Dark Colt – Развод, после измены? Не сегодня! (страница 11)

Он выдохнул, медленно, но в этом выдохе слышалось напряжение, как перед ударом.

– Проблема в том, что ты знаешь меня слишком хорошо, – произнёс он тише, но жестче. – И ты врёшь себе, если говоришь, что больше ничего не чувствуешь.

– Хватит! – в её голосе дрогнула нота, выдавшая, что он попал в точку. – Даже слушать этого не желаю!

– А чего ты боишься? – прищурился он. – Что снова потянешься ко мне, как всегда?

– Останови машину! – почти выкрикнула она, чувствуя, как горло сжимает.

– Нет, – его голос был стальным.

– Останови, Арсен! – она резко схватилась рукой за горло, пытаясь сделать глубокий вдох. – Мне нужен воздух… мне тяжело дышать рядом с тобой.

– Может, тебе тяжело от того, что я рядом… и ты всё ещё хочешь этого? – он наклонился чуть ближе, но не сводил взгляда с дороги.

– Ты неисправим, – процедила она, и в этом было и раздражение, и отчаянное желание, которое она боялась признать.

Лана попыталась открыть дверцу машины на ходу, и тогда он резко нажал на тормоз. Машина встала у обочины, вокруг тянулась пустая вечерняя дорога. Лана вырвалась из ремня безопасности и вышла, глотая прохладный воздух.

– Чего ты добиваешься? – её голос дрожал от злости. – Чтобы я поверила в сказку про подставу?

– Нет, – он шагнул к ней, и в его движении было слишком много силы. – Чтобы ты вспомнила, кто мы.

– Мы? – она рассмеялась нервно. – Мы разрушены, Арсен.

Он оказался слишком близко. Так близко, что она почувствовала его тепло, запах его кожи, то самое знакомое смешение свежего одеколона и чего-то тёплого, мужского.

– Тогда дай мне разрушить тебя до конца, – прошептал он, и прежде чем она успела отступить, его губы накрыли её.

Сквозь боль и слабость Лана всё же вырвалась. Тяжело дышала и смотрела в его глаза полные страсти. Он шагнул к ней, и Лана отступила… пока спина не упёрлась в холодный металл капота. Сердце глухо стучало в висках, дыхание сбивалось, но она не могла отвести взгляда от его лица.

Арсен навис, его тень закрыла остатки вечернего света. Ладонь упёрлась в капот рядом с её бедром, вторая крепко взяла её за подбородок, заставляя поднять голову.

– Ты всё ещё моя, – прошептал он, так близко, что горячее дыхание коснулось её губ.

Прежде чем она успела возразить, его руки оказались на её талии, резким движением развернув к машине лицом. Её ладони упали на холодный металл, а он прижался к её спине, так плотно, что она почувствовала его силу, твёрдую, безжалостную.

Губы коснулись её шеи, скользнули ниже, оставляя жгучие поцелуи. Одна рука обхватила её грудь и сжала так, что у неё вырвался короткий стон. Большие пальцы настойчиво поглаживали через ткань, дразня, лишая возможности дышать ровно.

– Не… – выдохнула она, но звук больше походил на мольбу, чем на протест.

Его ладонь скользнула ниже, медленно, по животу, и остановилась на линии её пояса. Задержалась на мгновение, как предупреждение, а потом, не давая ей шанса отодвинуться, нырнула под ткань, коснулась горячей, влажной кожи.

Лана резко втянула воздух, спина выгнулась, бёдра непроизвольно подались навстречу. Его пальцы двигались уверенно, дразня и усиливая каждое ощущение, и она уже не знала, что в ней сильнее – злость или этот безумный голод.

– Скажи, что не хочешь, – его голос был хриплым, прерывающимся от дыхания. – И я остановлюсь.

Она сжала глаза, цепляясь пальцами за край капота, но слова не пришли. Вместо них вырвался тихий, сдавленный стон.

Арсен усмехнулся, и в этой усмешке было слишком много победы. Он продолжал ласкать её так, что в коленях появилась слабость, а разум окутал туман. Когда его пальцы нашли тот самый ритм, она перестала бороться, отдалась этому ощущению, чувствуя, как внутри рвётся что-то удерживавшее её до этого момента.

Он вдруг отстранился, разворачивая её к себе, и уже не давал ей времени отдышаться. Его губы обрушились на её губы. Это был не поцелуй – это был захват, грубый и требовательный, как будто он хотел вытолкнуть из неё всю злость и забрать обратно всё, что когда-то потерял. Жёсткие мужские губы обожгли её, настойчиво, без права на отступление. Лана упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя, как под тканью рубашки бьётся сердце – быстро, как у загнанного зверя. Она хотела оттолкнуть его, но пальцы сами сжались в кулаки, цепляясь за ткань, рвущуюся под её хваткой.

Он прижимал её к себе так, что она услышала, как вырвался у него хриплый вздох, почувствовала, как напряглось его тело. Горячие ладони скользнули по её спине вниз, к бёдрам, хватая жадно, будто он боялся, что она выскользнет. Он поднял её на руки, и мир словно перевернулся, и только тогда, перенося через узкую полосу дороги, опустил на мягкую траву… трава мягко пружинила под спиной, но холод земли тут же смешался с жаром его тела, нависшего над ней.

Его руки, грубые и тёплые, рвали на ней застёжки, ткань одежды жалобно трещала. Каждое движение было быстрым, резким, но не безумным – он будто знал, куда коснуться, чтобы она перестала дышать.

– Ненавижу тебя… – выдохнула она, но голос сорвался, превратившись в стон.

– Ври дальше, – хрипло отозвался он, и его ладонь легла на её шею, не сжимая, но заставляя чувствовать его силу.

Её бёдра сами приподнялись навстречу ему, встречая рваный, почти яростный ритм. Ткань смялась и съехала, и теперь каждый его толчок был голым, обжигающим, глубоким. Он двигался, будто пытался оставить след внутри, вытеснить всё, кроме себя.

Его дыхание било в её ухо, горячее, рваное. Зубы коснулись кожи, оставляя жгучие отметины на ключице, на плече. Её ногти впивались в его спину, царапали, вызывая у него глухие, почти звериные звуки. Она чувствовала, как мышцы его спины и бёдер напрягаются с каждым движением, как тепло от его тела накрывает её с головой. Воздух вокруг густел от запаха их тел, от тяжёлого смешанного дыхания.

Он замедлялся, потом снова ускорялся, как будто играл с её пределом, доводя до точки, где боль и наслаждение становятся одним. Она запрокинула голову, хватая ртом воздух, а он поцеловал её горло, жадно, с лёгким прикусом, от которого внизу живота сжалось всё.

Её тело под ним дрожало, каждое прикосновение отзывалось внутри горячей волной. Она ненавидела, что хотела его так сильно, но сопротивление растворялось в ритме, в напоре, в том, как он шептал ей что-то неслышное на ухо, губами касаясь её кожи.

Кульминация накрыла их обоих одновременно, как взрыв, срывающий всё, что было накоплено за всё время боли и желания. Лана почти вскрикнула, захлёбываясь в экстазе, и почувствовала, как по щекам катятся горячие слёзы…

Они лежали, тяжело дыша, обессиленные. Её спина ощущала холод земли, но всё тело горело. Арсен перевернулся на бок, большим пальцем стёр слезу с её щеки.

– Я долго думал, – нарушил тишину Арсен.

– О чём?

– О детях. О нас. О том, чего ты хотела, а я боялся.

Лана замерла на мгновение.

– И? Теперь решил, что можно попробовать? Что я буду рада снова… быть рядом?

Он переплёл их пальцы. Глубоко вздохнул и тихо выдохнул.

– Давай усыновим ребенка. Из детдома. С тобой. Вместе. Подарим шанс и малютке, и нам.

Лана чуть не захлебнулась воздухом. Резко привстала, отчего показалось, что мир пошатнулся. В голове возник туман, а глаза накрывала пелена отчаяния. Слова ударили сильнее, чем всё, что было до этого. Она пристально смотрела на него, в её глазах медленно загоралось непонимание, переходящее в боль.

– Ты… Что? – нервно сглотнула, переводя дыхания, – Усыновить? Почему? Почему не наш?

Он сглотнул, опустил глаза, прежде чем хрипло ответить.

– Потому что… я не знаю… мне страшно…

– Я могу родить сама. Твоего ребёнка. Разве… ты этого не хочешь? – прошептала она, голос чуть дрогнул.

Арсен отвёл взгляд, и в этот момент она поняла, что ответ будет хуже, чем молчание.

В груди что-то сжалось, воздух стал тяжёлым. Она поднялась, накинула одежду, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Отвези меня обратно, – её голос был ровным, но внутри всё кричало.

Он молча встал, а в его глазах осталось что-то невысказанное.

Молчание в машине давило. Каждый поворот колёс казался длиннее, чем предыдущий. В свете фар мелькали тени, а между ними – напряжение, которое они оба боялись разорвать словом. Лана прижимала пальцы к губам, будто хотела стереть вкус поцелуя, а Арсен держал руль, не позволяя себе даже взглянуть на неё.

***

Машина медленно катилась по пустой вечерней улице. Фары выхватывали из темноты обочину и редкие силуэты деревьев. Лана сидела, откинувшись в кресле, но спина была напряжена, как струна. Она смотрела в окно, будто там был ответ на все вопросы. Арсен вёл машину молча, его рука крепко сжимала руль, и по тому, как у него напрягалась челюсть, она понимала – он тоже ищет слова.

В салоне стоял густой, вязкий воздух, наполненный их дыханием и несказанным. Лана прижимала ладони к коленям, стараясь не вспоминать, что произошло минутами ранее на обочине. Но тело предательски отзывалось – едва заметной дрожью в пальцах, пульсом в висках.

Арсен пару раз будто собирался что-то сказать, но так и не решился. Она чувствовала его взгляд сбоку, но не поворачивалась.

У подъезда он заглушил мотор. Молчание давило.

– Лана…

– Не надо, – перебила она, быстро отстёгивая ремень. – Сегодня ты достаточно сказал.

Она открыла дверь и вышла, не оборачиваясь. Сердце колотилось, а в груди всё ещё жило то странное ощущение – смесь злости, стыда и желания.