Дария Каравацкая – Червонец (страница 8)

– Что, погодка не по душе, да? Я думал, нас уже ничто не разлучит, а оно вон как! Стоило дождику пойти, и всё, моя голубка снова в клетке.

Ясна устало закатила глаза, но всё же улыбнулась его нахальству и открыла окошко шире, леденящая влажность мгновенно обожгла кожу.

– Как раз-таки по душе, Гордей, – возразила она. – Хлюпает и моросит как надо! Чудесный день, чтобы сидеть у камина с занятной книгой, что я нашла на полке в каминном зале.

– С книгой? – Он фыркнул, отмахиваясь. – Разве хоть какая-то книжка сможет сравниться с моим обществом, а? Яснушка, ты что, меня недооцениваешь?

Они проговорили целых полчаса, но совершенно ни о чем. Он сыпал комплименты ее «лунной прядке», сравнивал ее глаза то со звездным небом, то со мхом в лесу, рассказывал шутливые истории про местного конюха и жену городского столяра. Ясна слушала, смиренно принимая эту сладкую пустоту, эту данность своего одиночества. Все это было ее утешением, отрадой для голодающей по вниманию души.

Но затем произошло что-то новенькое. Гордей лукаво ухмыльнулся и взглянул на Ясну чуть из-подо лба:

– Скажи только честно, у тебя есть планы на завтра? Наш рогатый позволяет иногда устраивать гулянье всей прислуге… Соберется народ, будут угощения, песни. Придешь? Падеспань станцуем, я даже обещаю пригласить именно тебя на первый круг!

Она оторопела. Деревенские свята никогда не доставляли ей особой радости, в отличие от сестер. Шум, гам, косые взгляды, попытки принудить ее к пляскам – всё вызывало в ней острое сопротивление. Но сейчас… Может быть, в этом сокрыт ее шанс? Невесомая, практичная возможность обрести пусть и не близких друзей, но хотя бы временных собеседников. Может быть, после общего праздника прислуга перестанет прятаться от нее и грядущие одиннадцать месяцев пройдут чуть теплее, не так одиноко. Ясна взглянула в карие глаза Гордея, которые казались совсем черными из-за непогоды. Он сосредоточенно покусывал губу, смахивал стекающие капли со своего чуть неровного носа и внимательно рассматривал ее, дожидаясь ответа. Он ведь тоже будет там… Ее единственная связующая нить с нормальностью, с человеческим миром.

– Пожалуй, я смогу освободить свой насыщенный важными делами день, – с легкой улыбкой ответила она. – Расскажи только чуть подробнее об этом… гулянье.

– Сама всё увидишь, голубка! Завтра встретимся в полдень у твоей оранжереи, и я проведу дальше. – Гордей подмигнул ей и уже был готов развернуться, чтобы уйти, но в последний миг добавил: – Только оденься попроще, наши люди вообще-то не могут позволить себе щеголять в жемчугах и всем… таком.

– Я постараюсь, но у меня и выбор невелик, здесь не мои наряды хранятся. Что хозяин приготовил, из того и выбираю.

– Н-да, ну и чудак он… Спускает червонцы на безделицы, сам в своих подвалах без конца сидит. Благо нам платит исправно, да и не жрет никого зверье это поганое.

Ясну неприятно передернуло от его слов. Она вежливо попрощалась с Гордеем и закрыла окно. Отчего-то было невыносимо обидно и гадко слушать о том, как Гордей грубо высказывался о хозяине замка, как тот сухо и тщеславно считал выгоду со службы Чудовищу. Ясна сама, конечно, вряд ли добровольно пошла бы на прислуживание такому существу, но все-таки ее сердце чувствовало, что даже такое создание достойно сострадания.

Решив прогуляться да отвлечься, Ясна спустилась на нижний этаж замка. Всё здесь казалось особенно мрачным из-за тусклого света, который едва пробивался с улиц сквозь полотна гардин. Воздух был неподвижным, влажным и прохладным. То и дело спину подергивал легкий озноб.

Она уже почти миновала широкую дубовую лестницу, когда из малой гостиной ее внимание привлек огонек. Там сидел он. Чудовище. Его могучее кресло с высокой спинкой стояло рядом с напольным канделябром. Прежде Ясна не замечала, но сейчас, в мерцающих огоньках свечей, этот диковинный торшер был поразительно похож на золотое дерево, украшенное коваными листьями и бутонами, хрустальными каплями свисали с листков росинки, отражая по всей гостиной мириаду разноцветных солнечных зайчиков. И такое изумительное ювелирное изделие освещало витые оленьи рога, жесткую темную шерсть, движение грудной клетки на каждом вздох зверя. Ясна замерла у дверного проема, рассматривая это контрастное зрелище. Привычный животный страх заставлял ее руки колотиться, а ноги едва могли передвигаться с места на место. Но после того разговора сквозь закрытую дверь что-то изменилось в ее восприятии. Он был все так же огромен, пугающ, пах лесом и землей, но теперь она знала – за этой внешней оболочкой есть кто-то еще, более человечный.

– Картинная галерея чуть дальше, Ясна, – неожиданно тихо сказал он, не поднимая взгляд со своей книги. – Можешь рассматривать образы там. Краски ярче, лица миловиднее. Это будет за поворотом, недалеко.

– Доброе утро, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Ага… Утро, возможно, и доброе, – он убрал в сторону толстенный фолиант и взглянул на Ясну, от чего та на миг оторопела. Янтарные глаза, казалось, поймали в себе весь рассеянный свет зала и мерцали ярче обычного. – Но твой вид все-таки наводит на мысль, что ты либо заблудилась, либо решила провести ревизию моих канделябров. Ну как, эти прошли проверку?

Ясна смутилась, но, вместо того чтобы опустить взгляд, выдержала его. Она заметила, как кончики его ушей чуть подрагивают, улавливая каждый, даже самый дальний звук.

– Да я… просто гуляла. На улице сегодня не лучшая погода для сада. Так что, хожу, осматриваюсь внутри…

– Ага, – он медленно откинулся в кресле, которое легонько скрипнуло под весом его фигуры. – Значит, сегодня моя компания – лучшее из зол? Лестно. Хотя дождь – не помеха для вылазок в сад, если знать правильные тропинки. И холод, в общем-то, сомнительное препятствие, если иметь достаточно густую шерсть, – он провел лапой по своей гриве меж рогов, его мех встал чуть дыбом, сверкнув медными искорками в мерцании свечей. – Видишь, во всем есть свои плюсы!

– Мне пока хватает этого, – невольно улыбнулась Ясна, поправляя на плечах вишневую шаль. – Спасибо, к слову…

Он промолчал, чуть кивая, и усмехнулся, словно всё это так, пустяк. Пауза повисла неловко, но Ясна, к собственному удивлению, не спешила искать причину уходить. Она стояла и ждала еще хоть слова, чтобы рассмотреть зверя еще разок. Убедиться, что там, внутри, есть живая и жаждущая того самого сострадания душа. Либо же опровергнуть свои догадки и оставить чудовище чудовищем.

– Завтра погода наладится, – внезапно почти бытовым тоном произнес он, разбивая тишину. – Сможешь вновь убегать в свое стеклянное пристанище. Тем более появится новая интересная работенка.

Ясна насторожилась, вопросительно нахмурив брови, не понимая, о чем речь. И он продолжил.

– Мой помощник возвращается из города, – в его интонации прозвучала легкая, почти наигранная усталость. – Везёт целый воз всякой… ботанической ерунды. Семена, саженцы, инструменты. Всё, что ты так подробно перечислила в своем списке.

Радость вспыхнула в ней настолько внезапно и ярко, что Ясна на миг забыла, с кем вообще имеет дело.

– Правда, что ли? Уже завтра? – ее глаза засияли, и она даже привстала на носки, словно собиралась бежать встречать телегу сию же секунду. – О, это же так вовремя! Наконец-то! Сезон посадки как раз подходящий. Я уже всё распланировала, северный угол подходит для…

Она запнулась, внезапно осознав свою несдержанность. Хозяин наблюдал за ней с неожиданным видом – его хищная морда была невозмутима, но в глазах теплилась та самая человечная искорка, какая загорается при сильном удивлении и любопытстве.

– Северный угол для тенелюбивых, я так полагаю, – закончил он, и в его выражении дрогнуло нечто наподобие улыбки, обнажая кончики клыков. – Не нужно быть провидцем, чтобы это рассчитать. Хочется верить, в твоих планах нашлось место и для чего-то другого, помимо целебных корешков и съедобных травок. Что-то… кхм, бесполезно-прекрасное?

– А разве прекрасное может быть бесполезным? – парировала Ясна, втягиваясь в словесную игру.

– Зависит от того, кто смотрит, – он ухмыльнулся, и это прозвучало как короткий бархатный раскат. – Но это не сделает прекрасное менее изящным. И бесполезным. Так… Что же там везет мой помощник? Розы? Камелии? Или, может, саженцев лука на все наши грядки?

– Надеюсь, что и камелии, и розы, и многое другое, – с вызовом сказала она. – К примеру, мелиссу. Она и пахнет приятно, и для платяных шкафов хороша, и в чае успокаивает. Не всё же цветочками баловаться.

– Значит, мелисса. Для северного угла, видимо, – в его голосе прозвучала теплая, одобрительная нота. – Разумный выбор. Да, чай с ней дюже приятный, согласен. Хорошо, хоть в таком решении мы с тобой договоримся.

Он поднялся с кресла, и его тень накрыла весь зал. Но на этот раз Ясна не отпрянула, хоть и невольно сжала кулаки крепче.

– Что ж, пойду я. Не буду мешать осмотру канделябров… – он бросил взгляд на свою книгу. – Пожалуй, закончу этот доклад в другом месте. До встречи, Ясна… Скоро с таким рвением и до описи дверных ручек дойдешь, так держать.

Она осталась стоять одна в мерцающем свете хрустального деревца. Надо же, они провели с ним несколько минут, и за это время не было ни ссор, ни рыков, даже больше – они говорили о растениях! И он слушал ее на равных. И похвалил ее выбор. Диво дивное, чудо чудное…