Дария Беляева – Ночной зверёк (страница 17)

Амти развернулась было, смирившись с тем, что задание выполнено не полностью, но Наар окликнул ее.

— Госпожа!

Амти замерла, немного погодя развернулась и поправила очки.

— Спасибо вам за выступление, — вежливо сказала она. — Вы очень верно все говорили.

Особенно про смерть и убийства.

Наар продолжал смотреть на нее сквозь толстые линзы своих нелепых очков, а потом его губы скривились в тонкой, противной улыбочке. Он сказал:

— Вы ведь не просто девушка, лишенная магии.

— В смысле? — спросила Амти. — Ну, я рисую немного еще. И учусь хорошо.

Наар засмеялся, и смех его ничуть не напомнил Амти того прекрасного, пылкого проповедника, которым Наар был пятнадцать минут назад. Наар снял очки, улыбка его изменилась, став жутковато-звериной.

— Ты — Инкарни, — сказал Наар. И в этот момент Амти поняла, что все Инкарни так или иначе чувствуют друг друга. Что не знай Амти ничего о Нааре, она поняла бы, что он есть, потому что тьма наложила свою печать на него, как и на нее. Два разных человека, вспомнила Амти, а на самом деле один.

— Только не говорите никому, — запищала Амти, делая вид, что не понимает, почему он считает, что она Инкарни. — Пожалуйста, я вас умоляю. Я ничего плохого не сделала! И не сделаю!

— Все так говорят!

— Но я правда не плохая! Я клянусь вам!

Наар перехватил ее за руку, хватка у него оказалась крепкая и болезненная.

— Пойдем со мной, я покажу тебе кое-что. Считай, что я зову тебя в гости.

— Я несовершеннолетняя!

Наар засмеялся снова, на этот раз совсем по-другому — весело и непринужденно.

— Совсем не то покажу, о чем ты подумала. Впрочем, если ты со мной не пойдешь, мне придется позвонить Псам Мира, и тогда…

В голове у Амти с воем, как машины с отказавшими тормозами, неслись мысли. Если она пойдет с ним, куда он приведет ее? Он собирается убить ее? Но зачем? Может, он хочет поговорить с ней как Инкарни с Инкарни? Может, хочет, чтобы она помогла ему в его жутких замыслах? Собирается пригласить ее во Двор? Но у нее же нет магии, она бесполезна. Может, просто хочет секса? Но это же Амти, никто не хочет с ней секса! Но если он приведет ее к себе домой, Адрамаут и Мескете будут рады даже больше, чем если бы Амти просто облазила кинотеатр.

Убить его дома, значит избежать лишних глаз и лишних жертв.

Амти сказала:

— Только отпустите меня, я сама пойду. Это подозрительно, что вы меня куда-то тащите.

— Поверь мне, если будет надо, я сумею тебя удержать.

Амти выдернула руку, но Наар и не держал ее слишком крепко, по крайней мере сейчас.

— Меня будут искать, — сказала она слабо.

— Конечно, будут. Особенно родители. Будущее принадлежит позжеродившимся, как говорят.

Амти посмотрела на его лицо, она никак не могла определить, красавец он или крыса все-таки. Будто на самом деле у него было два обличия. Некоторое время они шли молча, и Амти подумала, что, может быть, Мескете и Адрамаут на это и рассчитывали. Думали, что он узнает в ней Инкарни и доверит ей больше.

Наконец, Наар прервал тишину, неловко кашлянув.

— Я был таким же как ты. Давно.

Лицо Наара осветил холодный свет луны, в этот момент он показался Амти мертвым. Да, да, точно, именно так должны были выглядеть мертвецы из сказок, когда они вставали из-под земли.

— Каким? — спросила Амти, чтобы заставить его сказать еще что-то, чтобы иллюзия его мертвенности развеялась.

— Слабым, — ответил он. — У меня долгое время не было магии. Я работал прислугой в домах богатых и уважаемых господ, и очень хотел повелевать.

— Но у вас ведь и сейчас нет силы, — сказала Амти, продолжая делать вид, что не понимает, о чем Наар говорит. Он принялся насвистывать известную песенку, слова которой «солги мне, чтобы узнать лгу ли я», так легко ложились Амти на язык, что ей захотелось подпеть. Некоторое время они шли молча. Наар жил в одной из старых, довоенных, пятиэтажек, чудом уцелевших и еще большим чудом стоящих сейчас. Он галантно пропустил ее в подъезд.

— Ты не пытаешься сбежать, — заметил он.

— А куда мне бежать? — спросила Амти.

Наар жил в бедной квартире, обстановка в которой больше напоминала о номере в гостинице, нежели о чьем-то доме. Вещей здесь было мало, зато прямо в коридоре стояла сумка. Это было место, из которого в любой момент готовы были сбежать. Ничего по нему нельзя было сказать о его хозяине. Может быть, кроме одного: он или тщеславен или безумен. Единственной отличительной чертой было обилие в квартире зеркал. В каждой комнате по одному большому зеркалу, обязательно в человеческий рост. Зеркало в гостиной занимало почти половину стены, как будто было установлено вместо телевизора, напротив него даже стоял диван.

— Добро пожаловать в мой дом, госпожа, — сказал Наар.

— Спасибо за приглашение, — ответила Амти. И ей захотелось засмеяться: такие-то они два очень вежливых воплощения зла.

Наар проводил ее в гостиную, достал из шкафа для сервиза, где ни одной чашечки не было, бутылку вина.

— Хочешь?

— А говорили не для того ведете, — сказала Амти. — А теперь предлагаете вино.

— Я предлагаю тебе из вежливости, — ответил Наар. — Ведь это неправильно — не предложить девушке выпить прежде, чем перейти к делу.

— Давайте сразу перейдем к делу, — пробормотала Амти. Наар вдруг резким движением отбил горлышко от бутылки.

— Штопора нет, — пояснил он, когда Амти вздрогнула. Наар отпил вина не обращая внимания на то, как осколки порезали ему губы. Он был безумен, как и все Инкарни, Амти это понимала и все же удивилась.

— Так вот, я был таким же как ты, то есть, я был никем. Девочка, даже я сам себя не любил. До того момента, когда однажды я почувствовал внутри темноту. Там, куда я даже не заглядывал, хранилась сила, которой я так хотел.

Наар задумчиво облизнулся, и Амти увидела, что язык у него длиннее человеческого и алый, как кровь.

— В то время я работал у человека, который даже не обращал на меня внимания. Он был герой Войны, уважаемый человек. Я был для него не больше, чем земля, устилавшаяся ему под ноги. У него была прекрасная жена, о да. Очень красивая женщина. Сука. Первое что я сделал, когда обрел свою силу. Заставил ее покончить с собой. Я заставил ее выстрелить себе в лицо прямо рядом с ним. Он спал в их постели, когда она сделала это. Полагаю, ее кровь его забрызгала. Этого я не знаю, когда он вышел из комнаты, лицо его уже было мокрым от слез. Знаешь, в чем была проблема?

— Вам стало стыдно?

— Я любил эту суку, его жену. И я убил ее, чтобы ему отомстить. У нее было прекрасное лицо. Я просто не хотел его больше видеть. Так вот, как тебе эта история?

— Сложно сказать.

Амти прижимала к себе сумку, рассматривала свои ногти, стараясь не впускать эту историю в сознание.

— Знаешь, чем она закончилась?

— Вы здесь. Так что вашим спасением.

— Я думал, что мне некуда бежать. И я порезал себе вены. Уже теряя сознание, я испугался. Я подался вперед, мне хотелось схватиться за свое ускользающее отражение. И тогда…тогда настоящий мир открылся мне.

Амти посмотрела в зеркало перед ними, увидела отражение Наара, его резкие, сильные жесты и саму себя, сжавшуюся в комочек.

— В тебе живет такая же тьма, как и в любом Инкарни. Ты должна, как и любой Инкарни, в конце концов попасть домой. Сегодня я сделаю тебе большой подарок.

— Отпустите меня? — спросила Амти. Она не понимала, где боится по-настоящему, а где играет. Она коснулась ямки, между ключиц, надавив на глаз. Тревога, тревога! Тревога, ну же!

— Нет. Помогу тебе попасть туда, где твое место, — сказал Наар. Он взял очки, надел их, поправив с дурацкой, смешной неловкостью.

— Что ж, начнем?

— Что начнем?

— Чтобы попасть туда в первый раз, — сказал он учтиво. — Нужно балансировать на грани смерти. Поэтому вряд ли процедура будет приятной.

Амти резко встала, сумка упала с ее колен.

— Ой, вы знаете, я не слишком хочу в то загадочное место! Мне завтра в школу и родители будут волноваться.

— Разве тебе не страшно быть здесь, где ты всем чужда, бояться причинить боль кому-то? Разве тебе не хочется освободиться от всего?

— Понятия не имею, — сказала Амти. А потом они с Нааром одновременно посмотрели на ее сумку, лежавшую на полу. Блокнот выпал из нее, угораздило же его раскрыться именно на той странице, где Амти рисовала план здания.