Дария Эдви – Дерзкая вишня (страница 6)

Все чуть ускорили шаг, иногда змейкой обходя лужи на дороге.

Автоматические двери пропустили нас внутрь светлого магазина, где холодный воздух от работающего кондиционера мгновенно заставил поежиться. Если бы мы заглянули сюда днем, то, скорее всего, наличие кондиционера показалось нам благословением свыше, ведь жара, в самом деле, была невероятная. Ликос же ее совсем не переносил, – всегда жаловался на головные боли и духоту. Поэтому, никогда не соглашался ехать в одном трейлере с Рати, любителем открытых окон, вместо включенного кондиционера.

Спокойная незнакомая песня играла достаточно приглушенно, пока ноги вели вдоль высоких стеллажей, заставленных продуктами. Тэкито уже катил тележку впереди, и я успела заметить, как первое, что в ней оказалось, стали три пачки соленых крекеров. Удивляться было нечему.

Рати и Эван вооружились красной и зеленой корзинками, куда уже сложили мармелад, пару шоколадок с грецким орехом, бутылку красного вина и три пива в стекле. Я же решила, что не буду подкладывать им свои продукты, и догнала Тэкито, чтобы сложить к нему мороженое и несколько бутылок пива для себя и Роберты. Ликос же присоединился ко мне в загрузке тележки папочки, выкладывая томатный сок, упаковку кислых червячков, текилу, литрушку спрайта и два яблочных мюслевых батончика. Тэкито же уже сложил арахисовую пасту и четыре пива – два из которых были в стекле с зеленой этикеткой, а два других в серых банках и красной эмблемой.

Пока что наш набор выглядел, как будто мы зашли исключительно за алкоголем и какими-то вкусняшками, но это было не так. Основные продукты для готовки мы добирали уже все вместе, периодически советуясь, кто и что бы хотел поесть. Роберта бы уже давно дала всем подзатыльников, ведь готовить все равно будет только она. Иногда еще мог над кухней изъявить желание поиздеваться Ликос, и получалось довольно вкусно, но такое желание проявлялось у него редко.

На кассе Рати попросил две пачки шоколадного «Чапмана», две вишневого, три ментоловых «Ньюпорта» и два красных «Честерфилда», и не торопился их убирать в пакет к остальным продуктам. Он раздал каждому свои, и мы, выйдя из магазина, приземлились на скамейку неподалеку, поставили пакеты себе в ноги, и распаковали сигареты. Зажигалка мгновенно оказалась у меня в руке, а через короткое мгновение, я уже наслаждалась вишневым привкусом фильтра во рту. Ликос же сунул одну ментоловую пачку себе в карман и две скинул в пакет, стоявший у ног Эвана, – те были для Финни, – и открыл крышку томатного сока. Блондин же отсел подальше от всех нас, чтобы не попадать под волну горького дыма, что пускала троица, состоявшая из меня, Рати и Тэкито.

– Завтра восемнадцатое, планируешь позвонить дяде? – молчание нарушил голос Эвана, чьи светлые волосы поддавались ветру. На свой вопрос он получил смешок и качание головой от Рати.

Тихо вокруг не было, отчего громкость с которой говорили парни, не казалась завышенной, а спокойно вписывалась в суетливость города.

– Пошел он в задницу со своим днем рождения. Я до сих пор ему шлю открытки на каждый праздник с подписью: «пошел нахрен», чтобы не расслаблялся.

– А это разве не говорит о том, что тебе не все равно, даже спустя шестнадцать лет? – Ликос сильнее закутался в свободное худи, присев на корточки напротив.

– Плевать я хотел, что он подумает, – Рати затянулся, а на выдохе дым смешался со словами: – Завтра он должен будет получить аж две открытки, как и каждый год в этот день. «Пошел нахрен» и «Пошел нахрен дважды».

– Какой же ты придурок! – рассмеялся Эван, сложив мускулистые руки на груди и запрокинув голову назад.

Вернувшись на просторную закрытую парковку, в глаза тут же бросились огни гирлянд, что свисали с открытого окна и козырька одного из трейлеров. Финни вытянул ноги на вытащенном походном кресле, пока Паола, поджав ноги, что-то смотрела в телефоне, сидя в соседнем.

– Если вы не купили яблочный кекс, то я займу койку Рати! – крикнул тот на всю парковку, и брюнет в долгу не остался:

– Когда начнешь выговаривать мое имя, тогда и поговорим!

И Ликос бросил ему два мюслевых батончика, которые тот, наверное, мог ловко и легко поймать, но это был Финни, так что те оба просто отскочили от его рук, приземляясь куда-то за пределы стульев и стола. Пускай, не кекс, но они были яблочные, – все остальное не имело значения.

Выгрузив содержимое пакетов на небольшой кухонке в трейлере, – где чаще всего готовила Роби, – Эван и Паола принялись составлять все купленное в холодильник и убирать на полки. Рати вынес ребятам пиво, пока Финни смотался наводить свой коктейль с текилой и спрайтом. Я уже настраивала гитару, заняв кресло Финни, и устроившись поудобнее.

– Хочу «В гости в будущее», – Эван, разобравшийся с покупками, вышагнул из трейлера, держа в одной руке бутылку красного вина для Паолы, во второй свою гитару, полностью расписанную цветными маркерами.

– Я «за», – Рати одним движением открыл крышку своей бутылки пива.

Два трейлера стояли друг напротив друга, а маленький стол и восемь стульев были расставлены между ними, подсвеченные гирляндами и светом уличных фонарей, что почти до нас не доходил.

Тэкито спустился с трейлера напротив меня, вытирая мокрые руки бумажным полотенцем. И выглядел недовольным. Каждый, кто только что был с ним в магазине, уловили взгляд папочки.

– One moment1! – воскликнул Ликос и убежал во внутрь. А минуту спустя вернулся с пачкой спиртовых салфеток, которую бросил на стол. Вытащив одну, начал вытирать руки.

За ним повторили все остальные, ведь раздражать Тэкито никто лишний раз не хотел, а его страшно раздражало малейшее нарушение правил гигиены. Для него подобное приравнивалось к катастрофической антисанитарии.

К микробам папа-группы был брезглив точно также, как к чужим слюням, незнакомцам, нарушавших личное пространтсво, и дорожной шаурме.

К счастью, Тэкито был инженером-проектировщиком на удаленке, а также гитаристом, путешествующим со своими близкими людьми по миру. Это ему очень помогало лишний раз избегать разговоров с незнакомцами, – если это не касалось дел группы, – и шаурму. Но, к сожалению, не всегда так же везло с чужими слюнями.

Финни считал своей целью в жизни развести бардак абсолютно в каждом месте, где оказывался хотя бы на несколько минут, чем раздражал не только папочку, но и Рати. Тот же уже планировал дать имя своему нервному тику, раз так много времени проводили вместе.

Тэкито сел на стул рядом с Робертой и молча закурил. Та же уже потягивала не спеша свое пиво, и была рада, что тот выдыхал в противоположную от нее сторону.

Пальцы коснулись струн гитары, и та начала говорить. Тихий аккорд – искра, зажигающая нашу беседу.

Музыка лилась согласно, давно выученным, нотам, сквозь пальцы, что скользили по инструменту.

– Walking down the street, feeling the beat, – красивый голос Эвана сплелся с музыкой, пока его гитара еще молчала, находясь в руках. – The rhythm of life is moving my feet. I see the sun shining, the sky is so blue. Everything feels right, how about you?2

Ветер слегка обдувал лицо, подкидывая выпавшие короткие пряди из пучка. Перебирала струны кончиками пальцев, а мелодия становилась объемнее, насыщеннее.

Я бросила короткий взгляд на Эвана, который присоединился к моей игре. Он ритмично ударил по струнам, словно вторая волна накрыла предыдущую, добавляя мощности.

– Singen und tanzen, die ganze Nacht lang, – родной немецкий соскользнул с языка Паолы мелодичным голосом, на что я непроизвольно улыбнулась. – Die Freude ist hier, es ist so stark.3

И присоединилась, сливаясь своей хрипотцой с ее нежностью:

– Lass uns zusammen sein, lass uns frei sein. Die Welt gehört uns, du und ich allein4.

– The world is changing, it's moving so fast. But we can keep up, we can make it last, – английский Эвана звучал спокойно, когда он, вновь, убрал руки от струн, вручая возможность продолжать мне. – With love and kindness, we can make a change. Let's spread the word, let's rearrange.5

– Singen und tanzen, die ganze Nacht lang. Die Freude ist hier, es ist so stark. Lass uns zusammen sein, lass uns frei sein. Die Welt gehört uns, du und ich allein.

В строки проник голос Ликоса:

– Don't let anyone tell you what to do. You are the master of your own view.6

А следом, зазвучал Финни:

– Be brave, be strong, and never give in. The world is waiting, let the fun begin.7

– Singen und tanzen, die ganze Nacht lang. Die Freude ist hier, es ist so stark. Lass uns zusammen sein, lass uns frei sein.

Die Welt gehört uns, du und ich allein, – Эван снова играл, а наши инструменты переплетались на каждом припеве, создавая плотную музыкальную ткань, сплетающую мелодичные линии и ритмы.

Ночь наполнялась нашими общим звуком – голосами, музыкой. Ветер стихал, звезды, словно, замирали, слушая, как мелодии гитар разносились по парковке, путаясь в кустах и деревьях неподалеку.

Я закрывала глаза, пока руки двигались по памяти и язык переключался на немецкий в припеве – наслаждалась, ощущала музыку всем телом, вдыхая ароматы влажного асфальта и табачного дыма, исходящего от сигарет, и растворяясь в ночной синеве.

– So let's sing and dance, let's shout and cheer! Let's make some noise, let everyone hear!