Дарлайн Боф – Около 104 меридиана (страница 2)

– Твой первый приказ? – в глазах Толи вспыхнула маленькая искра.

– Так… Ну мы очень быстро добираемся до той полянки и пробуем гномон? Да? Или что-то другое выбрать? – Рома попытался изобразить командный тон, но попытка провалилась, и его речь звучала так же тихо и неуверенно, как и обычно.

Все согласились на первой идее, и участники бодрой походкой пошли в назначенный пункт.

Когда создавали Ершовский лес, ему почему-то забыли выделить хорошую порцию густоты. Березы и сосны тонкими прутиками уходили ввысь, образовывая вокруг себя множество открытых лужаек. Так что заблудиться здесь было делом нехитрым – почти невозможным. И не только из-за отсутствия густоты, но и потому что между этими полянами вились узкие, но хорошо заметные тропинки, ведущие обратно к опушке. Добавьте к этому ясное небо, которое почти всегда видно сквозь редкую крону деревьев, и ориентироваться в Ершовском лесу становилось проще простого.

Группа экспедиции вышла на поляну, одна сторона которой вела к небольшому обрыву.

Судя по обугленным пятнам среди зеленого покрова, пару дней назад здесь происходил обряд «шашлыководства». Наверное, если бы это было возможно, такой бы урок с радостью ввели детям в школе. Любимый ритуал всех Иркутян. Тут никогда не пугали и не будут пугать никакие штрафы за разведение костра в лесу. Потомить мяско на свежем воздухе, особенно в мае, превратилось в настоящую сакральную церемонию. Шашлык стал именем нарицательным, хранившем в себе двойные смыслы. Это не просто сочные кусочки, пропитанные дымовым ароматом. Это еще и «Батарейка» под гитару, колечки одурманивавшего кальяна, пьяные танцы до рассвета и очень много взрывного заразительного смеха, раскатывающегося по всей округе.

Солнце, словно ленивый шарик, медленно катилось к границе реки Ангары, подчеркивая ее глубокий синий оттенок. Время же, как и всегда, не терпело замедлений.

Рома быстро вытащил гномон из рюкзака, выбрал самый ровный участок земли и положил туда круговое основание инструмента. Гномон был простейшим и старым прибором для определения времени по тени и самым первым инструментом для Ромы. Когда солнце падало на стержень, расположенный вертикально на плоском круге, оно отбрасывало тень на это круглое основание.

– Теперь компас, – сказал Рома.

– Так точно, – Толя уже доставал его из кармана куртки. – Север-юг?

– Ага.

Толя подсел рядом с Ромой и вытянул руку с компасом над стержнем гномона. Рома глянул на него и немного пододвинул свой измерительный прибор, чтобы он лежал в северо-южном направлении.

– Часы, телефон? – напомнил Макс.

– Да-да, убираю, – Рома снял китайские потрепанные часы и, не глядя, убрал их в карман вместе с сотовым. Из рюкзака им на замену пришли блокнот с ручкой и старенький калькулятор.

– Ставить ставки будем? – Жаргал оглядел всех присутствующих.

– А приз? – Толя потер ладони.

– Дополнительная фирменная поза по-Жаргаловски! – он разлился в улыбке.

Послышались одобрительные возгласы ото всех, кроме Сони. Макс заметил это и сказал:

– Поверь, это действительно приз! – дальше его голос стал медленнее и монотоннее, – Кстати, интересный факт, что позы появились примерно в 1600 году, и до конца не известно, является ли это вариантом китайских пельменей или прототипом монгольского блюда.

– Ну и кто лучше сделает позы, если не самый коренной очаровательный бурятик? – Толя потрепал Жаргала за волосы цвета угля, и тот звонко хрюкнул.

– Чуваки… То есть, эй, участники экспедиции, – послышался голос Ромы снизу. Он уперся коленями в землю рядом с гномоном. – Солнце продолжает падать, нужно как-то уже двигаться дальше, измерять надо.

Каждый кивнул и тут же сблизился с Костей, чтобы прошептать свои ставки, которые тот ловко занес в блокнот.

– Та-а-к…– Рома стал внимательно наблюдать за тенью, а все участники – за ним.

Спустя пару секунд Рома измерил длину тени и записал себе на листок.

– Так… Теперь типа угол высоты Солнца… – бубнил он, параллельно делая расчеты.

Тишина сковала воздух, нарушаемая только «угуканьем» ветра и бормотанием участника экспедиции. И какое-то невидимое волокно, будто обвивало и обнимало их всех, связывая созерцанием настоящей научной магии. Наблюдать, как происходили подсчеты с помощью древних механизмов, а не цифровых устройств, это действительно своего рода волшебство в первозданном виде.

– Двадцать шесть и пятьдесят семь градусов, – закончил вычисления Рома, – теперь мне нужны время восхода и заката солнца.

Толя и Макс молниеносно достали свои телефоны и стали искать в интернете, но Толя был первым. Затем Рома спросил еще кое-какие важные астрономические данные и, наконец, озвучил результат:

– Ну-у…думаю, что сейчас. Где-то там рядом. Да… ну давайте, пусть будет 17 часов 15 минут!

Парни досадно ругнулись, а Соня взволнованно пискнула, сдержано размахивая руками. Костя проверил свои записи и подтвердил победу исследователя-ботаника.

– А реально то сколько? – недоумевал Рома.

– 17:03, мой друг, ты был близок! – похлопал по плечу Макс. Рома засиял и медленно встал, отряхивая колени. – Что делаем дальше, командор?

Новый лидер откашлялся, пытаясь опять говорить более низким и командным тоном, но у него снова не получалось:

– Приказываю…Кхе-х… Навигаторам-исследователям найти нам другую большую поляну для, ну это самое, для перевала. Чтобы… Ну вы поняли, покушать там, все дела.

Пока Жаргал разворачивал карту, а потом ронял ее, и потом опять разворачивал, Толя успел изучить ближайшую местность с помощью бинокля:

– Примерно в трёхсот метрах вижу симпатичную лужайку… Даже с пеньками!

– Продано! – Рома аккуратно стукнул кулаком по ладони. Он хотел сказать это громче, как в оригинале, но громкость – не его сильная черта.

Макс усмехнулся, а затем медленно невыразительно добавил:

– «…Человеку с необыкновенной бородой, и самым обыкновенным нигером!»

Толя оторвался от бинокля:

– Вау. С вашей актерской игрой я этот отрывок еле узнал.

Кто-то скромно хихикнул, после чего они все направились к симпатичной зеленой лужайке.

Лес усыплял колыбельной мелодией, постепенно наполняя всё вокруг нежными отрывками песен птиц. Баллады, пушистые и воздушные, плыли среди деревьев, отражаясь эхом от их могучих стволов. Возрождался оркестр. Оркестр расслаблял и успокаивал. Он становился идеальным средством для душевного восстановления после долгого стрессового дня.

Поляна оказалась действительно удачной во всех смыслах. Участники покрыли скатертью несколько пеньков и стали сервировать едой «стол». Жаргал выложил из фольгированного пакета на бумажную тарелку уже не теплые позы. Соня разлила свой морс по стаканам. Макс с Ромой сооружали двухуровневые бутерброды с колбасой и сыром. Толя выложил свои пирожки с мясом и рисом, а Костя положил большую упаковку сушеных мясных чипсов, коробочку орешков со сгущенкой и стал нарезать свежий огурец на походной доске. Кругляшки получались ровные и одинаковые.

– У тебя в глазу встроен огурецометр? – Жаргал удивленно смотрел на процесс нарезания.

Костя усмехнулся, и в этот момент нож съехал так, что следующий кусочек получился немного кривым. Костя остановился и замер.

– А нет, не встроен, – протараторил Жаргал.

Костя глубоко вздохнул и выдохнул, а затем, взяв этот неровный кусочек, быстро закинул себе в рот.

Толя помаячил руками Жаргалу, скрещивая руки перед собой, образуя четкий знак «стоп»:

– Пс-с!

– Понял, – очень тихо сказал Жаргал и отошел подальше к ребятам, расстилающим несколько ковриков для йоги вокруг пеньков.

Закончив нарезку, Костя присоединился к остальным, и путники наконец-то смогли приступить к перекусу.

– Боже мой… Как это вкусно! – Соня уплетала позу, попутно заправляя её соевым соусом. Капельки мясного бульона стекали у нее по подбородку, но она успевала поймать их салфеткой.

– Я предупреждал, – сказал Макс, смакуя позой тоже.

– Можно просто «амтатай», – уголки губ Жаргала мягко поднялись.

– Что, прости? – Соня успешно проглотила первую позу.

– Это по-бурятски «вкусно».

– А-а-а.. тогда очень «амтатай», – Соня погладила себя по животу.

– Полный «амтатай», – тихо сказал Рома и хихикнул.

– Я не понимаю, зачем мы каждый раз несем свою еду на перевал, если очевидно, что позы – это самое лучшее, и на фоне них… – Толя глянул на свою выпечку, – Даже мои пирожки отходят на последний план!

– Очевидно, тогда Жаргалу придется каждый раз готовить… – ответил Макс с набитым ртом и внезапно остановившись, начал кашлять.

Соня молниеносно взлетела вверх и, подскочив к нему, стала отчаянно похлопывать его по спине. Она пыталась настолько интенсивно помочь, что казалось, её руки сейчас проникнут в его рот, чтобы извлечь застрявшую пищу. Но вскоре кашель Макса стал утихать, и он поднял правую руку вверх, давая понять, что ему лучше. Соня отошла от него, и в ее глазах бушевал страх. Все лицо исказилось почти что в глубоком ужасе.

– Сонь, всё хорошо, он просто поперхнулся, – Толя поднялся к ней и аккуратно обнял за плечи. Она прижалась к нему, укрывшись правой стороной лица в его поддерживающее объятие. Её глаза стали стеклянными.

Участники переглянулись между собой, но никто ничего не сказал.

– Спасибо, Соня, – откашлявшись, Макс встал, подошел к ней и тоже приобнял, – единственная женщина, которая обо мне заботится!