. Наверное, это всё кинжалы.
– Давай попробуем попеременные удары обеими руками. Нападай, я буду блокировать.
Я делаю первый удар правой рукой, а потом левой и дальше повторяю цепь. Всё напираю на Нурай, увеличиваю скорость. Оружие в руках зовёт за собой. И я начинаю выполнять удары с поворотами тела, шагаю плавно. Хочется больше, хочется продолжать этот танец. Замечаю, как расширяются глаза Нурай.
– Что? – спрашиваю.
Но вместо ответа она вдруг бросается вниз и вбок, а моё тело следует за ней: опускаюсь на одну ногу, второй плавно провожу по дуге и распрямляюсь. Теперь уже три пары удивлённых глаз смотрят на меня.