Дария Беляева – Ни кола ни двора (страница 21)

Нужно было расплакаться при нем, но я сумела только в своей комнате. Выкурила еще сигарету, сунула бычок в шкатулку с колечками.

Если мама переспала с Толиком, подумала я, значит она не любит папу?

Или любит недостаточно.

И Толик меня не любит.

Никто никого не любит в этом безрадостном, пустом мире на краю Вселенной.

Рыдала я долго, потом решила, что пусть он меня не любит, насильно мил не будешь, как говорит в таких случаях народ.

Но пусть переспит со мной, в таком случае, и валит, куда хочет. Пусть станет интересной историей с несчастным концом. Концом, ха-ха.

Я утерла слезы, умылась и стала думать. Что же я могла ему предложить? Наверняка, ему хотелось женщину, в конце концов, он недавно освободился. С другой стороны, может, он и не сам по себе гулял, а с дамами.

Но, в конце концов, говорят, что мужчинам очень нравятся голые женщины. То есть, в принципе, достаточно было выйти к нему без одежды.

Я разделась, посмотрела на себя в зеркало. Вид хотелось бы более праздничный. Тогда я взяла свои старые блестки-тени, как-то мы купили их в итальянском дьюти-фри. Я ими почти не пользовалась, на глазах они ощущались не очень-то комфортно.

Я высыпала на ладонь здоровую горсть и провела рукой по своему животу. Остался перламутровый след, будто от крыла бабочки, только ярче, намного ярче.

Я вымазала все тени, распределила их по лицу и телу, избегая, конечно, как раз таки области, для которой они были предназначены.

Я раздумывала, стоит ли брить лобок, блестела и чувствовала странную дрожь. Слез больше не было, вместо них только ощущение горячих глаз. Я подняла руку, и свет отразился от нее. Какая красота, подумалось мне. Сейчас я спущусь к нему, и он увидит меня голой, и захочет меня. А потом можно будет рассказывать подружкам:

– Я вся обмазалась блестками, вышла к нему без одежды, и мы стали целоваться. А потом он вставил в меня, и это было ужасно больно.

Или ужасно хорошо. В конце концов, не так уж важно.

Тут я услышала Толиков кашель. Толик поднимался ко мне.

Я почему-то ужасно испугалась, щеки залила краска. Я быстро напялила на себя шорты и майку, потому что боялась, что с нижним бельем буду возиться долго, и он застанет меня полуголой.

А ведь еще минуту назад я собиралась выйти к нему без одежды вовсе.

Он распахнул дверь безо всякого предварительного стука. Заехал кулаком по косяку только, когда она была уже раскрыта.

– Можно?

– Да, – сказала я слабым, хриплым, совсем незнакомым мне голосом. Я глянула на себя в зеркало. Мне не хотелось, чтобы он заметил, в каком я виде.

– Какая ты блестючая, – протянул Толик. – Это ща модно?

– Да, – сказала я быстро. – Что вам надо?

– Я, это, извиниться хотел. Я всю дорогу такой. Сначала скажу – потом додумаю. Так голова моя работает. Я тебя обидеть не хотел ваще. Давай мириться с тобой. Вот я ща поеду по делам, а приеду, хочешь, во, поговорим о чем-нибудь? Ты что последнее читала?

– «Случай в Лиддингтоне».

– Это че?

– Рассказ Пристли. Там один чиновник едет в поезде, попутчик говорит ему, что все люди либо умерли, либо мертвы, и чиновник сходит с ума.

– Нормас.

– А вы любите читать?

– В тюрячке все любят.

Я хотела спросить, какая его любимая книга. А если он спросит, какая любимая книга у меня? Я могла бы назвать «Собачьи годы» Гюнтера Грасса, я читала этот роман, он мне даже понравился, но так было бы не совсем честно. А я решила быть честной.

– Моя любимая книга «Вверх по лестнице, ведущей вниз». Это про учительницу. Она ужасно трогательная. И еще «Битвы по средам», это про ученика. Тоже ужасно трогательная. Я люблю трогательные книги.

Толик улыбнулся мне, я его умилила. Что ж, подумала я, сейчас или никогда. Я сделала шаг вперед.

– А какая ваша любимая книга?

– Да хер знает. Мне все книги понравились, которые я прочитал. Бхагавадгита, может, не знаю. Там сюжет забойный. И мудрые не скорбят ни о живых, ни о мертвых. Богу бы понравилась, а мне нравится то, что зашло бы Богу по моему мнению.

Я сделала еще пару шагов к нему.

– Вы – очень интересный человек.

– Волшебный, – сказал он. Почему-то Толику нравилось это слово.

Оставшееся расстояние между нами я преодолела быстро и отчаянно.

– Пожалуйста, – сказала я. – Я вас хочу, Толик.

Прежде, чем он успел что-либо ответить, я попыталась запустить руку ему в штаны. Интересно, подумала я, какой он наощупь? Будет ли его член твердеть под моей рукой?

Но я так перепугалась, что попала рукой Толику в карман. Во-первых там был нож, складной, конечно, но сомнений в том, что это, у меня не было. Еще я нащупала кучу каких-то мелких, металлических вещей. Я так испугалась, что отдернула руку. На пол полетели мамины бриллиантовые сережки, а на указательном пальце у меня осталось ее кольцо с изумрудом.

Толик поглядел на рассыпавшееся золото с тоской, затем достал целую пригорошню украшений: кольца, серьги, цепочки, кулоны. Папа постоянно дарил маме украшения, их было у нее великое множество, мама радовалась им, а потом тут же о них забывала. Она носила только дешевенькие сережки с давно выцветшим искусственным топазом, первый папин подарок, привезенный им из города его детства.

– Ну что, сдашь меня? – спросил он. – Рита, не будь крысой, мне нужно лавэ.

– Но зачем? – спросила я.

– Чтобы помогать людям, – ответил Толик. – Без денег ща никуда. Такое нынче общество. Сам не рад.

– Толик, идите работать.

– Да влом, – ответил он совершенно искренне. – А так бы пошел, конечно. Алечка цацки все равно не носит. Они ей не нужны, так что это не грех. Бог бы сам у нее своровал их и раздал нуждающимся.

– Бог запрещает воровать.

– Он разрешает в особых случаях, – сказал Толик туманно, пояснять свою мысль он явно был не намерен. – В чем понт какой-нить бичевской работы, когда надо добро творить. Ну все, я пошел творить добро.

Он развернулся, но я схватила его за руку.

– Толик, я все расскажу родителям.

Он вздохнул, покачал головой и цокнул языком:

– Ладно, че тебе надо?

Я сказала:

– Возьмите меня с собой. Туда, куда вы идете. Тогда я буду молчать. Можете на меня положиться.

Толик обернулся ко мне.

– Да?

– Да.

– Ну, тебе это будет неинтересно, наверное, – протянул он. И тут я поняла: Толик все спланировал. Может быть, не в деталях, но он хотел меня заинтересовать, хотел, чтобы я пошла с ним, более того, чтобы я сама этого желала.

– Ладно, – сказал он деланно неохотно. – Только надень что-нибудь поприличнее, услышала?

– Услышала, – сказала я. – Сейчас.

Он еще некоторое время смотрел на меня, словно я должна была переодеваться прямо перед ним, а потом вышел.

– Буду ждать тебя внизу! Надеюсь, Алечка нас не спалит.

– Нет, – крикнула я. – Мама сегодня до вечера. У них кто-то важный приезжает.