Дария Стар – Те, кто тонет в тишине (страница 9)
– С бывшим? – повторяю, не понимая, к чему он клонит. – Нет, понятия не имею, кто это.
Слава, похоже, на мгновение смягчается, но тут же снова обретает прежнюю твёрдость.
– Ладно, Егор, допустим, – наконец говорит он, отталкиваясь от стола и делая шаг вперёд. – Но учти: она для нас не просто сестра. Мы её уже не раз вытаскивали из дурацких ситуаций, и если ты окажешься очередной проблемой…
– Да понял я, – перебиваю его. – Успокойтесь, ваша сестра в полной безопасности. Она просто интересная девушка, и… в общем, не ваше дело, что там между нами. Если будет что-то серьёзное – я сам с вами поговорю.
Братья ещё несколько секунд изучающе смотрят на меня, но затем оба одновременно кивают, будто пришли к какому-то молчаливому согласию.
– Ладно, раз так, – отвечает Тимур, и напряжение в комнате чуть ослабевает. – Тогда постарайся не причинять ей лишних проблем, ясно?
– Ясно, – коротко отвечаю, ощущая, что наконец могу вздохнуть спокойно.
Кажется, разговор окончен.
Глава 4
Просыпаюсь с жуткой головной болью – зачем я вчера так перебрала? Оглядываюсь: я в своей кровати, но в одежде, только куртка валяется на полу. Как я вообще добралась до дома? Чёрт! Резко сажусь, и тут вспоминаю: в такси я поехала с Блонди, значит, это он меня привёз. Чёрт, выходит, родители его видели… или ещё хуже – братцы-близнецы. Ладно, плевать.
После душа переодеваюсь во что-то более уютное для дома и иду на кухню. Открываю холодильник, достаю молоко для хлопьев, закрываю дверцу – и чуть не подпрыгиваю от неожиданности.
– Вы что, придурки, тут делаете? Смерти моей хотите?
Передо мной стоят Тимур и Слава, мои братья-близнецы, будто вырезанные из одного идеального шаблона, только с разными глазами. Высокие шатены с такой спортивной фигурой, что на них буквально оборачиваются все вокруг. Но чему удивляться? Профессиональные хоккеисты, звёзды «Лос-Анджелес Кингз». Их ещё в восемнадцать задрафтовали, когда они учились в Штатах, и теперь они дома лишь на пару дней, потому что тренер дал выходной к дню рождения отца. Да и правда, заслужили. Тимур – капитан и нападающий, лучший в своей позиции, а Слава – основной вратарь, который может часами рассказывать, как круто быть незаменимым. И ведь каждый раз говорит это с такой гордостью, что я невольно улыбаюсь, даже если он меня этим бесит.
Тимур и Слава – два богатыря, два из ларца, одинаковы с лица. Один рост, одинаково широкие плечи, те самые сильные руки, в которых, кажется, спрятан весь мир. Когда они обнимают меня, это как щит, непрошибаемый и тёплый. Их лица всегда чуть небритые – лёгкая щетина, которая добавляет им какого-то голливудского шарма. И кожа у обоих этого ровного бронзового оттенка, словно вечное лето поселилось внутри них и даже не думает уходить. Различить их порой было бы просто невозможно, если бы не глаза.
Тимур унаследовал янтарные глаза нашего отца. В них столько глубины, что иногда мне кажется, они знают обо мне всё, даже то, чего я сама не понимаю. Его взгляд тёплый и спокойный, как позднее лето, когда солнце начинает садиться. Иногда мне кажется, он видит всех насквозь, но в этом нет ни доли осуждения, только доброта. А ещё в его радужке есть тёмные вкрапления, как звёзды на закате. Я всегда это обожала. Это делает Тимура ещё более особенным, если он, конечно, вообще может быть ещё более особенным.
У Славы глаза другие. Золотисто-карие, будто мёд растекся под солнечными лучами. Его взгляд всегда живой, озорной, и в нём всегда горит что-то задорное, словно в ответ на вечный вызов. Если Тимур смотрит на людей сдержанно, почти по-отечески, то у Славы всё иначе – в его взгляде мелькает то самое:
Но вместе они – сила. Настоящая команда. Если они рядом, я знаю: мир может развалиться, но эти двое держат его вместе. Да, они всего на три года старше, но такое чувство, что вечные зануды вечно лезут в мою жизнь. Иногда хочется их убить, но чаще – обнять. Ну, в их объятиях ведь точно безопаснее всего.
Сегодня день рождения у отца, и вечером мои братья улетают. Слава богу! Хотя, вы не подумайте, я их люблю, просто… как сказать… их много. Остальные братья прибудут позже, но о них поговорим потом.
– Кто такой этот хмырь, который тебя вчера домой привёз? – говорит Тимур, сверкая глазами, словно я уже что-то натворила.
– Вы что, уже познакомились? – я тяжело вздыхаю, ставлю кружку на стол. Почему они все его так называют?
– А ну, выкладывай, Кнопка, не увиливай, – Тимур не отстаёт, сверлит меня своим тяжёлым взглядом. Да уж, будто он научился так смотреть специально, чтобы вызывать во мне чувство вины.
– Давай, радиостанция «Кира» выходит в эфир, рассказывай! – подхватывает Слава, ухмыляясь, как всегда, будто ему всё происходящее дико весело.
– Надоели, – бурчу я, вытаскивая коробку с хлопьями и наливая молоко. А эти двое стоят рядом, как привязанные, и ни на секунду не дают передышки.
В этот момент на кухню забегает Нюся, дочка Лёши, моего старшего брата. Тимур тут же бросается к племяннице и начинает зацеловывать её пухлые щёчки. Слышны громкие хохот и визг, а я украдкой надеюсь, что эта сцена отвлечёт их внимание от меня.
Нюся… Она просто наше маленькое чудо. Всего четыре года, а уже настоящая маленькая звезда в семье. У неё светлые волосы, словно солнечные лучи, которые Милана заплетает в аккуратные косички, хотя чаще всего они растрёпаны, потому что Нюся неугомонна. Её огромные золотисто-зелёные глаза – копия Лёшиных, только с каким-то особенным детским сиянием, будто она смотрит на мир и видит в нём только волшебство.
Когда она смеётся, её звонкий смех разливается по всему дому. Кажется, даже самые хмурые взрослые не могут остаться равнодушными. Нюся обожает задавать вопросы – тысячу в минуту, про всё на свете. И при этом у неё такая серьёзная мимика, что порой становится смешно: как будто она уже взрослая и знает ответы на все вопросы, но проверяет, знаем ли мы.
Я иногда смотрю на неё и думаю: как ей удаётся быть такой? Такой лёгкой, беззаботной, но при этом невероятно умной. Она может строить замки из конструктора с такой сосредоточенностью, будто уже проектирует что-то великое, как её отец. А через минуту она уже скачет по комнате, будто маленький щенок, и таскает за собой своих плюшевых зверей.
Когда она забегает на кухню, вся такая взъерошенная, с пухлыми щёчками, я просто не могу не улыбаться. Она поднимает настроение одной своей энергией. В ней есть какой-то особенный свет. Она – лучик тепла, который заставляет даже серые дни казаться ярче.
Но при всей своей доброте и открытости Нюся упрямая. Ох, ещё какая! Если она что-то решила, то её не переубедить. Она может с серьёзным видом заявить, что хочет стать космонавтом, потому что «там звёзды ближе», и ты уже понимаешь, что, возможно, она и правда однажды это сделает.
Глядя на неё, я думаю, что у Лёши и Миланы получилось не просто родить ребёнка, а создать какое-то маленькое чудо. Нюся – это смесь их лучшего: Лёшиной решительности и силы, Миланиной мягкости и обаяния. И я уверена, что она вырастет человеком, который точно сможет изменить этот мир.
Сам Лёша заходит следом, и, как всегда, его присутствие будто наполняет комнату уверенностью и спокойствием. Ему тридцать пять, но, честно говоря, выглядит он так, словно время решило обойти его стороной. Высокий, с широкими плечами, он сразу привлекает внимание, даже если сам этого не замечает. Чёрные волосы, идеально лежащие, будто он только что вышел из салона, и кожа с тем самым ровным золотистым оттенком, который мы все унаследовали от мамы.
Но главное, конечно, его глаза. Золотисто-зелёные, глубокие, с каким-то мягким, но пронзительным блеском, который невозможно игнорировать. Они всегда светятся спокойной уверенностью, как будто он знает ответы на все вопросы, даже если я сама всё ещё их ищу. А его улыбка? Едва заметная, чуть лукавая, но при этом такая тёплая, будто он может одной только улыбкой убедить, что всё будет хорошо. У него этот уровень самообладания, которым я просто восхищаюсь. Даже если мир рушится, Лёша стоит твёрдо, и это передаётся всем вокруг.
Его осанка, движения – всё в нём говорит о том, что он привык быть на высоте. Он архитектор, и это заметно: будто и в своей жизни он точно знает, как проложить правильный путь и построить что-то великое. Иногда он мне напоминает тех киногероев, которые спокойно заходят в комнату, и все сразу понимают, кто здесь главный. Вот только Лёша не актёр – он настоящий. И эта его уверенность, простая, спокойная, почти осязаемая, невольно заставляет всех равняться на него.
Но что больше всего меня трогает – это его мягкость. Под всей этой сдержанностью скрывается человек, который всегда готов поддержать, всегда знает, что сказать, и делает это так искренне, что я каждый раз удивляюсь, как он умудряется быть одновременно сильным и добрым. Смотришь на него и понимаешь: вот такой старший брат – настоящая редкость.
Он лучший архитектор, по моему скромному мнению, и это не просто потому, что он мой брат. Его проекты – настоящее искусство, каждое здание будто оживает под его руками. Теперь он в основном живёт в Англии, где ему поступает столько заказов, что, кажется, там его чуть ли не на руках носят. Честно, я не понимаю, что всех наших тянет за границу. Что, в России мало места для творчества? Может, он просто слишком привык к дождливому Лондону и его старинным улочкам?