Дарси Хоуп – Калери. Somebody's Me (страница 16)

Я довольно резко открыл глаза от жуткой жажды в пересохшем горле, к тому же моя левая рука онемела в неестественной позе, будучи зажатой под весом неизвестной мне девушки, умостившейся каким-то образом между мной и диванными подушками. Ничего непристойного – мы были одеты.

Обнаружив себя не в своей кровати, я осмотрелся по сторонам. Мы с друзьями все еще находились в доме Камерона, где проходила вечеринка. Тишину нарушала музыка, тихо льющаяся из колонок – кто-то явно убавил звук посреди ночи, но выключать не осмелился, либо попросту не справился со стереосистемой на всю стену. Столы были в полнейшем хаосе – разлитое пиво, пустые стаканчики, банки из-под энергетика и колы, обертки от батончиков и пакеты из-под чипсов и тако. Гостиную ярко осветило утреннее солнце, оголяя моему взору всю мерзость происходившего вчера.

Я, честно признаюсь, абсолютно не помню, как вырубился, но гудение в голове лишь подтверждало, что я определенно выдержал неправильный градус алкоголя вчера вечером. Все утро после того, как я покинул дом Камерона, особо ни с кем не прощаясь (просто все еще были в отключке тут и там), в ушах периодически звенело, а от солнца на улице хотелось немедленно спрятаться – столь яростно ярко оно давно не светило мне в глаза.

Едва оказавшись в своей комнате в общежитии, я завалился на кровать, стараясь заглушить подступающую тошноту, и проспал до обеда. Гудение в голове поутихло, но не ушло окончательно, а тошнота отпустила. Я открыл ящик комода возле кровати и нашарил в куче презервативов и каких-то бумажек, таблетки аспирина. Воды поблизости не оказалось, и я нацелился на холодильник, стоявший у нас в ванной комнате. Первая попытка встать с кровати провалилась, я едва смог сесть на край матраса, когда тяжесть в голове снова обрушилась на меня. Со второй попытки я доплелся до ванной, умылся и запил таблетку аспирина минералкой, которую нашел в холодильнике. Рука само собой тянулась к пиву, но я мужественно сдержался.

– А ты не должен быть в другом месте? – спросил меня Том, заходя в комнату и растягиваясь на своей широкой кровати как раз, когда я вышел из душа в свежей одежде. Он только что вернулся с тренировки по футболу, куда ходил каждое воскресенье. Я же предпочел в свое время баскетбол.

Я в недоумении посмотрел на него, пока пытался привести в порядок мокрые волосы перед зеркалом. Кажется, я должен был куда-то пойти сегодня вечером, вот только головная боль напрочь отшибла мне память.

– Если у тебя в планах очередная попойка, то я пасс. Я сегодня едва добрел до собственной кровати.

– Да нет же. Ты вроде собирался выбраться в кино, либо я тебя неправильно понял…

Черт!

Этого просто никогда не должно было случиться. Я планировал написать Джейн в тот же день, когда мы переговорили в столовой на счет вечера воскресенья. А затем была Астрид со своими секс-визитами, задания и постановка у миссис Вуд, которая отнимала приличный кусок времени и внимания, что к концу пятницы я только и ждал, когда смогу расслабиться на вечеринке у Камерона, будучи приглашенным еще в начале недели. И я не планировал напиваться до беспамятства и жуткой головной боли, дабы забыть о том, что позвал эту девочку в кино.

Джейн взяла трубку только со второго раза. Да и то практически на последних гудках, которые я, кажется, даже считал, но честно не помню их число. Разговор вышел натянутым и коротким, по большей части с моей стороны, поскольку звон в ушах от резкого адреналина в крови только усилился.

– Кажется у нас запланирован поход в кино?

– Я думала, что встреча отменяется. Ты не согласовывал время накануне, – голос ее казался отчужденным и немного грустным.

– Прости. Я забегался с этой учебой и постановками.

Детали ночных визитов Астрид и пьяных вечеринок я намеренно опустил. Мне не хотелось, чтобы она знала о них. Отчего-то для нее мне хотелось казаться лучше, правильнее. Не быть другим, нет, но свои темные стороны я не спешил раскрывать перед ней. Она была светом, к которому я бережно тянулся.

– Обещаю исправиться. Сегодня все еще в силе?

На другом конце линии тяжело вздохнула девушка, прощения которой за свою тупость я не заслуживал. Мы договорились встретиться возле кинотеатра в шесть вечера.

Я не ожидал, что ажиотаж на показ «Давайте потанцуем?» с Ричардом Гиром и Дженнифер Лопез будет настолько большим, а потому не купил билеты заранее, к тому же Джейн сама говорила на прошлой нашей встрече, что спонтанная покупка билетов гораздо интереснее предварительной подготовки. Быть может она и была права, но в данной ситуации я сильно накосячил.

Билеты практически раскупили, удалось взять парочку боковых соседних у прохода, не хотелось брать одиночные в разных рядах. Конечно, я бы решил этот вопрос, уговорив кого-нибудь поменяться местами, но все же лучше сидеть рядом. Это был косяк номер два.

Мы сидели у прохода. У меня жутко болела голова, но я старался сконцентрироваться на фильме. Зрители в зале раздражали меня из-за неудачных мест: то и дело сновали по лестнице, отвлекая и без того с трудом фокусируемое мною внимание, позади нас кто-то слишком громко чавкал, жуя попкорн. Финалом моего раздражения стал звук не менее громкого прихлёбывания остатков напитка, раздавшийся позади в одну из самых романтических сцен, когда герой Ричарда танцевал с красоткой Джей Ло в темноте танцевальной студии.

Мое настроение, а вернее его отсутствие, Джейн прочла не сразу. Я старался быть веселым, приветливым, выжимал из себя ответы, когда она что-то спрашивала, но гул в голове не утихал. Последствия вчерашней попойки я поклялся запомнить на всю жизнь.

Практически в самом начале фильма Джейн накрыла ладонью мою руку, лежавшую на подлокотнике. Внутри у меня разлилось тепло от ее нежного и робкого прикосновения. Я должен был наслаждаться этим моментом, переплетя ее пальцы со своими, быть может даже поцеловать ее в темноте кинозала, но я не мог сделать ничего. Это был мой косяк номер три. От ноющей боли в висках хотелось пить больше колы, и я вышел за второй порцией напитков, разрывая наши ладони чуть ли не через пару минут после того, как она взяла меня за руку. Вернувшись, я сел поудобнее в кресле, облокотившись на колени, поскольку едва мог сосредоточить свой взгляд на фильме, – головная боль занимала все мои мысли.

Когда фильм закончился, мы вышли на улицу. Свежий вечерний воздух бодрил, но я все еще ощущал холодный пот и звон в голове. Я признался Джейн в плохом самочувствии и предложил вернуться в кампус. Разговор не клеился всю дорогу. Я ежился, приподнимая воротник бушлата, пряча руки в карманы брюк. Это потом я понял как много ошибок допустил в один единственный вечер, который она посвятила мне, оставив родительский дом. А я столь неуважительно отнесся к ней.

Косяк номер четыре случился, когда мы вошли на территорию кампуса. Я почувствовал, что не зря обливаюсь холодным потом. Тошнота медленно подступала к горлу. Помню, что проводил Джейн до комнаты, в спешке попрощавшись обнял ее, даже не думая о поцелуях, опасаясь оказаться в конфузной ситуации, и побежал по лестнице вниз к себе. Едва ступив на порог комнаты, не здороваясь с Томасом, слушавшим громко музыку, я завернул в ванную комнату и склонился над унитазом. Фиаско, не так ли?

На следующий день, как и всю следующую неделю, Джейн была со мной холодна. Наши переглядывания в коридорах ограничивались лишь небольшими кивками приветствий. Мы ни разу не остались наедине – она уходила вместе с подругами, ссылаясь на занятость и спешку, а в среду на совместном семинаре Джейн вообще вызвалась быть на побегушках у Оливии Вуд и я практически не видел ее все занятие, изредка наблюдая за ней со сцены, когда меняли декорации. Джейн же отводила взгляд, стоило ей заметить, что я смотрю на нее, а в конце занятия она осталась помогать миссис Вуд, и я так и не смог с ней поговорить.

Все это было странным и одновременно легко объяснимым для меня. Я не уделил девушке должного внимания на втором по счету свидании. И она обиделась. Но при этом Джейн не давала мне никакого шанса на то, чтобы я мог исправить ситуацию. Я бы ни за что не признался ей, что выблевал свои кишки в тот вечер, вернувшись из кино, но я хотя бы мог все исправить в следующий раз, о котором еще нужно как-то было договориться. На сообщения она отвечала не сразу и чувствовалось, что она осторожничает.

Это не помешало мне наблюдать за ней. Я восхищался закатом ее волос, когда осенние ветер и солнце играли с ними, пока она шла узкими тропинками из корпуса А в корпус С. Я ловил ее улыбки и смех, обращенные не ко мне, и замечал, что сам улыбаюсь, вторя ей. Я мог различить ее голос из роя других гудящих голосов в коридорах колледжа. А проходя мимо нее в узком холле, ведущем в столовую, я выдерживал взгляд на ней особенно долго, замечая, как она краснеет, проходя мимо меня. Честно признаюсь, я едва сдерживался от того, чтобы взять ее за руку и увести куда глаза глядели.

Чувства, возникавшие во мне к Джейн, накрывали с головой, когда тело Астрид прижималось к моему в потаенных университетских уголках. Астрид стала менее острожной, более развязной и ненасытной. Она практически преследовала меня, утягивая в свободный класс или просто припечатывая меня к стенке под лестницей своими поцелуями. Секс с ней выпроваживал Джейн из моей головы ровно до того момента, когда я снова встречал ее в кампусе или столовой. Это выходило спонтанно, словно Астрид была голограммой, редеющей при смене одной картинки на другую: и вот я уже целовал полные губы в обрамлении веснушек, рыжие волосы в моей фантазии закрывали меня от всего мира, я сам не понимал как белокурая сексуальная Астрид превращалась в лучезарную рыжую Джейн в моих фантазиях. Таким стал секс с блондинкой – машинальным и неловким, особенно в моменты, когда я ловил себя на мысли, что представляю в своих руках Джейн. И каждый раз я сожалел об этом.