Дарья Адаревич – Брошенка из рода Драконов (страница 14)

Сердце забилось быстрее. Убийство родителей. Многие годы я думала, что оставила это в прошлом, но сейчас внутри все сжималось. Я должна была узнать.

— Это сделало Управление Безопасности Среднеземноморского Королевства, — сказал Рон.

— Что? Как?

Я заморгала быстрее и задышала чаще. Я не верила! Не могла поверить, что все эти годы работала на убийц своей семьи.

— Они действуют заодно с Белыми Змеями, — продолжал Рон, — они боятся, что Драконы захватят мир. Мы ведь сильнее, летаем, огнем дышим. Наши родители поехали с дипломатической миссией, и были убиты.

— Проклятье… — пробормотала я.

— Ага, и я о том же. Я отомстил богатым кретинам, которые стояли во главе Управления тогда, но сейчас… администрация Управления сменилась, но все равно понятно, чего от них ожидать. Они ведут политику против Драконов, следят, чтобы Драконы не приезжали в столицу.

Голова пошла кругом. Я закрыла глаза и потерла переносицу. Невозможно! Невозможно! Невозможно! Я не могла работать на убийц своих родителей, не могла улыбаться им и выполнять их приказы. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Я хотела лишь одного. Стереть последние пять минут своей жизни, чтобы забыть. Когда я не знала, было проще. Проклятье!

— Кудрявый, — заговорил Рон. — Выглядишь неважно. Ты, конечно, еще в детстве был впечатлительным, но…

Теперь понятно, почему Рон все называл меня предательницей. Да только он предал первым. Я сжала челюсти. Было и было, надо жить дальше. Тем более, что нельзя винить того, кто не знал?

— Не понимаю, — пробормотала я. — Не понимаю, почему так. Драконы ведь сильнее всех.

— У людей есть огнестрельное оружие, — ответил Рон, — а у нас лишь крылья. К тому же Драконы не спешат воевать, им это не интересно, — горько усмехнулся, — нам не интересно. Я должен был сказать «нам».

— Но не сказал, — отметила я.

— Не сказал.

Я рвано вдохнула. Все не получалось отделаться от мысли о том, что я работала на убийц. Я предательница. Предательница! Закрыть глаза, силясь успокоить обезумевшее сердце. Я не могу распыляться на чувство вины, сейчас главное спасти сына. Все остальное неважно. Пусть меня потом замучает совесть. Я понесу наказание чувством вины. Но это потом. Сначала спасти Зака!

— Рон, — заговорила я твердо. — Когда ты лишился своей магии дракона?

Глава 14.3. Ты пуст

— Когда я перестал летать? — пробормотал Рон. — Лет десять назад.

Так давно… Значит все эти годы Рон жил не только без меня, но и без крыльев.

— И что было потом? — спросила я. — Что ты делал после того, как перестал быть Драконом?

— Искал убийц моей семьи, выслеживал, планировал. Лет пять жил в землях Белых Змей, разбирался, как там у них все устроено. Мстил потом. Сначала Белым Змеям, потом тем, кто раньше работал в Управлении, а потом в тюрьме сидел.

Я ухмыльнулась. С той частью твоей жизни, где есть тюрьма, я знакома.

— Значит вот на что ты променял свою жизнь, — пробормотала я с тоской, — вот значит, что ты выбрал.

Перед глазами мелькали воспоминания о последних десяти годах моей жизни. Работа, крики маленького Зака по ночам, снова работа, его первое слово: «Мама» (да, Зак сказал «Мама!»), работа, игры в прятки, сказки, колыбельные, работа, убийцы, тюрьмы, школа, первая пятерка, тетрадки, глаженные белые рубашки, первая двойка, работа, разбитые коленки и слезы, драки на арене, вопли, кровь, родительские собрания, улыбка сына… И все-таки мне не хватало Рона.

— И ты все это время был один? — спросила я.

— А с кем еще? — Ран усмехнулся. — А-а, ты про Зою.

Нет, я спрашивала о другом, но неудивительно, что он вспомнил обо мне. Мы же покидали Долину Драконов вместе молодой счастливой парой. Вся Долина желала нам счастья и вечной любви. Я не смогла сдержаться и усмехнулась. Хорошо, что Рон не заметил.

— Про Зою не спрашивай, — выдохнул он. — Я ничего не отвечу.

— Ладно.

Рон вскинул брови. Видать, удивился. Еще бы, он ведь рассчитывал, что я все равно стану расспрашивать. Любой бы на моем месте стал.

— Буду уважать твое решение, — сказала я. — Не хочешь говорить — не надо. Но я вижу одно, сейчас ты не живешь, просто существуешь.

— Чего?

— У тебя нет жажды в глазах. Ты пуст, Рон, ты словно умер давным-давно, и сейчас осталась лишь оболочка. Так не пойдет.

— Да что ты знаешь?

— Говорю, давай сделаем это! — закричала я. — Давай вернем тебе Драконью сущность, и ты сможешь снова почувствовать жизнь.

— Почувствовать жизнь? — Рон тоже кричал.

— Если хочешь победить, пора драться в полную силу. Десять лет ты жил без крыльев. Пора уже снова взлететь!

Рон повернул на меня голову и долго смотрел хищным взглядом, а потом медленно проговорил:

— Подозрительный ты какой-то, кудрявый.

Глава 15. Воспоминания о былом

Десять лет назад мы с Роном поженились. Это был сказочный день. Все в цветах. Яркое оранжевое небо. Мы стояли по пояс в реке Красного Дракона и держались за руки. Мое сердце стучало слишком быстро, оно спешило вырваться из груди.

— Отныне вы муж и жена, — объявил наш приемный отец — мудрейший Волом-Красный Дракон. — Рон — последний из рода Золотого Дракона и Зоя из рода Черных Драконов, отныне вы — один организм, вы неразлучны. Отныне и вовеки вы принадлежите друг другу!

И мы с Роном одновременно погрузились в воду. Пара секунд, и мы вынырнули, сливаясь в страстном поцелуе. Брызги летели во все стороны, и мы смеялись.

— Ты чего смеешься! — шептала я.

— Потому что ты смеешься!

— Дурак!

— Я теперь всегда буду смеяться, когда смеешься ты. Мы теперь — один организм.

— Мозги у вас одни на двоих, — фыркнул наш приемный брат-Ник.

Рядом послышался смешок. Наша приемная сестра — Вики. Мы брызнули водой на них. Поцеловались снова.

Тогда Рон был самым живым на свете. В его глазах искрилась безудержная радость и энергия. Он смеялся мальчишеским смехом и крепко держал меня за руку, как сокровище. Наверное, за это я его и полюбила. За простоту и спокойствие. С ним всегда было просто, всегда спокойно и радостно. Рядом с ним я тоже была готова смеяться с поводом и без. Он вечно улыбался своей немного глупой, но самой очаровательной на свете улыбкой и широко размахивал руками, когда ходил.

А сейчас я смотрела на Рона, мучимого ночными кошмарами. Луна взошла, но мне не спалось. Я сидела у костра и не могла отвести взгляда от спящего Рона. Побитый и несчастный. Уничтоженный и сломанный. Словно это не он, а его кривое отражение. Лицо погрубело и осунулось, а сломанный нос сделал его похожим на коршуна. И этого коршуна мучили кошмары. Рон снова и снова вздрагивал во сне, а мне становилось все тревожнее.

— Кто ты такой, и куда дел моего Рона? — шептала я чуть слышно. — Верни.

Но прошлое не воротишь. Мне все-таки удалось переубедить Рона, и теперь мы шли возвращать его драконью силу.

Надо было найти горы, в которых мой муженек когда-то припрятал драконью магию, а путь до гор займет несколько дней. В груди стоял ком. Зак. Мой сын проведет недели в заточении. Захотелось ему помочь. Сделать хоть что-то. Я пошарила в карманах, нашла оборванный лист бумаги. Угольком из костра начала писать.

Глава 15.2. Письмо

«Я вышла на след Золотого Дракона, — писала я. — Через пару недель будем на месте. И обращайтесь с моим сыном ласково, как с гостем, а не пленником, иначе я собственноручно убью вас».

Замерла. Ну и письмо. Что же я творю… что творю… совсем из ума выжила. Сделала глубокий вдох. Выдох. И продолжила:

«Передайте моему сыну следующие строки. Слово в слово. Будь сильным и храбрым. Я иду за тобой! И люблю больше всего на свете!».

Я застыла, глядя в насмешливо танцующее пламя. Я ведь правда люблю Зака больше жизни, больше чести, больше совести. Я готова пожертвовать всем. Свернула письмо и приготовилась к отправке. Надо отыскать почтового голубя.

Благо драконье чутье было при мне, и нашла я птицу довольно быстро. И поймала. Отрезала прядь и без того коротких волос и примотала письмо к голубиной лапке. Примотала крепко. Завязала пару узлов.

— Лети в Замок Белой Змеи, — шепнула я. — Лети скорее.

И голубка полетела.

Словно камень с души. Я возвращалась к костру медленно, вдыхая лесной воздух. Прохлада и свежесть. Я словно вернулась домой. После рождения Зака мне нечасто доводилось бывать в лесах.

А когда-то… Я погрузилась в воспоминания.

Рон завязал мне глаза и вел в неизведанное место. Ему, наверное, было около девятнадцати, а мне шестнадцать. Молодые и счастливые, и бесстрашные, и живые.