Дария Беляева – Ночной зверёк (страница 24)

Одним движением, по-собачьи быстрым, а оттого смазанным, парень подскочил к Аштару, развернул его к себе за плечо и сдернул со стула.

— Там было десять штук, мудак, — рявкнул он. — Десять штук!

— Ты так убиваешься, как будто это вся твоя зарплата, — мурлыкнул Аштар, за что тут же получил по уху и посреди звона, окружившего мир, услышал собственный голос. — У меня нет твоих денег! Я таких денег в руках не держал! По крайней мере, в последнее время!

Мир продолжал звенеть, будто кто-то ударил в колокол, и Аштара поволокли на улицу. Бармен и посетители проводили его заинтересованными взглядами и, отчасти, это доставило Аштару удовольствие.

Его выкинули в теплую, летнюю ночь. В баре все еще шумели люди, продолжалась жизнь, а на улице было тихо и отчетливо пахло мусором. Аштара толкнули на асфальт, и он больно ударился коленками. Впрочем, вряд ли это была бы его последняя травма на сегодня.

Аштар посмотрел на блондина и троих его друзей, будто сошедших с обложек сериалов про дворовых бандитов. Все они были выше его, больше его и, наверное, обладали опытом в драке с ним несравнимым.

Аштар попытался подняться, но очередной удар, он даже не понял от кого, пришелся в живот, заставив его отказаться от таких самоуверенных начинаний.

— Друзья, — сказал Аштар. — Давайте обсудим то, что происходит как взрослые люди?

— А мы как обсуждаем? — спросил блондин. — Ты меня обокрал!

Человек, который решил его побить не был ублюдком, не был каким-нибудь Инкарни, он был бедным парнем с окраин, для которого эти деньги многое значили. Но не меньше они значили и для Аштара. Все было справедливо, кроме жизни.

Следующий удар пришелся под ребра, и Аштар снова не понял, от кого из друзей блондина он получил пинок. А потом Аштар мог и не прикладывать сознательных усилий к анализу, потому что удары посыпались со всех сторон. Страшно не было, было просто очень больно, и отчасти эта боль была целебной. Будто Аштар таким образом чувствовал что-то важное внутри, что затекло и почти не ощущалось обычно.

Липкий, как кровь, текущая изо рта, страх Аштар почувствовал, когда один из парней взял валявшуюся рядом с мусорным контейнером арматурину. Аштар представил, как этот железный прут пробивает ему череп, и как все внутри замирает навсегда, и пропадает вместе со всем, чем был когда-то Аштар. Страх был неосознанный, инстинктивный. Он усилился, когда арматурина прошлась по его ребрам и хруст показался ему оглушительным.

Все было по-настоящему, никаких игрушек. Следующий удар мог разбить ему голову. Сердце билось в груди быстро-быстро, а вкус крови во рту почти перестал ощущаться.

А потом ушла боль.

Из сна Амти выдернула Эли. Она схватила ее за руку и почти рывком поставила на ноги.

— Не спать, — сказала Эли. Амти вздохнула и с тоской посмотрела на койку Эли, с которой ее так неистово сдернули. Вокруг царила суета, все собирались, и Амти решила немного вздремнуть, пока вокруг все неопределенно. Она надеялась, что к тому времени, как проснется, все станет более или менее понятно. Не стало.

— Куда мы едем? — спросила она у Эли.

— В пригород. Адрамаут и Мескете звонили отцу Шайху, он сказал, что в его квартирах мы можем задерживаться не больше, чем на сутки, как и договаривались.

— Вот падла, да? — спросил Шайху.

— Не могу так говорить о твоем отце.

— Но он обещал дать денег, — сказал Неселим. — Это его несколько извиняет.

Амти зевнула, потом посмотрела на Аштара. Он паковал их с Эли дорожную сумку. Интересно, подумала Амти, то, что она видела — правда или нет. И кто все-таки Аштар? Его порок мог быть связан как с клептоманией, так и с отсутствием инстинкта самосохранения.

Адрамаут хлопнул в ладоши, сказал:

— Итак, родные и близкие. Мы собираемся, пока сюда не приехали люди Шацара с бульдозерами. Прощайтесь с нашей милой Ямой! И как можно быстрее! Мы едем в провинцию, к одному надежному человеку. Постараемся не задерживаться там надолго, чтобы не подвергать нашего невольного соучастника опасности. Для начала мы закупим продовольствие и то, что может понадобиться нам. Мелькарт, Мескете и я поедем за оружием. Шайху встретится с отцом, заберет у него деньги и вторую машину. А Неселим, Эли, Амти и Аштар купят все, что нам нужно по этому списку.

Адрамаут протянул листок Неселиму. Он был вырван из блокнота Амти, и она не выдержала:

— Эй! Это была чужая вещь!

— Чужих вещей тут нет, как и чужого горя, и чужих детей, — сказал Адрамаут. Листок был исписан мелким почерком Мескете. Она указывала обычные вещи: еду, воду, лекарства, веревки и фонари, спички и зажигалки, фляжки, лопату и прочие предметы, важные для выживания. Все на случай, если им придется скрываться в лесах, видимо. Но в конце списка стоял пункт, который Амти взволновал.

Мескете написала: Зеркала. Столько, чтобы мы могли заставить ими стену в небольшой комнате.

Шайху спросил:

— А мне можно тоже с ними в магазин?

— Нет, ты их потом заберешь оттуда на машине. Как они, по-твоему, потащат столько вещей?

— Но Мескете! Почему?

— Ты бесполезный.

— И подозрительный, — сказал Адрамаут.

— И не очень умный, — добавила Мескете.

— Но мы все равно тебя любим, — прощебетал Адрамаут. — А теперь отдавайте нам свои вещи, мы погрузим их в машину и поедем за боеприпасами.

Адрамаут назвал место встречи на выезде из города, и Эли записала координаты у Амти на руке.

— Ах, малыши, мы бы с радостью отправились с вами, но нам в приличные места хода нет, — сказал Адрамаут, впрочем, без особенной грусти. Амти знала, что самое занудное и долгое дело досталось им. А ведь был еще Шайху, который вполне мог потеряться и оставить их в магазине навсегда.

Словом, задание у них было не то чтобы приятное. Но Эли и Аштар радовались.

— Только представьте, — сказал Аштар. — Сколько прекрасных вещей только и ждут нас!

— Косметика! — сказала Эли.

— Ее нет в списке, — ответил Неселим.

— Она есть в моем личном списке, этого достаточно.

Они покидали Яму навсегда. Осознание это пришло к Амти неожиданно. Яма, какая ни есть, была для них домом. И Амти успела полюбить ее, так и не поняв этого, пока не пришлось уезжать.

Амти смотрела, как Адрамаут прощается с Апсу. Апсу смотрела на него своими нежными, темными, оленьими глазами и прядала ухом.

— Убей как можно больше Псов Мира, — сказал он Апсу. — Прости меня, пожалуйста. Вот такая вот я крыса.

Адрамаут скормил ей банку тушенки, и она вылизала ее дочиста.

— Держись тут, милая.

— Адрамаут, — сказала Мескете. Голос ее был еще более резким, чем обычно. — Нет времени.

— Да. Конечно.

Они обменялись такими взглядами, что это заставило Амти тут же отвести глаза, подхватить свою сумку и двинуться вперед. То, что они делали внушало им страх, они боялись за кого-то, боялись сильно и вряд ли объектом их волнений была Апсу.

Выбравшись наружу, Амти снова оглянулась. Заброшенный завод в нежном, предрассветном свечении неба казался красивее, чем он есть. Зачем Шацару дворец здесь? Будь они в фильме, у Амти или у кого-нибудь еще из ее несчастной семьи был бы ответ. Они сумели бы сложить два и два и получить идеальное решение. Ведь все могло быть так просто и под самым их носом могли разворачиваться события, которые они были в силах остановить.

Но Амти и остальные не были героями фильма, вообще не были героями. У них едва хватало сил на то, чтобы выживать в этом мире. Они делали, что могли, но все, что они могли было простым и понятным. У них не хватало ни сил, ни времени думать о сложных вещах. Если решение не было очевидным, если ответ не был на поверхности, они не могли до него добраться — у них не было ничего чтобы узнать, что задумал Шацар.

А ведь они могли упускать самые важные вещи.

Амти думала об этом, пока они с Эли, Аштаром и Неселимом ехали в утренней электричке. Где-то внутри Амти грыз червячок сомнения, но она не понимала, в чем именно сомневается. Все было спутано и сонно, электрические провода летели над розовеющим небом, и Амти наблюдала за их течением. До центра ехать было около получаса, и Амти с наслаждением потягивалась, сидя на скамье. Стоять эти полчаса было бы намного хуже. Амти посматривала на стоящих со скрытым превосходством. Они с грохотом проносились по мосту, и за окном отливала бриллиантом блестящая гладь реки. Ее широкий рукав устремлялся вдаль и таял где-то на горизонте. Эли сидела рядом, у окна, иногда она подавалась вперед, загораживая Амти обзор и дышала на стекло, а потом рисовала пальцем сердечко. В центре сердечка всегда была буква «Э». Амти взяла ее за руку и сжала ее пальцы. Эли с готовностью ответила на это прикосновение, улыбнулась то ли отражению Амти в окне, то ли своему собственному.

Сонные люди зевали, некоторые читали книжки в мягком переплете, а кто-то пялился на своих попутчиков бессмысленно и бесцельно, раздражая окружающих. Неожиданно Аштар легонько ткнул носком ботинка Эли, сказал:

— Дура.

В ответ Эли пнула его ощутимо и, наверняка, довольно болезненно.

— Сам, — коротко сказала она, не считая нужным пояснять свою мысль дальше. Хорошо, подумала Амти, когда есть брат или сестра. Это все-таки родные люди. Она улыбнулась Аштару, и он подмигнул ей. Его красивое лицо приобрело на секунду мальчишеское выражение, но вскоре сладкая, кошачья улыбка к нему вернулась.