Dark Colt – Беру фальшивой женой (страница 7)
Стерпится – слюбится!
Как часто её наставляла мать!
«Будь праведной и благочестивой женой! Послушной и смиренной, как полагается женщине. Твоя забота – дом, семья, дети, а обо всем остальном позаботится мужчина!»
Все так живут! И она справится.
Ну и что, что сердце ёкнуло, впервые увидев его, с умилением ликуя: «О таком я даже мечтать не смела!» – а затем разбилось на мелкие осколки, которые продолжали визжать: «Ну теперь, он твой законный супруг! Со временем растопим его холодное сердце! Моей любви хватит на двоих!»
Но глядя на то, с каким остервенением он пил коньяк… залпом, прямо с горлышка… опустошив одну бутылку, рьяно схватился за вторую…
Марьям всё больше и больше сомневалась, что этот чёрствый мужчина вообще имеет сердце.
Две бутылки коньяка ему явно показались не достаточной дозой для исполнения супружеского долга в первую брачную ночь. Неизвестно откуда, Абдулла достал бутылку шампанского.
Всё это время Марьям молча наблюдала за ним вжимаясь к изголовью кровати и стараясь быть как можно незаметнее. Будь такая возможность, вообще бы превратилась в тень! Возможно, она и была тенью для него, что не достойна его внимания. Однако, он резко обернулся к ней лицом, что раскраснелось и исказилось от гнева, а также от изрядного количества принятого спиртного, и бросил что-то в её сторону.
– Держи… эт-то твой тр-радиционный под-дарок, – прошипел с трудом заплетающимся языком, с пренебрежением ухмыльнулся и вновь припал к бутылке залпом опустошая содержимое.
Марьям не сразу сообразила, что-то темное полетело в её сторону. Успела пригнуться, но это нечто даже не долетело до неё, оно с глухим стуком ударилось об изголовье кровати рядом с ней и мягко упало на подушку. В недоумении взглянула на это нечто и в груди вихрем начал образовываться снежный ком сжимая горло.
Это был футляр, который раскрылся при падении и из него вывалилась изящная цепочка в виде тонких листочков клевера, выстроенных в ряд. Удивительное творение от Van Cleef, тем более для свадебного подарка по традиции, что жених преподносит своей невесте в первую брачную ночь.
Только любоваться и наслаждаться щедрым подарком Марьям не имела возможности, судя по тому, как швырнули ей им в лицо!
Проглотила обиду.
Молча взяла футляр в руки, вернув на место его содержимое и убрала на прикроватную тумбочку.
В этот момент Абдулла растянулся рядом даже не раздеваясь и пробурчал:
– Спи! Завтра дел невпроворот.
И на удивление, быстро последовал храп в подтверждение его словам о необходимости отдыха, после утомительного торжества.
Марьям продолжала сидеть всё на том же месте, всё также вжимаясь к изголовью. Жуткое желание провалиться сквозь землю не покидало ни на секунду. Не было сил заснуть, и тем более отбросить из головы мысли об этом неприятном инциденте.
День действительно был тяжелым, что исход его вот таким отвратительным поступком вверг её в транс. Марьям не могла не пошевелиться, ни произнести хоть какое-либо слово. Даже слёзы застряли в горле смешавшись со снежным комом.
К утру её всё же сморил сон, а когда очнулась Абдуллы уже не было рядом.
Состояние шока всё еще не покидало Марьям.
Не понимала, за что, такое равнодушие и безразличие? Только ночная выходка мужчины просто из разряда вон… и которая имела весьма неприятные последствия!
А началось с того, что, пока Марьям, как молодая келинка** согласна традициям, с утра отвешивала поклоны по пояс родственникам Абдуллы, от мало до велика, внезапно раздался визг, крики и кипишь.
Родственница Абдуллы выбежала на крыльцо выкрикивая проклятия и вывешивая на всеобщее обозрение простыню, на которой спали молодожены:
– Вы гляньте, люди добрые! Испорченный товар подсунули! Девку то уже успели оприходовать!
____
ульфат* – в переводе с тюркск.яз (друзья жениха)
келин** – в переводе с тюркск.яз. (невестка)
Глава 8
Ранним утром следующего дня завершающий обряд помолвки «келин салом», то есть приветствие невесты, был прерван внезапным переполохом.
Как и полагается согласно традициям, Марьям разодетая в богатый традиционный наряд молодой невесты, приветствовала родителей жениха и его родственников, низко кланяясь в пояс и придерживая по краям широкую шёлковую шаль, накинутую на голову.
Услыхав дикие вопли женщины и проклятия на свою голову, замерла на месте. Не понимала, что происходит, но явно осознавала, что где-то провинилась. От стыда готова была провалиться сквозь землю.
Простыня молодоженов висела на всеобщем обозрении.
Шум и гвалт прекратился на мгновение. Взоры всех гостей были обращены на неё.
Ощущение тревоги нахлынуло с неимоверной силой, что Марьям не смела двигаться, лишь опустила руки, которыми придерживала шаль. Благо шаль скрывала её лицо в этот момент, иначе бы все увидели разгоряченный жар на раскрасневшихся щеках, как признание вины.
За спинами раздались шушукания, где-то прозвучала фраза: «Какой позор! И это дочь депутата!»
Из окружавшей её толпы вдруг вышла женщина. Спешно подошла к ней и скинула с головы Марьям широкую белую шаль, как признак невинности, что обволакивала её с головы до ног.
Даже тогда не пошевелилась. Всё также стояла, как статуя, не смея поднять взор. Проявляя кротость и смиренность.
– Мерзавка! – прошипела женщина и влепила незаслуженную пощечину.
Несправедливость придавила каменной плитой. Ком от обиды не покидавший всю ночь теснее сжал грудь, что слёзы брызнули из глаз. Крик души клокотал у горла: «За что?» – только вымолвить словечка не было сил.
Осуждающие взгляды со всех сторон прожигали до мозга костей вынуждая чувствовать стыд.
Без вины – виноватая!
Вокруг раздались охи и ахи.
Празднество было испорчено. Для зевак началось иное представление.
Янгалар*, что сопровождали невесту в процессе всей свадебной церемонии, от нахлынувшего позора первоначально впали в шок, затем поспешили увести Марьям в комнату молодоженов.
Марьям ощущала себя, как в тумане. Перестала соображать, осознавать происходящее. Тело словно атрофировалось и отказывалось двигаться. Чувства притупились от нескончаемого стресса, что обрушивался раз за разом, накрывая её слой за слоем. Непомерный груз давил на плечи, которые поникли и утягивали невидимой силой вниз. Казалось вот-вот и наступит желанное забвение, чтобы не слышать брань вокруг в свой адрес, не чувствовать холодные презрительные взгляды окружающих. Даже самых близких из них, кто был сейчас рядом… одна из них, которая была женой старшего брата – Тамила.
– Марьям, что всё это значит? – обеспокоенно спросила Тамила, как только завела её в комнату.
– Стыд и срам! Какой позор для семьи! Весь город теперь будет судачить и разносить сплетни! – причитала разъярившаяся родственница Абдуллы, что последовала за ними.
Тамила, что не перечила в присутствии посторонних, дабы не раздувать скандал на людях, в укромном месте позволила себе одернуть взбеленившуюся женщину:
– Раньше надо было думать об этом, прежде чем кричать, не разобравшись!
– Разве луну подолом закроешь?! – никак не замолкала явная скандалистка.
– Да уймитесь вы наконец! Дайте спокойно разобраться! – старалась сохранять достоинство Тамила.
– Немедленно выметайтесь! Не позорьте и дальше благочестивых людей! – взволнованно произнесла на этот раз мать Абдуллы, пока её родственница, крикливая фурия продолжала визжать и причитать, насылая проклятия на голову Марьям.
Марьям же отречено глядела в пол прислонившись к стенке. Взгляд был стеклянный, нечитабельный. Тамила аккуратно коснулась подбородка, ласково взглянула ей в глаза.
– Дорогая, поделись со мной, кто осмелился воспользоваться твоей невинностью? – мягко вопрошала она, но Марьям лишь всхлипнула не в силах выдавить из себя слова.
Ком застрявший в горле словно лишил её дара речи. Безрезультатно открывала рот, но слова застревали в гортани, так как слёзы душили, желая вырваться наружу, но отчего-то подавлялись внутренним запретом.
– Марьям, твой брат закопает тебя живьём, понимаешь ты это?! А потом и меня следом, если будешь молчать, – всё также ласково говорила с ней Тамила желая успокоить морально, хотя и понимала, что спокойствие утрачено и огласки всего этого не избежать.
– Он… даже… не прикоснулся ко мне… – порционно, с периодическими всхлипываниями и тяжелыми вздохами наконец удалось выдавить из себя слова.
Только бестия из свиты Абдуллы явно не желала вникать в состояние девушки, что с трудом могла вымолвить слова и вновь накинулась на неё с обвинениями:
– Как это не прикоснулся?! Где это видано, чтобы лев отказал себе в удовольствии полакомиться овцой! Ты чего наговариваешь на нашего льва, мерзавка!
– Хватит! Прекратите уже причитать и разводить смуту! – не сдержалась Тамила.
– Янга** права! Прекратите уже сестра, надо разобраться, – одернула родственницу мать Абдуллы, – если это так, гинеколог легко сможет это подтвердить.
Затем будущая свекровь окинув всех строгим взглядом продолжила:
– Выйдите все! На сегодня сплетен достаточно! Пригласим на дом нашего семейного врача, чтобы убедится в истинности слов невестки. А пока попрошу не беспокоить их.