Дария Вице – Первый Ход (страница 1)
Дария Вице
Первый Ход
Дария Вице
ПЕРВЫЙ ХОД
ПРОЛОГ
Она играла в шахматы с семи лет.
Отец научил её — терпеливо, по одной фигуре в день, пока она не запомнила все ходы. Он говорил: «Шахматы — это не про то, чтобы побить короля. Это про то, чтобы понять, как думает противник. Влезть ему в голову ещё до того, как он сделал первый ход».
Нина Рогова вспомнила об этом за несколько минут до того, как умерла.
Она сидела в своей квартире на переулке Талалихина — в любимом кресле у окна, напротив старого письменного стола. На столе стояла шахматная доска. Белые уже сделали первый ход: пешка e2 — e4. Классика. Начало начал.
На кухне закипал чайник. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Жизнь шла своим ходом — равнодушная, привычная.
Нина смотрела на доску и думала о том, что знала слишком много. Это всегда была её проблема — она умела замечать вещи, которые другие предпочитали не замечать. Умела складывать два и два. Умела хранить чужие тайны.
Но чужие тайны имели обыкновение становиться опасными.
Она услышала шаги за дверью. Узнала их. Подумала: значит, вот так.
Успела поставить на доску ещё одну фигуру — чёрного коня. Не свой ответный ход. Что-то другое. Послание — если кто-нибудь окажется достаточно умным, чтобы его прочитать.
Чайник закипел. Никто не пришёл на кухню его снимать.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА 1
Марина Соколова приехала в половине одиннадцатого вечера — уже в темноте, хотя темнота в октябрьском Петербурге была совсем другой, чем летом. Настоящей, тяжёлой, без белых ночных иллюзий.
Переулок Талалихина — короткий, в три дома, между Петроградской набережной и Кронверкским проспектом. Не туристический, не громкий. Из тех петербургских переулков, которые существуют как будто сами по себе, вне времени и маршрутов.
Белов уже был на месте. Он встретил её у подъезда с выражением лица, которое она научилась читать за два года работы вместе: что-то не так. Не просто убийство — что-то ещё.
— Рогова Нина Павловна, — доложил он, идя рядом по лестнице. — Сорок два года. Историк, специалист по русскому искусству девятнадцатого века. Работала независимым исследователем, консультировала несколько музеев. Нашли соседи — она не отвечала на звонки весь день, а вечером из-под двери потянуло газом. Оказалось — просто чайник, не выключенный с утра. Но когда вскрыли дверь...
— Давно? — спросила Марина.
— Ломов говорит: часов восемь, не меньше. То есть с утра.
— Способ?
— Вот здесь начинается интересное.
Квартира была небольшой, но обжитой — книги везде, стопки журналов, распечатки с пометками. Рабочее место человека, который жил своей работой. В гостиной, совмещённой с кабинетом, у окна — кресло. В кресле — тело.
Нина Рогова была некрупной женщиной с тонкими чертами лица, короткими тёмными волосами и руками, лежащими на подлокотниках кресла совершенно спокойно. Слишком спокойно. Будто она просто уснула.
— Яд, — сказал Ломов, поднимаясь с корточек. — Предварительно — тот же тип, что и в деле Крылова. Подтвердим в лаборатории. Что-то добавили в чай — чашка на столике рядом, отправил на анализ.
Марина посмотрела на столик. Чашка с остатками чая. Блюдце. И — рядом, на письменном столе — шахматная доска.
Белые сделали первый ход: e2 — e4. Пешка стояла на месте.
И рядом — чёрный конь. Не на клетке хода, не в игровой позиции. Просто поставленный на доску — отдельно, в стороне. Как знак.
— Она его поставила сама? — спросила Марина.
— Ломов говорит — да, судя по положению руки. Последнее, что сделала.
Марина долго смотрела на доску.
— Белов. Она работала независимым исследователем. По русскому искусству девятнадцатого века.
— Да.
— Найди мне её последние проекты. Публикации, консультации, с кем работала. — Пауза. — И проверь: было ли что-нибудь связанное с коллекцией Волконских.
Белов посмотрел на неё.
— Думаете, это связано с делом Крылова?
— Тридцать семь картин вернулись государству. Орлов и Светлов под стражей. Дело закрыто. — Марина снова посмотрела на чёрного коня, стоящего в стороне от игры. — Но кто-то ещё знал о шифре. Кто-то, кого мы не нашли.
ГЛАВА 2
Рабочий стол Нины Роговой рассказал о ней больше, чем любые показания. Марина провела в квартире три часа с разрешения следственного комитета, перебирая бумаги в перчатках. Белов сидел напротив и молчал — в такие моменты он умел становиться почти невидимым, что было редким и ценным качеством.
Рогова работала над чем-то большим. Это было очевидно по масштабу материала: папки с архивными документами, ксерокопии из региональных архивов, фотографии картин — профессиональные, с линейкой для масштаба. На одном из листов — список имён и дат, пронумерованный. На другом — схема с именами, соединёнными стрелками. В центре схемы — слово «Волконский».
— Она работала над той же историей, — сказал Белов, подойдя ближе.
— Она работала над ней давно. — Марина указала на дату одного из документов. — Смотри: это распечатка из архива двухлетней давности. Она начала раньше, чем Крылов нашёл фигуру.
— Значит, она знала о существовании картин?
— Знала. И, возможно, знала больше, чем Крылов. Или меньше — в другом смысле. — Марина перелистала ещё одну папку. — Она искала не картины. Смотри: все её пометки касаются провенанса. Истории владения. Она пыталась доказать, кому картины принадлежат по праву.
— Государству?
— Нет. — Марина остановилась на одном листе. — Наследникам. Прямым потомкам графа Волконского. — Она прочла вслух пометку на полях, сделанную мелким аккуратным почерком: — «Прямая линия сохранилась. Последний известный наследник — Петербург. Контакт установить до передачи документов». — Пауза. — Она нашла наследника, Белов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.