Дария Эссес – Афродита (страница 3)
Он провел ладонью по подбородку, но не открыл глаз.
– Ага, не умер. Хорошие новости, эм-м-м… Стивен? – нервно улыбнулась я. – Нет, не думаю, что ты Стивен. Почему ты тут сидишь, Патрик? Медитируешь? Кстати, это надо делать с прямой спиной, а ты согнулся, как вопросительный знак.
Он снова не ответил. В свете луны я различила лишь его широкие плечи, обтянутые тканью пиджака, и спадающие на лоб черные волосы. Интересно, он красивый? Наверное, у него карие глаза.
– Меня зовут Лени, а тебя?
Наконец-то он решил хоть как-то отреагировать на мое появление. Подняв голову, медленно приоткрыл один глаз, а затем… отшатнулся и сильнее прижался спиной к стене.
Ей-богу, я будто стояла над ним с ножом, занесенным над головой.
– Кто ты?
Ох, какой у него голос… Такой хриплый и глубокий, точно как в книгах и сериалах про маньяков. Мне понравилось. Но больше понравились его льдисто-голубые глаза, напоминающие замерзшее море.
В них запросто можно утонуть. Я поняла это в первую секунду.
– Я только что назвала тебе свое имя, а ты не ответил, – напомнила я и начала заламывать пальцы от нервозности.
Почему-то каждый разговор с красивыми мальчиками заставлял меня переживать. Мне часто делали комплименты, со мной многие хотели дружить, а кто-то даже пытался стать моим парнем, но это не отменяло того факта, что иногда я стеснялась.
Да, вам не послышалось – Леонор Монтгомери тоже умела стесняться.
Когда парень смахнул со лба растрепанную прядь и вынул наушники, на моем лице снова появилась улыбка.
Ах, так вот в чем дело! А я уже подумала, что он умер или проигнорировал меня. Не знаю, какой вариант расстроил бы меня сильнее – наверное, второй.
– Меня зовут Леонор, а тебя?
Испуг в глазах незнакомца испарился по щелчку пальцев. Я недоуменно наблюдала за тем, как он хмурится и опускает взгляд себе под ноги. На его высоких скулах заиграли желваки, и я отметила, что он точно старше меня. Наверное, года на… два? Три?
– Я первый нашел это место, – прохрипел он. – Тебе лучше уйти.
Моя челюсть отвисла.
Уперев руки в бока, я топнула босой ногой, чтобы привлечь его внимание.
– Ты не можешь так разговаривать со мной. Я девушка, а это значит, что ты должен отдать мне свой пиджак, ведь я могу замерзнуть, потом предложить закуску или бокал шампанского, а в завершение поговорить со мной о звездах, потому что это романтично.
Он фыркнул.
– Я ничего никому не должен, а особенно какой-то зазнавшейся девчонке.
Я чуть не лопнула от возмущения.
– Ты встретил меня две минуты назад, а уже оскорбил мое женское достоинство!
– Женское достоинство? – Уголок его губ слегка приподнялся, и он наконец-то встретился со мной своими удивительными глазами. Я сглотнула, почувствовав сухость во рту. – Сколько тебе лет, малышка?
Малышка? Он что, совсем обнаглел?
Надеюсь, этот мерзавец не заметил, как мои щеки налились румянцем. Но не от гнева, а… легкого смущения.
Меня никогда так не называли. Я слышала, как это делали влюбленные парочки, но у меня ни разу не было отношений. Поэтому сейчас я зарделась, как шестнадцатилетняя девчонка.
Ах да, я и есть шестнадцатилетняя девчонка.
– Мой возраст не имеет значения, – ответила я, вскинув подбородок.
Он долго и пристально вглядывался в мое лицо. Такое внимание заставило меня занервничать, особенно когда его брови нахмурились, а голова склонилась вбок. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь представить, как выгляжу со стороны.
Не знает, кто я такая? Или наоборот?
Я ему понравилась? Или он считает, что я не особо красива?
– Ничто в этом доме не имеет значения, – наконец-то ответил парень, не отводя от меня изучающего взгляда, и снова вставил наушники. – Закроешь двери, когда выйдешь.
Затем положил голову на согнутые колени, забыв о моем присутствии.
Я распахнула рот, как выброшенная на берег рыба, но не смогла произнести ни слова. Со мной никогда так не разговаривали. Я была чертовой Леонор Монтгомери, которую обожал каждый второй житель Таннери-Хиллс (за исключением разукрашенных дам, трясущихся за здравомыслие своих сыновей).
А этот мудак собирается так разговаривать со мной?
Откинув за спину длинные волосы, я направилась прямиком к нему. Босые ноги шлепали о камень, и лишь тогда ко мне пришло осознание, что завтра я заболею с вероятностью в девяносто девять процентов. Но мне было плевать: я уселась рядом с ним и, нагло выхватив один наушник, вставила в свое ухо.
Мои глаза распахнулись.
Вау, у придурка хороший вкус. Очень даже хороший.
– Что ты делаешь? – раздалось недовольное шипение.
Я повернула к нему голову и вскинула бровь.
– Слушаю музыку. Очевидно.
– Мою музыку, – напомнил Стивен-Патрик-Митчелл, и его голубые глаза гневно сощурились. – Во-первых, ты вторглась в мое личное пространство. Во-вторых, без разрешения взяла мой наушник. Просто оставь меня в покое, черт возьми.
– Почему ты такой злой?
Незнакомец сжал челюсти и отвернулся. В профиль он выглядел еще симпатичнее. Я не могла отвести от него глаз, пока он плотно сжимал губы и барабанил пальцами по коленям.
– Я не злой. Ты меня раздражаешь.
– Привыкай. Это мое призвание – раздражать, но влюблять. Нет ни одного парня, которому я не нравлюсь, так что ты тоже скоро попадешь в этот список.
Самоуверенно?
Да, и что?
Он шумно выдохнул, но ничего не ответил. Я продолжала наблюдать за ним, даже не скрывая своего интереса.
Конечно, мудаки, подобные этому, были самыми красивыми. Волнистые черные волосы спадали на лоб и делали его похожим на падшего ангела, а пухлая нижняя губа так и манила прикоснуться к себе. Только сейчас, приглядевшись, я заметила в ней отблеск серебряного колечка.
От него исходила темная, загадочная аура, словно кричащая: «Лучше не связывайся со мной». Но черт, это меня и привлекало. Мои пальцы чесались от желания провести ими по его скулам, чтобы понять, такие же они острые наощупь, какими кажутся. Но он, наверное, откусит мне руку.
Как же всё-таки его зовут?
– Красивый…
Он удивленно посмотрел на меня.
– Что?
Я округлила глаза и вскинула ладонь ко рту, резко отвернувшись. Господи, я сказала это вслух? Как он услышал?