Dark Colt – Развод с предателем неизбежен! Даже в 55... (страница 4)

Нет-нет.

Только не Сергей.

Сергей Павлович — распространённое имя. Оно может принадлежать другому человеку.

Может, но…

Но издательско-полиграфический холдинг в области один. И его генеральный директор — мой муж. Сергей никогда не говорил, что работает над книгой Нины Рудиной.

Я знаю о крупных заказах типографии. Учебники. Краеведческие альбомы. Каталоги выставок. Юбилейные издания предприятий. Иногда Сергей приносит домой сигнальный экземпляр и спрашивает моё мнение.

О книге Нины он не упоминал.

Ни разу.

***

Я переворачиваю книгу обложкой вниз и несколько секунд просто смотрю в одну точку.

Нет.

Этого не может быть.

Сергей никогда не интересовался мамиными записями.

Когда она была жива, он даже подшучивал над её привычкой всё записывать. Говорил, что скоро для каждого пирога придётся заводить отдельную папку. А после её смерти он ни разу не просил показать тетрадь. Во всяком случае, при мне.

Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз доставала её из секретера.

На Пасху.

Да... кажется, на Пасху.

Катя попросила испечь бабушкины куличи, и я искала тот самый рецепт с пометками на полях. Потом аккуратно завернула тетрадь в белую ткань, положила обратно в нижний ящик и закрыла секретер.

С тех пор... больше ни прикасалась к ней.

Я закрываю глаза.

Этого недостаточно. Ключ ещё ничего не доказывает. Он мог ни разу им не воспользоваться. Мог вообще забыть, что он существует. Я слишком хорошо знаю, к чему приводят поспешные выводы. В библиотеке мы никогда не списываем книгу только потому, что её не нашли на полке. Сначала проверяем каталоги, потом фонд, потом акты выдачи. И только, когда исчезают все разумные объяснения, признаём очевидное.

Я медленно провожу ладонью по обложке.

Разумные объяснения пока ещё есть. И я обязана найти хотя бы одно.

Со сцены доносится просьба занимать места. Кто-то проходит совсем рядом, случайно задевая моё плечо. Я поднимаю голову, в фойе становится заметно тише. Гости один за другим направляются в зал.

Я крепче прижимаю книгу к груди, смотрю на часы, до начала награждения остаётся несколько минут.

Я могу сейчас уйти.

Поехать домой.

Открыть секретер.

Позвонить Сергею.

Но я приехала сюда, как директор областной библиотеки. Моё имя стоит в списке гостей. Организаторы рассчитывают на профессиональные контакты. Да и мой уход ничего не изменит.

Книга уже существует.

Мамины слова уже напечатаны.

А Сергей Павлович помог им там оказаться…

Я встаю и иду в зал.

Перед сценой почти не остаётся свободных мест. Я сажусь с краю, в четвёртом ряду, положив книгу на колени. Ведущий говорит о значении региональной литературы, о сохранении традиций и связи поколений. Каждое слово кажется неуместно красивым. На сцену вызывают победителей. Молодой поэт нервно шутит. Автор исторического романа благодарит архивистов. Детская писательница плачет, когда ей вручают диплом. Нину Рудину объявляют последней.

Она поднимается на сцену под долгие аплодисменты.

Я видела её раньше только на фотографиях и в коротких телевизионных сюжетах. Нина рассказывает о фермерском хозяйстве, показывает старую мельницу, делится рецептами сезонных блюд. В жизни она выглядит мягче. Не моложе своих лет, но ярче большинства женщин в зале. Светлое платье, тёмные волосы собраны на затылке, неброские серьги. Она двигается уверенно, без суеты, и улыбается людям так, будто действительно замечает каждого.

Ей вручают стеклянную статуэтку и букет. Нина подходит к микрофону.

— Спасибо. Я очень волнуюсь, хотя мне сказали, что фермеру после сезона дождей уже ничего не страшно.

Зал смеётся.

Она немного ждёт, пока стихнет смех, и продолжает:

— Когда я начинала эту книгу, мне казалось, что это будет просто сборник рецептов. Хороших, проверенных, семейных. А потом я поняла, что рецепт сам по себе почти ничего не значит. Важно, кто готовил. Кого ждали за столом. С кем ссорились. Кого прощали. Каких людей помнили спустя много лет.

Я смотрю на неё и чувствую, как ногти впиваются в обложку книги. Нина говорит искренне, и это звучит хуже всего. Она верит каждому произнесённому слову. Верит, что имеет право стоять на сцене и принимать благодарность за истории, написанные рукой Георгины Степановны.

— Над книгой работало много людей, — продолжает она. — Я обязательно назову редактора Анну Лаврову, фотографа Илью Котова, художника Марину Егорову. Спасибо издательству и типографии, которые не побоялись сложного проекта.

Она делает короткую паузу.

— И особая благодарность Сергею Павловичу Данилову. Без него эта книга, возможно, так и осталась бы папкой разрозненных записей. Он первым сказал, что в старых семейных тетрадях важны не только рецепты. Он помогал разбирать записи, восстанавливать имена, вспоминать истории. Иногда знал о них больше, чем я.

Зал аплодирует, а я не двигаюсь, будто нахожусь в каком-то трансе.

Сергей помогал разбирать записи, восстанавливать имена, вспоминать истории…

Значит, Сергей не просто передал заказ в типографию.

Он держал тетрадь в руках, читал, объяснял Нине, кто такой прадед Фёдор, почему бабушка Тоня ставила у печи первый кусок пирога, откуда берётся чашка молока для грома. Может быть, сидел рядом с Ниной и улыбался, когда она говорила, как это трогательно…

Я смотрю на книгу.

Я ещё не знаю, что страшнее: то, что Сергей берёт тетрадь без моего разрешения, или то, что становится проводником между памятью моей матери и чужой женщиной.

Церемония заканчивается.

Люди поднимаются с мест, тянутся к сцене. Начинаются поздравления, фотографии, обмен визитками. Я остаюсь сидеть, пока проход между рядами не освобождается. Мне нужно найти Нину, представиться, спросить, откуда она получила тетрадь.

Но прежде я должна понять, насколько далеко заходит участие Сергея.

Я встаю и медленно иду к выходу из зала, что в шоковом состоянии не сразу замечаю Сергея. Лишь его негромкий, хриплый смех. И поворачиваю голову.

Глава 3

Сергей видит меня, и на одно мгновение его лицо становится совершенно чужим. Улыбка исчезает моментально. Не медленно, она просто обрывается. Он будто перестаёт дышать, и делает шаг ко мне. Совсем короткий, почти непроизвольный. Так он делает тысячи раз, замечает меня среди людей и идёт навстречу, даже не задумываясь.

А тут… сразу же останавливается.

Словно только после этого первого движения вспоминает, где находится и кто стоит рядом.

Его взгляд метается к Нине. И только потом возвращается ко мне.

Этого мгновения оказывается достаточно.

Он ещё не успевает надеть привычное выражение лица. Не успевает снова стать моим мужем — спокойным, немного усталым человеком, уверенным, что любую ситуацию можно разумно объяснить.

Я вижу человека, которого застали между двумя женщинами. И вижу, о ком он думает первой.

Нина прослеживает его взгляд, смотрит на меня. На её лице нет ни торжества, ни испуга. Только лёгкое недоумение. Наверное, она узнаёт директора областной библиотеки и не понимает, почему Сергей так резко меняется. Потом она улыбается мне, очень вежливо и открыто. Сергей отдаёт ей букет, что-то быстро говорит, и направляется ко мне.