Дария Беляева – Ночной зверёк (страница 35)

Царица была прекрасна холодной, мертвенной красотой. Она была без вуали, и Амти увидела, какие тонкие у нее черты лица. Она была одновременно женщиной и девочкой. Щупальца за ее спиной ходили волнами, и Амти отчего-то подумала, что это, как у кошки, выдает раздражение.

— Не ожидала увидеть вас снова в моем доме, — сказала Царица, обращаясь явно к Адрамауту и Мескете, взгляд ее тем не менее скользнул по Мелькарту. Амти посмотрела на Мелькарта, но тот продолжал скалить зубы в своей обычной манере. Амти бы от такого взгляда Царицы, наверное, лишилась бы чувств или вовсе умерла.

Адрамаут и Мескете вместе упали на колени, движения у них было совершенно синхронными, как часто бывало, но здесь, во Дворе, это выглядело театральнее обычного. Царица улыбнулась улыбкой нежной и безумной. Прошла вниз по ступенькам. Ее спутник остался стоять на месте, его жуткие глаза наблюдали за ними. Царица спустилась вниз, а потом резко толкнула ногой Адрамаута так, что он оказался на спине. Она надавила носком туфельки ему на подбородок, ее острый каблук оказался у его горла.

— Причина не убить тебя? — поинтересовалась Царица.

Адрамаут перехватил ее за щиколотку, отвел ее ногу.

— Мы можем поведать тебе ценную информацию.

Царица чуть склонила голову набок.

— И я не смогу выведать ее под пыткой?

— Под пыткой — не сможешь. Но если предоставишь нам убежище, мы сами все тебе расскажем.

— Как, однако, вы теперь запросились домой, — сказала Царица, но тон у нее был такой, будто она обращалась вовсе и не к ним, ни к кому вообще. Она говорила, как говорят сами с собой. Потом ее взгляд коснулся Мескете, она сказала:

— А что до остальных…

И Мескете продолжила за нее:

— Они — Инкарни, и как и все Инкарни подчинятся твоим законам, находясь в твоих владениях.

— Это повод не убить их, но повод не убивать вас вы все еще не назвали, — пропела она. А потом чуть кивнула в сторону Мескете, посмотрела на нее и в следующий момент своим спокойным, профессиональным движением Мескете выхватила из своего ботинка складной нож и прижала его лезвие к собственному горлу. Движение было ее и не ее одновременно, будто что-то ее заставляло.

— Подожди, Царица, — сказала Мескете, Аштар и Мелькарт шагнули вперед, но Адрамаут зарычал на них совершенно по-звериному:

— Нет!

Он обернулся к Царице, заговорил очень быстро:

— Псы. Мы знаем о Псах Мира больше, чем ты можешь себе представить. Мы знаем Государство изнутри, тогда как ты уже почти ничего о нем не помнишь.

Голос у него был спокойный, только то, как он рычал секунду назад выдавало его животную панику. Царица покачала головой, поцокала языком и под лезвием Мескете появилась первая капля крови. В этот момент спутник Царицы в красном камзоле сказал:

— Подожди, Царица! — голос у него был грубый и нечеловеческий, но вместе с тем чем-то даже неуловимо смешной. — Может, не стоит сразу так с плеча рубить?

Царица обернулась к нему, вскинула брови:

— Да, Аркит?

Аркит прокашлялся, а потом сказал:

— Учитывая, что Псы Мира вот-вот раскроют наш фокус с зеркалами, будет разумно готовиться к полноценной войне. На всякий случай.

— Если я не успею раньше.

— Если вы не успеете раньше, — согласился Аркит. Его взгляд скользнул по Амти, а потом, Амти была уверена, Аркит ей подмигнул. Ей захотелось высунуть язык и сказать: фу! Но она сдержалась. Царица посмотрела на Адрамаута, зубы его были оскалены, тело напряжено, но он продолжал лежать, только чуть приподнялся на локтях. Потом Царица посмотрела на Мескете. Взгляд у нее был прямой и спокойный, как будто Мескете не сомневалась — Царица ее не убьет. Один кивок, едва заметный, и Мескете опустила нож.

— Я хочу с вами говорить, — сказала Царица. — Аркит прав. Что до ваших друзей, пусть будут гостями в моем доме, пока я довольна ими.

Царица снова обратилась к ним, она сказала:

— Аркит предоставит вам комнаты. Возможно. Если захочет. Если не захочет — выберите любую свободную. Или не свободную, если хватит сил. Во Дворе рады детям Матери Тьмы. Я хочу, чтобы ночью вы явились на пир. Я посмотрю на вас.

Она прошла дальше, к выходу.

— Адрамаут, Мескете, за мной. Прогуляемся в саду и поговорим о том, что вы можете мне предложить.

Адрамаут и Мескете поднялись на ноги. Адрамаут обернулся к ним кивнул, мол все будет нормально, не переживайте. Правда, подумала Амти, это мало помогло.

Адрамаут и Мескете пошли за Царицей, и Амти заметила, что они идут нога в ногу.

Аркит посмотрел на них, потом сказал:

— Ну, привет. Я — Аркит.

— Это мы поняли, — сказал Аштар.

— Хорошо тогда. Пойдемте со мной, покажу вам, где можно селиться.

Странно, он был Инкарни, причем чудовищно искаженным, но вел себя вовсе не как безумное зло. Аштар склонился к Амти, прошептал:

— Ладно, по крайней мере на пиру, наверное, можно будет выпить.

— Так, — сказал Аркит. — Ты, страшненький, о чем шепчешься?

— Я…что?

Амти и Эли переглянулись, то же самое, Амти увидела, сделали и Неселим с Мелькартом. А Шайху громко засмеялся. Такта у него, конечно, никогда не хватало.

— Ты, — сказал Аркит. — Все, идем.

— Страшненький? — вопрошал Аштар. Амти тоже пылала праведным гневом. Аштар был, казалось, самым красивым человеком, которого встречала Амти за свою жизнь.

— Стоп, — сказала Эли. — Как это мой брат страшненький?

Они поднимались по лестнице, и Амти увидела, что на ступеньках здесь какой-то мудреный узор, от которого кружилась голова. Казалось, он двигался, как тьма под кожей Мескете.

— А, если он твой брат, тогда понятно, — сказал Аркит. — Бедняжка, как ты живешь.

Он поцокал языком, обернувшись, и Амти увидела, что язык у него раздвоенный. Мелькарт заржал, а Шайху спросил:

— А я страшненький?

— Ну, ты так себе.

Они шли по коридору. Коридор был долгий и извилистый, он то сужался, то расширялся. Двери были разных размеров и цветов. Некоторые были железные и запертые под засов, за ними слышались чьи-то крики или звериные визги.

— А кто по вашему красивый? — не унимался Шайху.

— Да вы все не очень. Он постучал когтистыми пальцами себе по подбородку, а потом сказал:

— Но мне вот вы нравитесь.

Он указал на Амти и Неселима. Они переглянулись.

— Очки ваши. Особенно у тебя, девочка. Ты с ними почти симпатяжка. Но без них — тоже не очень.

— М, — сказала Амти. — Спасибо. А вы…

— Я советник Царицы.

— Наверное, не в вопросах стиля, — вздохнул Аштар. Он, судя по всему, все еще был глубоко оскорблен.

— Но вообще я художник, — сказал Аркит. — Создаю красоту.

— А где ваши картины?

— Я вот своя картина, — сказал Аркит. — Ну, это если например.

И все у Амти встало на свои места. Безумный Инкарни, какая-нибудь Тварь Уродства считал ее почти симпатяжкой. Эли засмеялась, а Амти снова переглянулась с Неселимом.

— Просто не обращай внимания, — посоветовал он. — Это проходящие ценности.

Вот уж точно. Аркит сказал: