Дария Эссес – Академия «505». Крах Ремали. Часть 1 (страница 4)
Их троих из кабинета как ветром сдуло. Отец тихо засмеялся себе под нос, двинувшись к массивному столу.
Я тяжело сглотнул, не зная, куда деть руки. Сначала засунул в карманы, потом провел влажными ладонями по джинсам. В итоге опустил вдоль тела и оглядел комнату – обычная и ничем не примечательная. Однотонные стены, стол со стульями, кресло в углу и несколько стеллажей.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил отец, опустившись на стул.
Он задавал мне этот вопрос каждый день.
– Я в порядке.
А я каждый день отвечал одно и то же.
Он постучал пальцами, испещренными шрамами, по столу.
– Хорошо.
Его вьющиеся пшеничные волосы были слегка подернуты сединой, половину лица усыпали старые отметины, но отец и правда выглядел как предводитель революции. В сорок пять лет он обладал спортивным телосложением, его спина всегда была идеально выпрямлена, а в глазах, на ряду с характерным добродушием, теперь считывалась нотка жестокости.
– В первом… – Я неловко откашлялся. – В первом секторе всё довольно спокойно. Не думаю, что они будут искать Абель. Спасибо, что приняли ее.
– Это Роксания должна говорить тебе спасибо, – мягко прервал меня отец. – Мы предлагали помощь ее матери с тех пор, как она связалась с нами, но эта девушка слишком горда, чтобы показать свое затруднительное положение.
Я медленно подошел к столу и сел напротив.
Хоть ярость затапливала сердце каждый раз, когда Роксания смотрела на меня своими большими глазами лани, наполненными виной и агонией, я хотел помочь сохранить ее семью. Она противилась, но после короткого разговора всё же согласилась забрать маму подальше от Альтинга.
– Когда это началось?
В эти дни у нас с отцом было мало времени, чтобы поговорить. А насущных тем для разговора было много.
Я поднял взгляд от своих ладоней и посмотрел ему в глаза. В уголках его губ появились морщинки, когда он растянул их в мимолетной улыбке.
– Когда мы начали готовиться к наступлению? – переспросил он, на что получил утвердительный кивок. – Кай и Роксания связались с нами за пару дней до ваших заданий на горячих точках. По всей видимости, Джонатан передал им приказ от Марлоу и рассказал о последней фазе.
Брови отца слегка нахмурились. Задумавшись, он провел ладонью по подбородку.
– Тогда они вышли на нас, и мы начали продумывать план действий. Только убийство верховного правителя и побег Трионы в него не входили.
Я хрустнул от нервов костяшками.
Помню, на одном из занятий кто-то позвонил Роксании, после чего она несколько минут смотрела в окно пустым взглядом. Я знал это выражение лица: она вспоминала что-то болезненное. Тогда мне казалось, будто это как-то связано с ее мамой.
Однако я не сделал этого, потому что был ослеплен Роксанией.
Происходящее сейчас напоминало затишье перед бурей. Альтинг объявил о смерти Джонатана на следующий же день, но вина легла не на Кая и не на Карателей. Правители боялись рассказывать обществу о том, какой силой являются революционеры, поэтому списали всё произошедшее на несчастный случай.
Инсульт.
Странно, что они не рассказали о Кае. Какой теперь смысл выгораживать его?
– Ясно, – коротко бросил я.
Отец пару мгновений изучал меня, будто какую-то диковинку.
Я делал то же самое.
– Ксивер… Она не особо хочет разговаривать со мной.
Он запнулся, а я замер на месте, будто меня сковали цепями. Так происходило каждый раз, когда он или мать произносили ее имя вслух.
– Как вам академия? Те годы, что нас не было рядом… Как вы справлялись?
Я медленно моргнул.
Затем еще раз.
И еще раз.
Из меня вырвался тихий смешок, только веселья в нем было мало.
– Серьезно? Как мы справлялись?
Он впервые решил затронуть эту тему.
– Я знаю, что мы не должны были так поступать с вами. Но у нас не оставалось выбора. – Отец потянулся к моей руке, однако сжал ее в кулак и нахмурился. – Нам пришлось уйти, чтобы не навлечь на вас опасность.
– Мы должны были остановить Падение, Крэйтон…
– У нас почти получилось свергнуть ЦЭС, но потом…
– Просто выслушай меня…
– Хватит!
Я вскочил со стула и ударил кулаком по столу. Отец мгновенно замолчал. Мое дыхание стало поверхностным, а перед глазами появилась красная пелена.
– Хватит, – прорычал я, не отводя от него взгляда. – Ты ни черта не знаешь,
Втянув носом воздух, я с горечью прошептал:
– Ты. Не. Знаешь. И не доказывай мне обратное.
Пару секунд в кабинете стояла тишина. И только тогда я понял, насколько отвратительно прозвучали мои слова.
Я грузно опустился обратно на стул.
– Прости.
Мои руки мелко задрожали, когда он не ответил.
Подняв подбородок, я увидел, как отец смотрит в сторону пустым взглядом.
– Ты прав, – тихо сказал он. – Я не знаю, через что вам пришлось пройти, и мне никогда не удастся это узнать. Как и Джульетте. – Его наполненный виной взгляд вернулся ко мне. – Мы не знаем, что нам говорить и как вести себя рядом с вами. Вы выросли. Изменились. Вы наши дети, но не те, кого мы оставили на волю судьбы много лет назад.
Я сглотнул горечь во рту.
– Мне просто хочется, чтобы вы постарались понять. У нас была мысль сбежать из Исландии обратно в Германию, но от таких людей, как они, не убежишь. Они бы нашли нас на другом континенте, да где угодно, Крэйтон, но тогда стало бы только хуже.
Я откладывал этот разговор несколько дней, потому что… просто не мог вновь вернуться в те дни. В те дни, когда они покинули нас. Мне удалось отпустить их и смириться с участью стать отцом маленькой семьи из трех человек. Я любил девочек всей душой, именно поэтому не доверял их жизни людям, которые считались нашими с Ксивер родителями.
Поздно.
Но я знал, что у каждого своя правда. Поэтому не сорвался с места, а принялся слушать.
– Первым делом ЦЭС заставил нас проверить своих детей, – начал отец, следя за моей реакцией. Я привалился к спинке стула и ничего не ответил. – Тогда-то и выяснилось, что самые сильные генетические коды принадлежали вам четверым.
– Лира и Кай?
Он кивнул.