Дария Эссес – Пандора (страница 15)

Следующий удар был таким сильным, что в ушах зазвенело.

Я упала на пол и ударилась головой о ножку кресла, когда его ладонь хлестнула меня по лицу. Рот наполнился кровью, а перед глазами потемнело. Я моргала и смотрела на ковер сквозь пелену, пытаясь понять, что происходит.

Он никогда не бил меня так. Никогда.

Только маму.

Раньше я не осознавала, как можно быть хорошим отцом и отвратительным мужем одновременно.

Никто в этом мире не понимал меня. Не понимал, каково чувствовать боль, когда тебя разрывают пополам. Когда ты рыдаешь, трясешься с ног до головы в детской сорочке и бежишь за отцом, глаза которого налиты кровью. Когда он поворачивает голову и мягким голосом просит тебя уйти в спальню, а потом хватает со стола вазу и бросает под ноги матери. Когда осколки разрезают ее кожу, на мраморный пол капает алая кровь, а ты ничего не можешь сделать.

Только зажать уши и закричать, чтобы они прекратили.

Я до восемнадцати лет не могла проработать эту травму, потому что не знала, как разделить роли Ричарда Ван Дер Майерса – роль отца и роль мужа.

Как я могу любить его, если он причинял боль моей матери? Как я должна не ненавидеть его, если он заставлял ее плакать?

Раньше он любил меня. Одаривал всем, чего я хотела, целовал перед сном и гладил по волосам. Его смех был моим любимым звуком, а запах полностью отражал понятие «дом». Возможно, я бы простила его, не превратись он в чудовище после ухода матери. И не потеряй он свою последнюю роль.

Отцовскую.

Слезы скользили по моим щекам, пропитывая влагой ковер. Я слышала, как разъяренно дышит отец, видела, как проводит по волосам в нервном жесте, а его глаза наполняются осознанием того, что он только что сделал.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась.

– Что здесь происходит?

– Выйди отсюда, – вздохнул отец.

– Ты избиваешь родную дочь? Последнее, что у тебя осталось? – послышался не верящий женский шепот, ставший моим спасением. – Правда, Ричард, вот до чего довела тебя безысходность? Разве можно пасть еще ниже?

Он зарычал и опустился передо мной на колени.

Следующая стадия.

– Прости, Дарси… – забормотал отец сломленным, поверженным тоном, и его глаза прояснились. – Не знаю, что на меня нашло. Пожалуйста, прости меня, дорогая. Я исправлю, обязательно исправлю это. Хочешь новую сумку? Или, может, я возьму отпуск, и мы слетаем отдохнуть?

Я хочу отца.

Любящего, блядь, отца.

Но в этом и проблема. Я знала, что он любит меня. Знала, что до сих пор любит мою мать. Но его любовь была ядовитой и токсичной. Он избивал нас кнутом, иногда прикармливая пряником, чтобы мы привязались и не ушли от него.

Мама ушла.

Но я всё еще была здесь.

С разбитой губой и таким же разбитым сердцем.

– Хорошо, – только и прохрипела я, чтобы он отстал от меня.

Я хотела уйти. Куда угодно, лишь бы не видеть его лицо.

– Ричард, сходи проветрись, – услышала я разъяренный голос Агнес. – Дай я приведу ее в порядок.

Отец коротко кивнул. Его глаза стали пустыми, будто он перенесся в другую реальность. Такое часто происходило, когда он смотрел на меня. Потому что видел лицо мамы.

Поднявшись с колен и покачнувшись, он двинулся к выходу. Когда дверь за ним закрылась, я почувствовала, как мне становится легче дышать. Я провела ладонью под носом и опустила взгляд на окровавленную руку.

Такие они – последствия любви.

Сухие морщинистые ладони подняли мое заплаканное лицо, и я увидела мягкую улыбку Агнес. Правда глаза ее были наполнены щемящей сердце печалью.

– О, моя девочка…

И тут я не сдержалась.

Я разрыдалась, чего не делала последний год. Разрыдалась как самая настоящая слабачка, во весь голос, до хрипа в горле, потянувшись за поддержкой к Агнес. Ее руки обвили меня и прижали к теплой груди, пахнущей пряностями.

– Я не могу, Агни, – вырвался из меня всхлип. – Я больше так не могу. Я х-хочу уехать отсюда.

– Понимаю, дорогая, – прошептала она, поглаживая меня по волосам. – Мы что-нибудь придумаем. Он не заслуживает тебя. Не заслуживает такую добрую, умную и красивую девочку. Поверь мне, он еще пожалеет об этом.

– А если они все такие? Если мой муж тоже будет таким? Я не смогу доверять им, Агни, – озвучила я то, о чем думала каждый день. – Мне так страшно повторить судьбу мамы. Так страшно влюбиться не в того человека.

– Начнем с того, что если твой муж будет таким же придурком, как мой сын, я расквашу его лицо сковородкой, – пробормотала она в мои волосы, и я хихикнула, после чего снова всхлипнула. – Но если без моих дурацких шуток, которые понимает только твой дед, то мы не знаем будущего, а сердцем невозможно повелевать. Я верю, что ты не выберешь неправильного человека, дорогая. Ты слишком закалена историей своих родителей. Ребенок не должен разделять отношения взрослых – на то ты и ребенок. Их вина в том, что они втягивали тебя в свои ссоры. Но поскольку ты видела всё собственными глазами, то распознаешь признаки своего отца в других мужчинах.

Она посмотрела на меня строгим взглядом.

– Не дай одержимости человека сломить тебя. Беги, если кто-то полюбит тебя настолько сильно, как отец полюбил твою мать.

Эти слова странно отозвались в моем сердце. Я хотела согласиться с ними, но…

Что-то не дало мне сделать это.

Перед глазами вспыхнула сцена двухнедельной давности. Я до сих пор чувствовала, как Бишоп Картрайт, сын самого жестокого человека в Синнерсе, окрашивает мое тело густой кровью. Как он заставляет незнакомого парня корчиться от боли за стойкой, потому что тот назвал меня шлюхой.

Все в Таннери-Хиллс знали, кто он такой, но никто не отважился произносить его имя вслух. Я видела Бишопа один-единственный раз, когда еще в школьные годы они с Грешниками разрисовали наше здание цветными баллончиками, но слухи о нем звучали раньше, чем он появлялся на горизонте.

Мальчик, испорченный обществом, и мужчина, олицетворяющий хаос. Если бы Люцифер, что написан Данте, имел физическое воплощение, им бы был Бишоп Картрайт. Закованный во льды и восседающий на троне из человеческих костей.

Вот кем был этот человек.

Больше сотни убийств. Но ни одно не доказано. Нелегальный бизнес, которым они с отцом занимались на своей стороне, но на который никто из городского совета не мог повлиять, потому что, по слухам, за их спинами стояли люди намного опаснее.

Образ Бишопа засел в моем сознании, как паразит. Его кровь на моих губах. Его пылающие карие глаза, наблюдающие за мной так, будто он раздумывает, каким способом убить меня.

Сначала я не поняла, что передо мной стоит Бишоп – сын человека, который правит Синнерсом. В открытом доступе не было информации о них с отцом, а в Таннери-Хиллс боялись говорить о Картрайтах вслух, думая, что они придут за ними под покровом ночи.

Хотя все женщины жаждали, чтобы Бишоп утащил их в свое подземное царство.

Тьма в моем сердце вздрогнула, когда он коснулся меня в первый раз. И это до жути напугало меня, потому что подобное я чувствовала… год назад.

Тогда – с моим похитителем.

Поэтому сейчас, услышав слова Агнес, я пообещала себе не пересекаться с ним. Никогда больше.

Он не был плохим мальчиком, на которого вешались хорошие девочки, жаждая неприятностей. Он был эксцентричным, безумным, сошедшим с верного пути мужчиной, который сносил головы с плеч чаще, чем я меняла свои дизайнерские сумки.

Зарывшись в объятия Агнес, я глубоко вдохнула и прикрыла глаза.

Через пару мгновений мое дыхание начало выравниваться. Я вытерла мокрое лицо рукавом пиджака и постаралась взять эмоции под контроль.

– Как ты? – послышался мягкий шепот Агнес.

– В порядке, – ответила так же тихо. – Спасибо тебе за поддержку.

Отстранившись, она нежно улыбнулась, отчего на круглом лице показались морщинки.

– Хочешь банановый коктейль?

Мои губы растянулись в искренней улыбке.

– Только если в нем будет много мороженого.

Засмеявшись, она поднялась с пола и расправила цветастый фартук.

– Девичник начинается через десять минут, и не нужно напоминать, что мне почти восемьдесят. Я стараюсь забыть тот факт, что восемнадцать мне было в прошлом столетии.