Дария Вице – Симуляция (страница 1)
Дария Вице
Симуляция
Дария Вице
СИМУЛЯЦИЯ
ПРОЛОГ
Рафаэль Мусин провёл восемнадцать лет в судебной психиатрии и за это время поговорил примерно с тысячей двумястами обвиняемыми. Среди них были люди, которые убивали из страха, из ненависти, из расчёта, из скуки, из любви — человеческая изобретательность в части мотивов не знала границ. Среди них были симулянты — люди, притворявшиеся безумными, чтобы избежать тюрьмы. И среди них были люди, которых он называл про себя «обратными»: те, кто казался нормальным, но не был.
Максима Краснова привезли в Институт Сербского в среду утром. Тридцать восемь лет, программист, обвиняется в убийстве своего работодателя — Дениса Аверина, совладельца крупной IT-компании. Улики прямые: Краснов найден на месте преступления, на его руках кровь жертвы, орудие убийства — нож из его собственной кухни.
Дело казалось закрытым.
Следователь попросил экспертизу для проформы — стандартная процедура по тяжким статьям. Мусин должен был провести три беседы, написать заключение и заняться другими делами.
Он провёл первую беседу в среду. Вторую — в четверг. К пятнице он отложил все другие дела.
Потому что за восемнадцать лет он научился одному: когда что-то не сходится, это важнее, чем когда всё сходится слишком хорошо.
А здесь сходилось слишком хорошо.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА 1
Палата для экспертных бесед была небольшой и намеренно нейтральной: светлые стены, два стула, стол, окно с решёткой, за которым виднелось октябрьское московское небо. Рафаэль Мусин всегда приходил на пять минут раньше — чтобы успеть почувствовать комнату до того, как в неё войдёт пациент.
Краснова ввели в восемь сорок пять. Он был среднего роста, худощавый, с тёмными кругами под глазами — не от усталости, понял Мусин сразу, а от чего-то другого. От напряжения, которое человек держит внутри долго и плотно.
Они сели. Мусин представился. Объяснил цель беседы — стандартное вступление, которое он произносил тысячу раз, но каждый раз старался произносить так, будто впервые.
Краснов слушал внимательно. Потом спросил:
— Вы будете решать, нормальный я или нет?
— Я буду составлять заключение о вашем психическом состоянии для суда, — сказал Мусин. — Это не то же самое, что решать.
— Понятно. — Краснов посмотрел на него прямо. — Тогда сразу скажу: я не симулирую. Я понимаю, что происходит. Я понимаю, в чём меня обвиняют. И я не убивал Аверина.
— Хорошо, — сказал Мусин. — Расскажите мне о том вечере.
— Меня попросили приехать. Аверин позвонил около девяти — сказал, срочно нужно обсудить проект. Я приехал в офис. Дверь была открыта. Я вошёл. — Пауза. — Он лежал на полу. Я подошёл, попытался помочь. Потом приехала полиция.
— Вы трогали тело?
— Я пытался нащупать пульс. Поэтому кровь.
— Нож?
— Я не знаю, как там оказался мой нож. Утром он был у меня на кухне.
Мусин слушал и смотрел. Не на слова — на то, как человек их говорит. Краснов не смотрел в потолок, не избегал взгляда, не торопился. Говорил ровно, без попытки разжалобить или произвести впечатление.
Либо он говорил правду.
Либо был очень хорошим актёром.
Мусин записал в блокноте: «Аффект — контролируемый. Речь — последовательная. Нет дезориентации. Нет характерных паттернов симуляции».
Потом написал ниже: «Но и нет паники. А должна быть».
ГЛАВА 2
После первой беседы Мусин попросил у следователя материалы дела — полностью, не выжимку. Следователь, молодой человек с усталым видом, передал папку без энтузиазма.
— Всё там чисто, — сказал он. — Не ищите сложностей там, где их нет.
— Я не ищу, — ответил Мусин. — Я читаю.
Дома вечером он разложил материалы на столе и читал методично, с карандашом. Протокол с места преступления. Показания охраны здания. Заключение криминалистов. Телефонные записи.
И постепенно что-то начало его беспокоить.
Не одна вещь — несколько маленьких, каждая из которых по отдельности ничего не значила.
Первое: звонок Аверина Краснову в девять вечера. Краснов сказал — Аверин позвонил сам. Телефонные записи подтвердили: да, исходящий от Аверина. Но в деле было указано, что у Аверина в тот вечер была встреча с другим человеком, закончившаяся в восемь тридцать. Значит, между восемью тридцатью и девятью — тридцать минут. За которые Аверин успел позвонить Краснову и... что? Когда его убили?
Время смерти, по заключению медэксперта: между восемью и десятью вечера. Широкий диапазон.
Второе: нож. «Нож из кухни Краснова». Но в деле не было записи о том, как именно установили принадлежность ножа. Только — «идентифицирован как принадлежащий обвиняемому».
Мусин написал в блокноте: «Как идентифицирован? Отпечатки? Марка? Показания соседей?»
Третье — и самое странное: Краснов работал в компании Аверина три года. По всем показаниям коллег — профессионал, без конфликтов, спокойный. Мотив, который указывало следствие: «личный конфликт из-за условий контракта». Но в деле не было ни одного конкретного факта этого конфликта. Только слова «личный конфликт».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.