Дарья Акулова – Семь бед и змеиный завет (страница 27)
– Прекрасно. Хоть кто-то в этой компании не будет пытаться со мной разговаривать, – слышу голос Арлана позади.
Айдар уходит к нему, и они о чём-то переговариваются.
– Ты голодная? Может, воды? – спрашиваю я, а сама уже тянусь за бурдюком.
Как она оказалась здесь? До городов ещё далеко. А кочевники уже давно уехали на север, на жайлау. Я показываю девушке бурдюк, и она неуверенно кивает. Открыв его, подношу горлышко к её губам, и она делает несколько глотков.
– Спасибо, – говорит воровка.
– Если захочешь ещё – скажи.
Я сажусь на некотором расстоянии от девушки и смотрю на звёзды, а потом на парней. Она следит глазами за каждым моим движением. Похоже, смена Айдара окончена, он ложится спать, а Арлан уже сидит возле огня и точит саблю. Мне тоже нужно поспать.
– А ты почему не идёшь спать? – тихо спрашивает воровка.
– Не хочу оставлять тебя наедине с этим ворчуном, – шёпотом отвечаю я.
– Я всё слышу, – громко говорит Арлан, бросив взгляд в нашу сторону.
– Ах, как я могла забыть? – громко и наигранно говорю я.
Я решаю встать и перенести свои вещи поближе к девушке, раскладываю свою шубу рядом с ней.
– Можешь лечь, если хочешь, – говорю я ей, но она отводит взгляд.
– Посижу.
Я пожимаю плечами и ложусь на спину, смотря на небо и укрывшись шапаном. Через пару часов начнётся моя смена, а потом разбужу Айдара, и мы снова будем тренироваться. А пока…
– Я Нурай, – вдруг говорит девушка.
– Приятно познакомиться, Нурай, – улыбаюсь я.
Засыпаю я довольно быстро, и кажется, что уже через четверть часа Арлан меня будит. На восточном горизонте уже немного светлеет. Я тянусь спросонья и замечаю, что Нурай всё-таки уснула, сжавшись в комок. Наверное, не слишком удобно спать вот так, со связанными конечностями. Ночью всё ещё немного прохладно, поэтому я укрываю её своим шапаном и встаю.
– Зачем возишься с ней? – тихо спрашивает Арлан.
Я смотрю на него и не знаю, что ответить.
– Ты слишком добра. Когда-нибудь это выйдет тебе боком. Пошли.
Сглатываю неприятный ком в горле. Несколько лет мне казалось, что весь мир ополчился против меня. Но сейчас хочется сохранить ту крупицу добра, что осталась внутри. Что бы Арлан не говорил. Не знаю, сколько нечисти он сразил, но неужели люди хуже?
Чёрный конь пасётся неподалёку от наших привязанных лошадей. Наверное, это конь Нурай. Сабаз возбуждённо вспахивает копытом землю, глядя то на меня, то на этого незнакомца.
– Хочешь пообщаться?
Я освобождаю его первым, и он живо срывается с места, однако замедляется, стоит только подойти к чёрному жеребцу. Тот поднимает морду и напряжённо следит за перемещениями Сабаза. Мой скакун всегда был самым дружелюбным в табуне, не сомневаюсь, что и сейчас у него получится. Акку следует за ним на расстоянии. Вороной стоит в напряжении, но Сабаз очень мягок: подходит медленно, тянет морду, чтоб обнюхать. В конце концов незнакомец отвечает тем же. Не убегает – уже хорошо.
– Змейка, ты забыла про бег?
– Ой, да. Прости. Уже бегу.
Акку подходит знакомиться следом за Сабазом. А вот Бурыл Арлана уходит в противоположную сторону и равнодушно жуёт траву там.
– Я тебе уже в сотый раз говорю, – закатывает глаза Арлан на нашей утренней тренировке. – Не тянись головой за ударом! Нос не должен выходить дальше колена! Так сложно запомнить?!
Мне хочется провалиться сквозь землю. Я стою в стойке. Каждая мышца напряжена и дрожит. Да, он уже несколько раз объяснял и показывал, а я опять делаю не так.
– Хватит на неё орать, Волк! – встревает Айдар, подойдя близко к Арлану. Он встал пораньше, чтобы поупражняться в магии самому, что нас очень удивило, а потом сел наблюдать за нами. – Сложно разговаривать с девушкой уважительно? Ты совсем одичал?
Сабаз будто вторит ему своим ржанием в ответ, защищая меня. Его подхватывает Акку.
– Вот из таких, как
– Чего-о?!
– Чуть прикрикнешь – сразу в слёзы!
Они начинают ругаться. Чувствую себя ужасно, ведь это из-за меня. Хочется уйти куда-нибудь подальше от всех, но увы, мы посреди степи, а рядом только вон тот булыжник, за которым даже на четвереньках спрятаться не выйдет.
Я взываю к силе и становлюсь невидимой. А потом позволяю себе тихонько заплакать. От усталости. И обиды. Сама ведь хотела научиться сражаться! Знала ведь, что воины сюсюкаться не любят.
– Инжу?
Парни остановили перепалку, заметив, что меня нет.
– Ты что, плачешь?
– Нет, я… – пытаюсь говорить, но то и дело всхлипываю. – Да, но… Я в порядке. Сейчас буду в порядке. Дайте мне немного времени.
– Выходи, змейка.
Я утираю нос и мокрые щёки в последний раз и снимаю покров.
– Простите, я…
– Небо всемогущее, как ты это делаешь?
Я вздрагиваю от женского голоса, возникшего совсем рядом со мной – прямо позади! – поэтому отшатываюсь в сторону.
– Какого?!… – хмурится Арлан и мгновенно делает рывок в сторону воровки, но она ловко отпрыгивает в сторону.
Я отхожу подальше от них. Арлан разворачивается, замахивается саблей, но её лезвие натыкается на преграду в виде двух скрещенных кинжалов, которые Нурай выставляет перед собой за мгновение до этого. Я вижу, как ей тяжело сдерживать натиск Волка, что она даже немного присаживается. Но оказывается это лишь для того, чтобы крутануть его клинок от себя в бок. Затем она, пользуясь его неустойчивым положением, ныряет под руку и выбегает из-за спины. Арлан рычит, хватается за бедро.
– Арлан! – вздрагиваю я.
– Как ты освободилась? – спрашивает он у Нурай.
– Ты связал меня только потому, что я тебе это позволила, Волк.
Нурай вскидывает голову, чтобы откинуть русые пряди с лица, и убирает кинжалы в ножны на поясе, который уже успела надеть. Она возникла из-под земли! Одежды в серых и коричневых оттенках облегают фигуру. Ни узоров на тканях, ни украшений, что звоном мигом бы выдали её присутствие. Редко я видела женщин, одетых на мужской манер. И только глаза, ясные и голубые как два озера, выдают её на фоне степи. Вся она острая и едкая, глядит на нас с вызовом и щепоткой усмешки.
– Тебе нужно лучше осматривать пленников, – усмехается она, а потом переводит взгляд на меня. – Кто ты такая?
Я опускаю ветку, которую использовала вместо оружия на тренировках. Я только хлопаю глазами, не зная, что ответить. Арлан зажимает рану одной рукой, вкладывает саблю в ножны и принимает из рук Айдара кусок какой-то ткани, чтобы остановить кровотечение.
– Покажи-ка ещё раз.
Я понимаю, что она говорит про невидимость, взываю к силе и ухожу под сине-зелёную дымку.
– Предки благословенные…
Глаза Нурай расширяются, а брови лезут на лоб. Она крепко держится за рукоятки кинжалов и бегает глазами по воздуху, пытаясь обнаружить меня.
– Куда ты деваешься?
Я снимаю покров, и её взгляд останавливается.
– Точно не знаю, будто это какой-то слой, в который я проникаю. Будто открываю полог и ныряю под него.
– Я бы всё отдала, чтобы так уметь.
Она делает круг около меня.
– Ты не тому её учишь, Волк, – поворачивается она к Арлану.
Он бросает грозный взгляд.