Дарья Акулова – Линия жизни. Мозаика обстоятельств (страница 9)
– В словосочетании «второй дом» есть что-то обыденное. А тут ситуация была несколько другая. Скорее, «дом мечты», если говорить о доме.
Но главный корпус мединститута возле Центрального стадиона воспринимался мною не столько как дом, сколько как храм. Тем более что к этому всё располагало: широкие лестницы, высокие потолки… Середина шестидесятых – не самое зажиточное время: рубцы от войны только-только начали затягиваться. Многого не хватало. И на этом фоне мединститут на Репина реально выглядел как дворец.
И вот это ощущение торжественности, вовлеченности в сокровенные тайны человеческой эволюции, сопричастности к чему-то очень высокому и важному – оно помнится до сих пор.
– Вступительные экзамены было сдавать легко?
Или же для перехода к принципиально новому жизненному этапу потребовалась максимальная концентрация усилий?
– Экзамены сдал хорошо. Не сказать, что это было какое-то запредельное по сложности испытание: сдавал литературу и физику с химией.
Литературу с русским языком в любом случае каждому образованному человеку, и врачам в том числе, знать надо, чтобы читать и писать грамотно, уметь формулировать свои мысли. А физика с химией – основа всех наук. Так что тоже достаточно универсальны.
Максимальная концентрация усилий, конечно, требовалась. Потому что поступление в вуз – это первый по-настоящему важный и ответственный шаг в жизни, который зависит только от тебя. Ты сам принимаешь решение. Ты сам отвечаешь за результат.
Если не поступил – сам виноват.
– Учиться, особенно на первом курсе, было сложно?
– Учиться мне нравилось. Поэтому учеба давалась сравнительно легко.
Согласись, Даша: когда человеку что-то сильно нравится, и он занимается этим с удовольствием, то при всех объективных сложностях процесса это скорее приятные и радостные сложности, нежели неподъёмные.
Да, все курсы мединститута – это горы книг, которые надо прочитать и выучить. Но они – твой фундамент, и ты именно так это и воспринимаешь.
Усваивать массу информации в постоянно интенсивном режиме непросто. Но когда твой горизонт знаний и умений постоянно расширяется, когда ты обретаешь уверенность на этом профессиональном поле – ты чувствуешь себя победителем.
– Между прочим, круглым отличником и суперприлежным студентом, как сообщили мне в своё время заслуживающие доверия источники, ты не был.
И сессию на пятёрки сдал только раз – когда сломал ногу и потому чисто физически не имел возможности отвлекаться от подготовки к экзаменам, на которой и сконцентрировался в максимальной степени…
– Да, эта история утвердила меня во мнении, что отлично и здорово учиться могут все и всегда – для этого надо лишь уделять учёбе столько времени, сколько нужно.
– А что это вообще была за история?
– Ну не столь увлекательная, конечно, как в «Бриллиантовой руке».
Гипс был примерно полгода. И передвигаться мне пришлось на костылях, что, понятное дело, доставляло массу неудобств.
А всё из-за того, что жестоко подвернул ногу при игре в ручной мяч. И получил достаточно неприятный и комплексный перелом лодыжки: со всем неизбежными анатомическими последствиями.
– Кроме этого случая, что больше всего напрягало тебя за все годы студенческой жизни? Хоть режь, не поверю, будто бы весь процесс обучения – от поступления до получения диплома – был для тебя лёгкой прогулкой.
В мединституте так не бывает: по себе знаю.
– Даша, ты сегодня уже цитировала Вересаева: «вот теперь у него сократился glutaeus maximus, теперь – quadriceps femoris; эта выпуклость на шее обусловлена мускулом sternocleidomastoideus; он наклонился, чтобы поднять упавшую тросточку, – это сократились musculi recti abdominis и потянули к тазу грудную клетку».
«Нормальная анатомия человека» и «Топографическая анатомия человека», где необходимо выучить огромное множество обозначений на латыни – испытание не из лёгких.
Думаю, ты сама это подтвердишь.
– Подтверждаю. Вот просто зуб даю.
– Пока мы с тобой стоматологию не открыли – с зубами поосторожней, плиз.
А если серьёзно, то ведь реально – засада… Да ещё какая!
Создателю первого атласа топографической анатомии Николаю Ивановичу Пирогову, возможно, было совсем не сложно защищать в 1832 году докторскую диссертацию на латинском языке в Дерптском университете (медицинский факультет которого, кстати, окончил и Вересаев), поскольку тогда для медиков всего мира думать, говорить и писать на латыни было норма.
А вот для всех нас, имевших в средней школе не сильно живые представления о мёртвом языке, столь резко и глубоко погружаться в lingua Latina – согласись, то еще удовольствие.
– Ты помнишь, как впервые вошел в операционную?
– Да, это было на третьем курсе – операционная была железнодорожной больницы, что расположена на улице Гражданской.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.