Dark Colt – Развод, после измены? Не сегодня! (страница 1)
Dark Colt
Развод, после измены? Не сегодня!
Глава 1
НОЧЬ, КОТОРУЮ НЕ ВЕРНУТЬ
Она открыла дверь резко, как ножом по воздуху.
В квартире было темно. Только слабый отсвет уличных фонарей прорезал полумрак, ложась на пол и разбивая тени. Тишина была плотной, вязкой, будто кто-то натянул плёнку между её прошлым и настоящим.
Лана стояла в коридоре, сжимая в руке телефон. На экране всё ещё было открыто сообщение без имени. Всего одно фото. Размытое, зернистое, но достаточное, чтобы сердце выстрелило в грудную клетку и разбилось о рёбра.
Арсен. Обнажённый. На фоне гостиничного номера. И она – та самая Лика – сжимающая в пальцах его лицо, будто метка на добыче.
Она не закричала сразу. Даже не заплакала. Лишь закрыла дверь, сжав зубы, и прошла вперёд, будто через минное поле. Медленно, но уверенно. Каждый шаг гремел в её голове, как взрыв. Височная боль била по черепу, как молотком. Тошнота подкатывала к горлу. В теле – дрожь. Лёд и огонь одновременно. В голове было всего одно слово: «НЕТ».
Он был дома. В их квартире. В их кровати. Спал, как ни в чём не бывало. Её предатель. Её мужчина. Муж.
Лана стояла над ним, как палач над жертвой. В горле стоял ком. Руки дрожали. В голове пульсировала фраза: «Это не он. Это ошибка. Это не может быть правдой». Но фото не исчезало. Оно кричало на неё. Убивало. Лика. Её ухмылка. Его плечи. Её ногти на его шее. Она чувствовала вкус желчи во рту.
– Проснись, – выдохнула она. – Проснись. Скажи мне, что это неправда.
Он открыл глаза. Моргнул. Улыбнулся, не сразу понимая, что её лицо было не лицом любимой жены. Это было лицо женщины, которую предали.
– Лана? Что случилось?.. – он поднялся на локтях, нахмурившись.
– Что случилось? – прошептала она и резко показала экран телефона прямо перед его лицом. – Ты мне скажи.
Он замер. Потом закрыл глаза, будто хотел исчезнуть, стереть это фото, сон, вечер, себя самого. Руки опустились. Тишина стала звенящей.
– Чёрт… – только и выдохнул.
– Чёрт?! – Лана отшатнулась, как будто он ударил её. – Это всё, что ты можешь сказать? «Чёрт»?
– Лана, пожалуйста… это было один раз, я не знаю, как так получилось… Я… Лика, она… всё было не так…
– НЕ ТАК?! – она взорвалась, голос сорвался на крик. – Ты на фото, Арсен! Голый! С ней! В постели! Что «не так»?! Ты был на корпоративе, уставший? Или тебе просто захотелось новой дырки на одну ночь?!
Он встал, шагнул к ней. Уже не оправдываясь. Просто стоял, глядя прямо в глаза. Спокойно. С тяжестью. С достоинством. Без трусости.
– Я не прячусь, Лана. Сделал – отвечаю. Скажи, что хочешь знать. Я не буду врать.
– А что тут знать?! – Она пошла на кухню, открыла шкаф и с грохотом вытащила бокал. Потом второй. Потом резко развернулась и швырнула один в стену. Стекло разлетелось, как и их жизнь.
– Я пять лет ждала, Арсен! Пять лет! Терпела, когда ты отмахивался от темы детей, от разговоров о будущем! Я верила, что ты просто не готов, что тебе нужно время! А ты был готов трахнуть Лику?! Вот так – по щелчку?! Потому что с ней проще?!
Он стиснул челюсть. Его глаза вспыхнули. Он открыл рот, потом закрыл, словно борясь с собой. Вздохнул. Глухо проговорил:
– Ты знаешь, что я не умею красиво говорить. И сейчас каждое слово, как наждачка внутри. Но ты не давала мне воздуха. Ты толкала, требовала, давила… Ребёнок, разговоры о будущем – ты будто вычерчивала план моей жизни без моего участия. Я чувствовал себя… не мужчиной, а функцией. Ты видела во мне отца, проект, но перестала видеть меня.
Лана замерла. Глаза расширились. Она отступила на шаг:
– Подожди… – её голос задрожал. – То есть, теперь это я виновата в том, что ты полез к Лике? Ты серьёзно? Ты хочешь сказать, что я своими разговорами о ребёнке заставила тебя изменить?
Он тоже вздрогнул. Но не отступил. Только закрыл глаза на мгновение, затем снова взглянул в неё:
– Нет. Я не виню. Я просто объясняю. Пытаюсь. Потому что… если не сказать это сейчас, потом будет поздно. Это не оправдание. Это слабость. Моя. Не твоя.
– Слабость? – прошептала она, чуть не срываясь на крик. – Тогда почему мне больно, как будто ты меня выкинул? Почему я – в рёве, а ты стоишь и раздаёшь объяснения, как начальник на совещании?!
Она осипла от ярости:
– Я просто хотела будущего! С тобой! Я верила, что ты вырастешь, созреешь, решишься! А ты просто пошёл и выложил всё своё мужское нутро в Лику?! Потому что она не говорила о ребёнке? Потому что так проще?
Он провёл рукой по волосам, сжал кулаки, тяжело дыша:
– Нет. Я пошёл туда, потому что хотел забыться. Потому что был зол. Потому что мы отдалились. Я не оправдываюсь. Я просто признаю… я сломался. Один раз. Один! Я облажался! Я был пьян. Вдрызг! Но я не из тех, кто бежит. Я остаюсь. Я стою перед тобой. Да, я сожалею. Я просто сгораю. И если ты в ярости – это по делу мне! Но я не поползу вымаливать прощения. Потому что любовь не унижается.
Лана замерла. Слова резали. Он не просил. Не лгал. Он стоял. Смотрел прямо. И от этого было ещё больнее. Потому что он был не трусом. Он был мужчиной, которого она любила. И теперь ненавидела.
– Любовь?! – Лана грустно усмехнулась, – О какой любви ты сейчас вообще говоришь?! Ты предал моё доверие… как тебе верить, после такого?…
Она пошла в спальню. Как на похороны. Каждое движение – механическое. В голове пусто. Только глухой гул. Чемодан. Вещи. Без разбора. Ночная рубашка, зубная щётка, джинсы. Даже его старая футболка, в которой она спала. Взяла и бросила обратно. Нет!
Он стоял в дверях. Молчал. Грудь его тяжело вздымалась. Он знал, что её уже не удержать. Сейчас – её выбор. Её боль. Её падение. Или её полёт.
– Лана…
– Не говори ничего. Не сейчас. И не потом.
Она застегнула чемодан. Подняла взгляд. В нём – лед и огонь.
– Я не та, кто может простить. Не после такого. Не после того, как ты дал другой женщине право стереть нашу историю. Нашу кожу. Нашу правду.
Она пошла в прихожую. Куртка. Ключи. Телефон. Сердце билось так громко, что звенело в ушах.
– …Ты сделал это сам. Не Лика. Не алкоголь. Не случай. Ты!!!
Она вышла, не хлопая дверью. Просто закрыла. Тихо. Медленно.
На улице шёл дождь. Промозглый, липкий. Как будто небо рыдало вместо неё. Но она не плакала. Её лицо было каменным.
Её спина – прямой.
Её дыхание – рваным.
Но она шла. Уходила.
Навсегда?
Она не знала…
***
Он не дал ей уйти.
Когда Лана с грохотом захлопнула за собой дверь, Арсен не бросился за ней сразу. Он стоял в прихожей, сжимая кулаки, будто в них можно было удержать её дыхание, её взгляд, её запах. Нет. Он знал, она остановится. Она будет стоять в темноте, злиться, дрожать, выть внутри себя, но не заплачет. Она сильная. Она гордая. И она никогда не простит, если он не сделает первый шаг.
Он дал ей пятнадцать минут. Ровно столько. Чтобы выдохнуть, взорваться, вспомнить, как его ненавидит. И как… до сих пор хочет. Потом лишь накинул куртку и вышел.
У подъезда было сыро. Холодно. Воздух пропитан влагой, асфальт блестел. Она стояла под навесом, курила, прикрыв плечи пальто. В груди всё ещё пульсировало – не боль, не злость, а тягучее, едкое опустошение. Её пальцы дрожали, но не от холода. Мысли метались: «Зачем он вышел? Что теперь? Уйти? Вернуться? Унизиться?»
Или закричать, ударить, рухнуть прямо здесь, на мокрый асфальт, потому что боль уже не в сердце – она в коже, в горле, в каждой чёртовой клетке. Она ненавидела себя за то, что ждала, что он выйдет. За то, что всё ещё надеялась. За то, что даже сейчас хотела, чтобы он просто обнял. И исчезла бы вся грязь, всё фото, вся ложь. Но этого не будет. Потому что реальность разорвана. А он – причина. И её единственный дом одновременно.
– Что ты здесь делаешь? – прошептала она, не глядя. Голос хриплый. Сломанный.
Он молча подошёл, выхватил сигарету из её пальцев и бросил в лужу. В этот момент Лана вздрогнула – не от испуга, а от гнева, который вспыхнул внутри, как порох. Это было насилие над её границей, её правом дышать, справляться, гореть своим способом. Но, чёрт возьми, часть её содрогнулась от его близости, от уверенности в движении, от того, как его пальцы на секунду коснулись её руки. Ей стало тошно от этого трепета. Она ненавидела его, но тело будто вспоминало, как он касался раньше, и взрывал её изнутри. Она хотела ударить его. И одновременно – раствориться в нём. Этим и была её пытка.
– Ты не уйдёшь.
– Не приказывай мне! – взвизгнула она. – Ты не имеешь права после всего!
– Я имею право, потому что ты моя. Даже сейчас. Даже если ты мечтаешь врезать мне по лицу.
Она шагнула назад, но он схватил её за запястье. Не жестоко, но сильно. Безболезненно, но неотвратимо. Она попыталась вырваться.
– Пусти!
– Нет. Я не отпущу. Я просрал всё, да. Но я бьюсь. Не за прощение – за нас. Я не отступлю, пока ты не посмотришь мне в глаза и не скажешь, что не осталось ни капли.