Дарья Адаревич – Его сбежавшая Принцесса (страница 6)

— Нерешителен? — ухмыльнулся Эд.

— О, да, — сказала я, — он день ото дня прятался за деревьями и слушал пение красавицы, но никак не решался заговорить с ней. Но однажды, когда девушка сидела на камне у реки, она не удержала равновесие и упала в воду. Юноша испугался, побежал спасать. Так они и познакомились.

— Девчонок вечно надо спасать! — послышался голос Великана.

— А вам — мужикам и нравится, — толкнула его в плечо рыжая девушка с квадратным лицом. Аника. Ее звали Аника. И в тот миг я поняла, что мы подружимся.

— Спасая нас, вы чувствуете себя сильными, важными, мужественными, — продолжала Аника, — и девушка вам понравится та, которую вы спасли. А все почему? Потому что все мы влюбляемся в тех, рядом с кем чувствуем себя лучшими людьми, чем есть на самом деле!

Пока не начались споры, я продолжила рассказ:

— Оказалось, что юноша умеет играть на лютне, и теперь они с красавицей приходили к реке вместе, он играл, а она пела. Когда темнело, юноша провожал девушку до дома, а потом долго стоял под окнами, ожидая, когда красавица выключит лампу. Так шли день за днем, неделя за неделей, до тех пор, пока к нашей девице не посватался богатый купец. Но сказала ему красавица: «Не пойду за тебя замуж, люб мне другой!» Рассердился купец, спросил: «Кто он?». И рассказала красавица про своего друга. Тогда купец решил убить соперника. Заманил юношу в лес и заколол ножом прямо в сердце, — я остановилась и обвела слушателей взглядом.

Приятно, когда тебя слушают. Это так волнительно, так захватывающе.

— Что дальше — то? — поторопил Великан.

— Прямо у реки купец оставил бездыханное тело, — продолжила я, — так что вечером, когда нашла красавица снова пришла к реке, чтобы петь, она нашла там своего возлюбленного мертвым. Она горько плакала, выплакала все слезы. А потом ранила себе ладонь и приложила кровавую руку к сердцу возлюбленного. «Моя душа — твоя душа, мое сердце — твое сердце. Станем мы едины, ты и я!». Кровь эта лилась на землю и утекала в реку, и стала река красной и теплой. Замуж красавица так и не вышла. Ни за купца, ни за кого другого. Она все говорила, что душа ее уже связана с одним человеком, и для другого в ней места нет. Но зато в реке появилась невиданная магическая сила. В память о несчастной любви вода исполняет желания любящего сердца.

Я замолчала, и услышала лишь звуки костра. Глаза разбойников смотрели на меня, не моргая. И в тот миг эти люди стали почти родными.

— Это же красная река, — сказал Эд, — сюда ходят суеверные молодожены, надеясь связать души. Они режут себе ладони, клянутся в вечной любви… суеверные.

Ну вот. Такой момент испортил!

— Да, это красная река, — ответила я, — и теперь вы узнали ее историю. Узнали, как река обрела свое название.

Легко рассказывать грустные истории, произошедшие с другими и много лет назад.

— Ну и глупая она, — ухмыльнулся Великан, — зачем души связала? Влюбилась бы еще в кого, замуж бы вышла, детей родила. А так…

— Она не предала того, кого любила, — ответила Аника, — это заслуживает уважения.

— А смысл? Сдалось ей твое уважение! Правильно я говорю, Донна?

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Донна. Это я. Надо привыкать.

— Не знаю, — призналась я, — мне не доводилось кого-нибудь любить, так что не скажу.

В поле зрения попала улыбка Эда. Он смотрел на меня и кивал. Все — таки меня здесь слишком любят для пленницы. Пока продолжались споры, Эд придвинулся ко мне ближе, заговорил тише.

— Попробуй с хлебом, — он протянул поджаренный ломоть, — так вкуснее.

— Но я правда не голодна…

— Попробуй, суп не так плох. Но если не понравится, больше не будем его готовить.

Я вздохнула и попробовала хлеб. Твердая хрустящая корочка и мякиш внутри. С таким чудом даже грибной суп оказался съедобным.

А народ продолжал себя развлекать. Мужчина в очках, тот, что приходил за мной, начал рассказывать про болота истины. Что — то о болотах, которые засасывают лишь лжецов… Я не вслушивалась, просто рассматривала его. Маленький, тонкий, неуклюжий, но только сейчас, сидя у костра я увидела морщинки у его глаз и на лбу. И говорил он так, что казался старше, намного старше, чем выглядит. Почему — то этого очкарика все звали Медведем, хотя с медведем у них не было ничего общего.

Аника заиграла на лютне красивую мелодию. Все запели. Что — то про леса, про свободу, про справедливость. Снова пересеклись взглядом с Эдом. Снова он мне улыбнулся. И я почувствовала, что попала домой.

Глава 7: Снова тайны. Тайны от меня

После душевных ночей у костра всегда наступало унылое утро. Я вылезала из шатра и смотрела на догорающее пламя. Обычно в это время Эд и компания уезжали, оставались лишь мы с Аникой.

— Тебя это не раздражает? — спросила я, — каждый день ты готовишь им всем еду, следишь за шатрами, но не ходишь на их сверхсекретные дела! Не обидно ли.

— Чувствую тебе обидно, — рассмеялась Аника, — не любишь, когда от тебя держат секреты?

— Не люблю.

— Тогда расскажи Эду правду и присоединяйся к нам по нормальному, а не как пленница.

Я села на бревно, протянула ноги к костру.

— Ко мне хорошо относятся, — сказала я, — вот только не доверяют.

— А с чего бы тебе доверять?

— Живу с вами уже целую неделю. Пора бы начать. Должен же быть какой-то срок давности у недоверия?

Аника смотрела на меня со снисхождением, а потом улыбнулась и поманила за собой. Оказались в ее шатре. Там было просторно и всюду висела одежда. Слишком много одежды. Разных размеров, разных цветов, разной стоимости.

— Вот почему я никуда не ухожу, — сказала Аника, присаживаясь на кровать, — вся моя работа здесь.

— Ты портной? — удивилась я.

— Лучше, я королева всех портных! — объявила Аника, — я продумываю костюмы, потом шью их. Или покупаю, а потом ушиваю. Или покупаю, а потом вшиваю карманы для оружия, не так важно, — она подняла палец вверх, — важно то, что не стоит списывать со счетов тех, кто остается в лагере.

Я ей восхищалась. Ну серьезно. Сшить столько одежды. Я пробежалась взглядом по всему. Вот наряд принца, вот кузнеца, вот лорда, купца, служанки. Найдется для любого, чью бы роль ты ни задумал сыграть. В углу стоял открытый сундук с красками для лица, для волос, для кожи.

— Ну все, насмотрелась и хватит, — сказала Аника, — нас ждет ужин. Сегодня ребята приедут голодные и разочарованные, я чувствую.

И мы пошли готовить ужин. Суп из щавеля. Никогда не думала, что буду есть такое, и уж тем более никогда не думала, что сама стану готовить.

— Как ты сюда попала? — спросила я, — как затесалась в этой разбойничьей компании?

— Разбойничьей? — рассмеялась Аника, — вот за кого ты нас держишь! Ну ладно, пусть будем разбойниками. Я просто сестра Великана. Мы с ним всегда были в паре. Его сила, моя фантазия.

Брат? Я даже закашлялась от неожиданности. Они же совершенно непохожи. Как это возможно?

— Просто я пошла в мать, а он в отца, — пояснила Аника, — Великан старше, я младшенькая. Так много всего произошло…

Пусть так. Пусть брат. Но она все равно не ответила на вопрос.

— Так как вы оба сюда попали, — снова спросила я, — как встретили Эда?

Вообще было интересно, как Эд со всеми ними познакомился. Аника посмотрела на меня так, словно я вынуждаю ее сделать что — то очень плохое.

— Пожалуйста, — попросила я, — это же не тайна вселенского масштаба, а всего лишь история из жизни…

— Для кого как… — выдохнула Аника, — ладно, я расскажу. Приехал как — то столичный граф на пару дней погостить в нашу деревню, напился и поджог соседский дом ради забавы. Пожар разошелся, к тому же еще конец лета был, все легко загоралось. Сгорела вся деревня. Я в это время училась в Литвудском королевстве шитью, а Великан кутил где — то тоже вдали от дома. В общем граф сел тогда на повозку и уехал, а вся деревня сгорела. Вместе со… со всей моей семьей. Дальше история простая и скучная. Граф откупился от наказания, а мы с братом решили мстить. Точнее, Великан решил мстить — пришел к графскому дому, вызвал графа на поединок чести.

— И что?

— Ничего. Вместо себя граф послал стражу. Великана избили, нос сломали, несколько ребер. Еле живым остался. Тогда мы встретили Эда. Уж не знаю, кто из нас кого нашел. Но может, судьба нам была встретиться.

— И он помог отомстить?

— Отомстить? — ухмыльнулась Аника, — нет, Эд не любит слово «месть», он говорит «правосудие». Мы свершили над графом правосудие.

— Какое? Какое наказание заслуживает человек, спаливший целую деревню?

— Мы заперли его в доме и подожгли, — сухо ответила Аника, — горел медленно, чувствовал запах собственной плоти.

— Вы убили его?

— Нет, Эд не убивает. Он думает, смерть — это побег и покой. А негодяй не заслуживает ни того, ни другого. К тому же Эд верит, что надо оставить человеку возможность искупить вину… А после смерти, как будешь искупать? — Аника выдохнула, — нет, Эд не убивает.

— Тогда что вы сделали?

— Спасли гада в самый последний момент, когда уже задыхаться начал. Вытащили из огня, оставили в поле корчиться от боли. Потом ограбили. Теперь граф ходит где — то побирается, хромой — раненный, с обожженным лицом.

Глядя на Анику, не подумаешь, что она пережила такое. Потерять семью, потерять друзей, потерять деревню. Сколько надо сил, чтобы это пережить и не перестать улыбаться.

— Мне жаль, — сказала я, — и я восхищаюсь тобой. Правда, восхищаюсь. Ты невероятная.