Дария Эдви – Запретная вишня (страница 9)

Мы познакомились в средней школе, когда оказались в одном классе. Тогда Уго мне показался довольно тихим и скрытным одиннадцатилетним мальчиком, который не особо стремился с кем-то общаться и заводить друзей. Я знала о нем только то, что он из очень влиятельной семьи, и что в нашей школе учились также его старшие братья. Потом же узнала и то, что Риккардо и Энрике были не единственными братьями, ведь их в семье пятеро детей. Его сестра Инес на тот момент еще училась в начальных классах, а самому младшему брату Витале тогда только исполнилось три года.

В тот год моя жизнь изменилась навсегда, ведь этот не особо общительный мальчишка с черными волосами, слегка загорелой кожей и взглядом двух кофейных глаз, наполненных спокойствием, заставил мое детское сердце очень сильно удариться о ребра. И не один, а каждый раз, когда я видела его в школе: будь то перемена, обеденный перерыв или уроки, на которые он никогда не имел привычки опаздывать.

И однажды я поддалась своему внутреннему импульсу и подошла к нему в школьном кафетерии, когда рядом с ним не было его старших братьев. Такой момент было упустить нельзя, ибо Уго практически все свободное от уроков время находился в их компании.

Я тогда сильно нервничала, но пыталась не показывать ему это настолько, насколько на самом деле себя чувствовала в тот момент, и предложила вместе пообедать. Мое детское сердце готово было взорваться, как конфетти, когда он согласился.

С того дня мы начали немного общаться: переговаривались в классе во время перемен, иногда также вместе обедали, бывало, вставали в пару на уроках физкультуры для отработки подачи меча или для выполнения какого-то упражнения, а после стали периодически переписываться вечерами. Всего парой сообщений перед тем, как лечь спать, но для меня это было все равно что-то невероятное, ведь с каждым днем мы становились чуточку ближе друг к другу.

В старших классах я могла нас назвать уже хорошими друзьями, но мое сердце было не согласно мириться с этим ярлыком. Оно начало страдать от первой любви, которую приходилось прятать за множеством замков и улыбок, чтобы не разрушить то, что так долго выстраивалось между нами. Страх потерять Уго, даже в качестве друга, казался ощутимым чуть ли не физически, ведь я знала, что ему не нужны отношения ни со мной, ни с кем-то другим. И последний факт давал возможность нормально дышать, зная, что дело было вовсе не во мне.

Но когда нам стукнуло семнадцать, в один из вечеров Уго не ответил на мои сообщения, а после пропал на целый месяц: не отвечал на звонки и не приходил в школу, а где-то за пределами нее мы и не общались. Переживания настолько возросли в моем теле, что казалось, я могла ими сносить стены вокруг. Я даже набралась смелости подойти к его братьям, чтобы задать вопросы, мучавшие меня и не дававшие спокойно спать. Вот только, когда эта смелость во мне появилась, до меня вдруг дошло, что не только Уго не появлялся в школе столько времени, — все семейство Карбоне пропало с радаров, и никто не знал причины их отсутствия.

Но в одно утро я заметила у ворот до боли знакомую фигуру, выходившую с заднего пассажирского места черного дорогого автомобиля, на котором он приезжал каждый раз до своего исчезновения. Вместе с ним, с другой стороны, вышел и Энрике. Ни Риккардо, ни младших с ними не было.

Уго, в отличие от его брата, тогда был одет не в привычную школьную форму: на его голове темная кепка, что скрывала большую часть лица, ведь он шел с опущенной головой; вместо рубашки из-под расстегнутой куртки виднелся капюшон черного худи; вместо брюк — спортивные штаны, а оксфорды сменились на удобные кроссовки, под чьей подошвой хрустел снег. И хоть изначально мое внимание привлекла его одежда, но в памяти отложился совсем не она. Сердце в груди заскулило, упав куда-то в сугроб у моих ног, когда взгляд зацепился за перебинтованные кисти и пальцы, — где бинты уходили куда-то под рукава, — что держались за лямку рюкзака на плече, за бинты на шее, а потом… Он поднял голову, и я увидела то, от чего тоже самое сердце отказалось стучать.

Левая сторона лица была в следах недавней травмы. Под скулой расплывался желтовато‑лиловый синяк, еще не до конца сошедший. Возле виска виднелись тонкие, едва заметные ссадины, покрытые коркой. Кожа вокруг выглядела слегка отечной, натянутой, с неравномерным оттенком: местами бледной, местами с проступающей синевой.

Но что‑то было не так. Что‑то в очертаниях лица казалось неправильным, искаженным. Я не сразу поняла, в чем дело, — мозг отказывался видеть очевидное. Взгляд скользил по его профилю, цепляясь за детали: козырек кепки, край капюшона, линию челюсти… И вдруг застыл на левой глазнице.

Она была прикрыта не просто повязкой, а аккуратной накладкой темного цвета, почти незаметной под козырьком кепки. Держалась на тонких ремешках и выглядела продуманно, почти технологично — не как временная мера, а как часть нового облика.

Уго сделал шаг, и я заметила, как он чуть замедлился, будто ориентируясь на слух и память, а не на зрение. Движения стали осторожнее, сдержаннее — не той уверенной походкой, которую я помнила. Он больше не вскидывал подбородок, не смотрел прямо, не улыбался уголком рта, как раньше.

Внутри меня в тот момент все оборвалось.

Боль ударила резко, без предупреждения — не моя, а будто его, принятая на себя. В горле встал ком, такой плотный, что стало трудно дышать. Руки похолодели, пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь ухватиться за что‑то, чтобы не упасть. Я стояла и смотрела, а в голове крутилось: «Это не он. Это не может быть он».

Но это был он — тот самый Уго, чьи кофейные глаза я могла узнать из тысячи, чье присутствие всегда ощущала еще до того, как видела. Только теперь одного глаза не было. Одного взгляда, одного отражения света, одной части его лица… и все будто стало другим.

Мне хотелось броситься к нему, схватить за руку, убедиться, что он жив, что дышит, что это все еще он. Хотелось сказать: «Я здесь, я рядом, я помогу».Но ноги не слушались. Я просто стояла, чувствуя, как внутри все сжималось от смеси жалости, страха и острой, почти физической тоски.

С того дня много чего изменилось. Но моя любовь не покидала моего тела и сердца и на крошечное мгновение. Она жила и в выпускных классах, и после школы, и даже когда мне пришлось выйти замуж за того, кого не любила.

И жива до сих пор, грея сердце где-то глубоко под ребрами. Она не такая яркая, как была в подростковые годы, но по-прежнему сильная. Хоть и невозможная.

— У него все хорошо, — кивнула, сохраняя легкую улыбку на лице.

Уго утянул взгляд к мужчине и бросил мне перед тем, как уйти:

— Езжай домой, Имонн. И будь осторожна на дороге, все-таки тебя есть кому ждать.

Поджав губы, я вновь кивнула и, натянув шлем, позволила мотоциклу сорваться с места, оставляя позади того, к кому до сих пор просилось сердце.

Уго был прав в том, что меня действительно ждали дома, но он не знал, что и его тоже. Ведь тот мальчик, о котором он спросил, был не только моим сыном.

Вот только Уго думал, что Керо был связан кровью с Эзио, моим законным мужем по всем документам вот уже почти семь лет. Но это было не так. И об этом известно из нас двоих было лишь мне.

***

Остановившись на парковке, я заглушила мотор и, стянув шлем с головы, слезла с мотоцикла. Ветер тут же подхватил волосы, слегка подкидывая, отчего я запустила в них пальцы, убирая мешавшие темные пряди от лица.

Передо мной горела яркая вывеска, висевшая на красном вагончике с фастфудом, куда я приезжала пару раз в неделю. Здесь делали самые вкусные яблоки в карамели на палочке, — Керо их обожал. Хоть и любил больше те, которые мы готовили дома сами. Но не из-за вкуса, а из-за впечатлений. Ему нравился процесс готовки, как и нравилось разделять эту готовку с теми, кто ему был по душе, — а таких можно посчитать по пальцам одной руки.

Милая девушка, заметив меня, тут же улыбнулась, поздоровалась, поинтересовалась: «Два яблока в стекле?», и, получив согласный ответ, принялась выполнять заказ. Меня же привлекла очередная вибрация в кармане моей короткой черной куртки: на экране светилось имя сестры.

— Да, Юрика.

— Ты когда-нибудь устраивала марафон по суточному просмотру мультфильмов про супергероев? — ее голос звучал устало, а от вопроса на моих губах промелькнула легкая улыбка.

— На прошлых выходных в детском центре устраивали выставку с фигурками супергероев «Marvel», и мы там провели весь день, — я обернулась, чуть нахмурившись, на громкий звук машины, что проехала по проезжей части, и уже снова водила глазами по картинкам меню на вагончике. — Юнис, кстати, ходил с нами, в отличие от некоторых.

— Ты прекрасно знаешь, почему у меня не получилось пойти с вами, — вздохнула Юрика. — Я никогда не против провести время с тобой, Керо и иногда с Юнисом. Когда он не достает меня.

— Знаю, — на выдохе улыбнулась я. — У вас там все хорошо?

— Конечно, — сестра хмыкнула в трубку, а я забрала пакет со сладостями из рук девушки, которая протянула его мне через открытое окошко.

Расплатившись, я направилась обратно к своему мотоциклу.

— Ты скоро приедешь? — раздалось в трубке голосом сестры.

— Да. Скажи Керо, что я приеду где-то через минут двадцать, — и сбросила звонок, услышав в ответ: «Ждем».