Дарья Акулова – Семь бед и змеиный завет (страница 37)

Он никогда не кричал на меня вот так. От обиды на глаза выступают слёзы. Я стараюсь проморгаться, вытереть капли с щёк, но тихий всхлип носом не ускользает от чуткого уха Арлана. Он оборачивается ко мне, сжимая кулаки.

– Я уверен, что это нервное, – спокойно говорит он. – Вы наверное, и не видели, как человек умирает не своей смертью.

– Вы с Нурай определённо справляетесь лучше нас.

Я поднимаю глаза к небу, чтобы слёзы перестали бежать, вдыхаю и выдыхаю, но получается обрывочно. Волк касается моего предплечья, обращая внимание на себя.

– Если хочешь, можем отложить занятия.

– О, нет-нет. – Я отрицательно мотаю головой. – Тогда я точно свихнусь от своих мыслей.

– О чём?

– В основном о том, почему это происходит именно со мной.

Горло сковывает боль. Я смотрю ему в глаза, ища в них что-то. Может быть того, чего никак не может дать мне Айдар. Но ведь это Арлан. Волк-одиночка. Мне хочется пожаловаться кому-то, возможно даже поплакаться. Но не хочу казаться слабой в его глазах, я ведь хочу быть воином. Нурай чётко озвучила наши отношения. А Айдар? какого Ерлика он не разговаривает со мной?!

– Ну что? – Весёлый голос Нурай возникает совсем рядом с нами так, что мы оба вздрогнули, а Арлан резко отпустил меня. – Беркут опять отлынивает?

– Давай тренироваться, – холодно говорю я.

Глава 16. Обвал

Я просыпаюсь от тяжёлых стонов Айдара во сне. И не только я. Нурай тоже разбудил этот шум. Айдар не даёт всем нормально спать последние несколько ночей. То разговаривает на непонятном нам языке, то я нахожу его уже неспящим и мрачно сидящим у огня. Но сегодня ещё хуже. Арлан растерянно сидит рядом с ним на коленях. Я с громко стучащим сердцем подбегаю к ним. Лицо друга исказилось в гримасе страдания. Трепещут веки, а глазные яблоки под ними вращаются, не переставая. Он цепляется за свои руки. Волосы влажные от пота, лоб мокрый. Прикасаюсь к нему.

– У него жар, – испуганно говорю я.

– И бредит, – присоединяется Нурай.

– Всех разбудил, а сам никак, – сердито говорит Арлан.

Айдара трясёт. Мне страшно. Он мог где-то подхватить болезнь? Или просто простыть под дождём? Или это злой жын62 овладел его телом? Я кладу ладони на его влажное лицо, обнимая, и зову:

– Айдар. Айдар, проснись!

– Он не слышит тебя. Айдар! – ещё громче кричит Волк.

Я снова обращаю внимание на его руки, закатываю один рукав и ужасаюсь: красные пятна на коже, что я видела, кровоточат. А вокруг следы от ногтей.

– Ерлик тебя побери, Айдар! – злится Арлан. – Проснись немедленно!

Он хватает его за плечи и трясёт. Не помогает.

– Айдар!

Мы уже все садимся рядом и по очереди зовём, щипаем и дёргаем, лишь бы он проснулся.

– Не трогайте меня, – вдруг еле слышно произносит Айдар.

– Не трогать?! О, я буду тебя трогать. Ещё как!

Арлан влепляет ему пощёчину, от которой я вскрикиваю, но друг просыпается.

– Какого… – Он стонет, берётся за лицо и пытается встать, быстро моргая.

Арлан напряжённо выдыхает, но отпускает его, давая пространство оклематься. А я напротив кидаюсь к нему.

– Слава Тенгри, Айдар! – Я хватаю его лицо, пытаясь заглянуть в глаза и убедиться, что всё хорошо. – Мы так переживали! Айдар, скажи что-нибудь!

Взгляд его затуманен. Он будто не здесь. Держится за голову и тяжело дышит, а потом вдруг, глядя прямо на меня, грозно говорит:

– Я в порядке.

Затем встаёт, отталкивая меня.

– Куда ты уходишь? Стой!

– Я же сказал, что в порядке, – огрызается он.

– Ты не в порядке, брат, – выступает вперёд Арлан. – Ты бредил.

– Просто кошмар.

– Что за кошмар такой, что ты исцарапал себя до крови, – хмурится Нурай.

Айдар поспешно поправляет рукава и всё равно разворачивается и уходит к воде. От бессилия и злости мне хочется плакать.

– Это уже слишком. – Арлан поправляет саблю на поясе и закатывает рукава. – Я поговорю с ним.

– Он никого не слушает, с чего ты решил, что тебя он услышит? – усмехается Нурай.

– Надеюсь, что услышит.

Это прозвучало слишком мрачно, что в голову закрадывается скользкая мысль.

– Только не бей его, – тихо прошу я, вцепившись в него.

– Если нужно будет, ударю, – бросив слова в мою сторону, говорит Арлан.

Он ждёт, пока я отпущу его, и выглядит хладнокровным и расслабленным, но в голосе Волка я слышу жёсткость, от которой не по себе. Мне не хочется оставлять их наедине. Все эти несколько недель, что мы путешествуем вместе, их отношения нельзя было назвать дружескими. Но если Айдар и дальше будет так себя вести, я сойду с ума. Меня он не слушает. Поэтому заставляю пальцы ослабить хватку, но тело порывается идти вслед за ним.

Арлан возвращается спустя полчаса. Я с надеждой пытаюсь заглянуть ему в глаза, но он смотрит мимо.

– Ну что? – спрашиваю.

– Цел твой Беркут, – сквозь зубы говорит он.

– Где он?

– Остался там.

– Услышал тебя?

Арлан только недовольно рычит, скидывая пояс на землю. Нурай хмыкает.

– Не знаю, когда он вернётся, придётся вместо него дежурить. Змейка, ты как?

– Погано, – бросаю я.

– На твоём месте я бы просто не обращала внимание, – фыркает Нурай. – Не хочет ничего говорить, ну и гуй с ним. Ишь какой нежный, трупов никогда не видел…

– Замолкни, Нурай, – шикает на неё Арлан.

– Подумаешь. – Она равнодушно пожимает плечами и ложится снова спать на своё место.

А у меня сна ни в одном глазу. Я сажусь у огня, обняв колени и положив на них сверху голову. Арлан садится рядом, подбросив веток в костёр.

– Если хочешь, поспи, я всё равно теперь не усну до утра – подежурю, – вздыхаю я.

– Глупости, как же ты днём будешь тренироваться, если не выспишься?

Я ничего не отвечаю, не могу оторвать глаз от танцующих язычков пламени. Почему он так поступает со мной? Отталкивает при каждой моей попытке помочь ему. Невыносимо обидно. Мы же друзья с детства. Он же хотел взять меня в жёны. Это точно из-за моей чешуи!

На плечи ложится тёплая тяжесть. Это отрывает меня от размышлений. Арлан, накинувший мне на плечи шапан, снова садится рядом, чуть касаясь своим плечом моего.

– Ночь какая-то ветренная, – задумчиво произносит он.

Действительно. А Айдар ушёл на берег, где дует ещё сильней. Борюсь с желанием броситься за ним прямо сейчас. Хотя может, Нурай права: если человек не просит помощи и не желает говорить, стоит ли вообще к нему лезть? Устало потираю глаза.