Дария Вице – Дело номер НЕИЗВЕСТНО (страница 1)
Дария Вице
Дело номер НЕИЗВЕСТНО
Дария Вице
ДЕЛО № НЕИЗВЕСТНО
ПРОЛОГ
Виктор Семёнович Лопатин проработал в архиве сорок один год и за это время твёрдо усвоил одно: бумага не лжёт. Люди лгут. Обстоятельства лгут. Память лжёт — особенно охотно. Но бумага с подписью и датой — никогда.
Поэтому, когда в пятницу утром он обнаружил, что папка № 7734 из фонда особого хранения исчезла — именно исчезла, а не была выдана по надлежащей форме, — он не стал торопиться. Он сел за свой стол, налил чай из термоса, достал очки и начал думать методично, как всегда думал о сложных вещах.
Папка существовала. Он лично каталогизировал её двадцать три года назад. Он помнил её содержимое — не дословно, но в общих чертах: переписка 1952 года, семь листов, гриф «секретно», два подписавших имени, одно из которых принадлежало человеку, который сейчас был очень известен и очень уважаем.
Папки не было.
Виктор Семёнович допил чай. Поставил кружку. Достал блокнот — старый, в клетку, таких уже не делают.
«Папка 7734», — написал он. — «Исчезла. Когда? Кто?»
Он поставил точку и подумал, что в семьдесят два года начинать детективное расследование, наверное, немного поздно.
Потом подумал: или в самый раз.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА 1
Государственный исторический архив располагался в старом здании на Большой Пироговской — солидном, дореволюционном, с колоннами и высокими потолками, которые летом сохраняли прохладу, а зимой требовали двух свитеров. Виктор Семёнович работал здесь с 1985 года и знал каждый угол, каждый шкаф, каждую полку так, как знают собственную квартиру.
Он был невысоким, аккуратным, с седой бородкой и привычкой говорить медленно — не потому что думал медленно, а потому что давно понял: слова, сказанные без спешки, весят больше. Коллеги называли его «Семёнычем» с той смесью уважения и лёгкой снисходительности, которую молодые сотрудники питают к пожилым — пока не оказывается, что пожилой знает то, чего они не знают.
Рабочее место его было образцовым беспорядком: стопки папок, карточки каталога, несколько книг с закладками, термос с чаем и фотография жены Тамары на краю стола. Тамара умерла три года назад, но фотография осталась — Виктор Семёнович убирать её не собирался.
После обнаружения пропажи он провёл собственную инвентаризацию фонда особого хранения — не официальную, просто прошёлся по полкам с блокнотом. Папки 7734 не было. Зато была запись в журнале выдачи — небрежная, сделанная не его почерком: «Выдано по запросу, 14 октября». Подпись неразборчива. Номер запроса не указан.
Это было нарушением трёх инструкций одновременно.
Виктор Семёнович постоял у журнала, разглядывая запись. Потом вернулся к столу и позвонил единственному человеку, которому доверял в вопросах, выходящих за рамки архивного дела.
— Галя, — сказал он, когда трубку взяли. — Ты сегодня свободна вечером?
— Смотря зачем, — ответила его соседка и давняя приятельница Галина Борисовна, бывший следователь прокуратуры, вышедшая на пенсию шесть лет назад и скучавшая по работе так сильно, что это было почти видно невооружённым глазом.
— Мне нужен совет человека, умеющего думать о преступлениях.
Пауза.
— Чай у тебя есть? — спросила Галина Борисовна.
— Термос полный.
— Буду в семь.
ГЛАВА 2
Галина Борисовна Крюкова была на три года младше Виктора Семёновича, выше его на голову, шире в плечах и обладала голосом, которым в своё время допрашивала людей, не склонных к сотрудничеству. Она никогда не была замужем — «не нашлось желающих терпеть», как она говорила сама — и жила одна в соседнем подъезде с двумя котами и полным собранием советских детективов.
Виктор Семёнович изложил ситуацию коротко и точно, как умел. Галина Борисовна слушала, не перебивая, — это было её профессиональное качество, которое никуда не делось с выходом на пенсию.
— Папка с компроматом на известного человека, — сказала она, когда он замолчал. — Исчезла через нарушение трёх инструкций. Запись в журнале сделана чужой рукой. — Она взяла кружку. — Виктор, ты понимаешь, что это не случайность.
— Понимаю.
— И ты понимаешь, что если начнёшь официально поднимать этот вопрос — тебя попросят не поднимать.
— Тоже понимаю.
— Тогда что ты хочешь сделать?
Виктор Семёнович посмотрел на фотографию Тамары. Та смотрела в ответ с лёгким выражением иронии — она всегда так смотрела, когда он собирался сделать что-то, что она называла «очередной глупостью умного человека».
— Я хочу выяснить, кто взял папку, — сказал он. — И что в ней было. И почему именно сейчас.
— Зачем?
— Потому что это моя работа. — Он помолчал. — Не юридически. Но по существу. Я хранил эти документы сорок лет. Кто-то решил, что имеет право их уничтожить. Я с этим не согласен.
Галина Борисовна посмотрела на него долго.
— Ты хоть понимаешь, что можешь влезть во что-то очень неприятное?
— Мне семьдесят два года, — сказал Виктор Семёнович. — Что они мне сделают?
Она засмеялась — неожиданно, от души.
— Хорошо, — сказала она. — Я помогу. Но уговор: ты не делаешь ничего самостоятельно. Сначала — мне.
— Договорились.
ГЛАВА 3
На следующий день Виктор Семёнович пришёл на работу на полчаса раньше обычного — в архиве в это время никого не было, только сторож Николай дремал у входа. Он поздоровался, прошёл в хранилище и достал журнал выдачи.
Запись от четырнадцатого октября. Он изучал её под лупой — не потому что плохо видел с очками, а потому что детали требовали увеличения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.