Дариус Хинкс – Мефистон. Поход к Неумершим (страница 39)

— Можно ли ему доверять? — поставила вопрос ребром Алахра.

— Ваше величество, — ответил немесор, — наши криптеки едва ли в состоянии понять принцип работы устройства, а даже если бы могли, то никогда бы не подвергли сомнению волю фаэрона. Если бы им удалось запустить оркестрион, они использовали бы его как бомбу, как того хочет повелитель. Поэтому, если есть хоть малейший шанс, что этот чужак сможет раскрыть истинный потенциал машины, тогда у нас просто нет иного выбора, кроме как довериться ему.

Алахра слегка приподняла меч, словно собираясь напасть на немесора.

— Не вздумай приказывать мне.

— Ваше величество, вы меня неправильно поняли. Я лишь сказал, что у нас нет…

— Погодите, — прервал его Ксхартех. Пока хенисские аристократы спорили, он поднял призму и повернул ее к ближайшему факелу. Как только линза поймала свет и преломила его, стекло вспыхнуло радугой, и комната стала похожей на медленно вращающийся калейдоскоп. Когда разноцветные краски заиграли на лицах присутствующих некронов, Ксхартех нажал переключатель на шестиугольном корпусе. — Я приобрел ее во время Состранских войн. Светоделитель создает эффект замедления времени, и, если я включу призму, эти лучи станут не просто красивыми огоньками.

Алахра приняла боевую стойку, подняв меч, но немесор предостерегающе положил руку ей на плечо.

— Если я захочу, — продолжил Ксхартех, — эти огни перебросят нас всех далеко в будущее. И к тому времени, как ваш меч обрушится на меня, ваше величество, Морсус и его солнце давно сгинут. И если звезды еще будут существовать, вы будете обречены скитаться среди них в одиночестве.

Алахра застыла, готовая сразить его.

— Ладно, — сказал гелиомант. — Позвольте мне проиллюстрировать наглядно. — Он изменил конфигурацию корпуса призмы, и лучи образовали единственный пучок белого света, который упал на лицо немесора. Его металлическая оболочка сразу начала мерцать и исчезать там, где свет касался ее.

Техерон попятился, поднимая оружие.

— Чего ты хочешь, криптек? — потребовала ответа Алахра.

— Того же, что и вы, — пожал плечами Ксхартех, — Смотрите. — Он тряхнул призму, снова рассеивая ее свет. Оболочка немесора опять прояснилась. — Я мог бы вычеркнуть вас из истории или заслать далеко в будущее — да и вообще сделать все, что пожелаю, но не сделал этого. Я пришел сюда не за этим. Я начал все планировать за десятилетия до того, как отправился на Морсус. Мы с остальной частью конклава запустили процесс, как только получили ваши сообщения. — Он щелкнул выключателем на призме, и свет погас. — Вы можете мне доверять.

После нескольких секунд колебания Алахра опустила меч и кивнула немесору.

— Есть еще кое-что, — вставил немесор Техерон, регулируя звездную карту, чтобы показать флот некронских крейсеров на высоком якоре над Морсусом. — Еще одна причина действовать быстро.

Ксхартех подошел ближе и увидел инопланетный глиф — крылатую каплю крови, мерцающую в центре флота.

— Галактика вспомнила о нас, — сказал Техерон.

— Что вы имеете в виду? — недоумевающе произнес Ксхартех. Чужеродный символ казался ему знакомым, но не был похож на встречавшиеся ему альдарские руны. — Выглядит как человеческий.

Немесор кивнул.

— Но это не столь грубые твари, как те, что на Морсусе. На этом корабле есть колдун. Он изучил наши методы ведения войны и владеет той же силой, которую использовали вероломные во время Войны в небесах. Конечно, колдун демонстрирует лишь слабое подобие магии альдари, но все же он шаман или какой-то религиозный наставник. Кем бы он ни был, этот маг сплел вокруг своего корабля паутину психической энергии настолько ослепительную, что она выделяется даже на фоне эфирной бури.

— Низшие расы не представляют угрозы дому Хениси, — заявил Ксхартех. — Даже если он колдун, в вашем распоряжении целые легионы. Какой вред может причинить глупая обезьяна?

Немесор покачал головой:

— Разумеется, никакого. Меня не волнует этот шаман. Или слабая защитная прослойка, которую он создал вокруг своего звездолета. Он и его сородичи были бы уже мертвы, если бы не задержали нас, прося аудиенции у фаэрона. Но присутствие этого чародея послужит маяком для примитивных видов. На долгое время нас оставили в покое, пока младшие расы пытались справиться с приходом эфирной бури. У них нет надежного, научного метода космических путешествий, что, уверен, вы и так знаете. Они полагаются на молитвы и удачу, пересекая измерения. Но туда, где приземляется одна группа, за ней всегда следуют другие. Когда низшие расы пришли на Морсус в прошлый раз, они назвали эту операцию крестовым походом и втянули нас в пучину бесконечной войны. Они сражаются без всякого благородства, криптек: просто топят своих врагов армиями, такими же огромными, как целые народы. Они — самый недостойный противник. И если мы не активируем оркестрион как можно скорее, то окажемся в ловушке затяжной кампании, тогда как эфирный шторм будет продолжать расти. А наша тактика определится царскими развлечениями, из-за чего мы можем даже проиграть. Я не смогу руководить нашими силами разумно, ведь фаэрон спятил. Мы должны успеть до того, как сюда прибудет больше людей.

— Мы разделяем одни и те же стремления, господа, — с облегчением произнес Ксхартех, наконец услышав здравые мысли. — Если вы доставите меня к оркестриону, я попробую привести его системы в рабочее состояние. Он может — и должен — быть чем-то гораздо большим, нежели обыкновенная бомба. Эта машина станет основой вашей новой империи.

Алахра и немесор переглянулись.

— Да будет так, — сказала Алахра.

— Но остается еще проблема его величества фаэрона, — напомнил Ксхартех.

Алахра с лязгом постучала по клинку.

— Я разберусь с ним, когда придет время. — Она Махнула рукой Хаттусилу. — Да, и еще кое-что.

Аристократка резко выхватила клинок и атаковала — в воздухе мелькнуло пятно темно-красного металла. Ксхартех отпрянул, подняв руку для защиты, однако ему ничего не угрожало. Вдруг Хаттусил, дергаясь, рухнул на пол в каскаде электрических искр, а его череп со звоном исчез во тьме. Варгард попытался встать, но, прежде чем успел пошевелиться, Алахра обрушила на него шквалов ударов мечом и обратила его тело в груду искрящего хлама.

Ксхартех потянулся за одной из линз, но дворянка отскочила от останков и прижала клинок к горлу гелиоманта.

— Вздумаешь предать меня, — сказала она ровным голосом, — и твоя смерть будет не столь мирной, как смерть твоего слуги.

Ксхартех уставился на своего расчлененного телохранителя, с которым путешествовал на протяжении веков, но гневная тирада так и засоряла у криптека в горле, когда он узрел мощь, наполняющую Алахру.

Он молча кивнул и позволил немесору вывести себя из комнаты.

Глава 10

— Спускайся давай, — прошипела Луренс, когда Эскол обернулся к ней.

Он сидел на корточках возле лестницы, сжимая в руке лазерный пистолет и глядя вверх на бесконечное сияние шахты. Позади Луренс притаились остальные сабиняне. Их было меньше сотни человек — все, что осталось от гарнизона. Ни один из них не оспаривал ее права командовать, ни один не отказывался подчиняться. Все до единого Могильные Крысы были готовы драться; все, что им требовалось, так это лидер, и Луренс была полна решимости не подвести соратников.

— Лорд Мефистон дал простой приказ, — сказала она, махнув пистолетом в сторону лестницы. — Мы доберемся до ворот Инфернум Прим, устроим там переполох, а затем уйдем с максимальным шумом.

Эскол кивнул, но не двинулся с места.

— Я же говорила, что была бы рада пойти первой, — шикнула она, схватив его за руку.

Эскол оглянулся на туннель и подмигнул Гэдду.

— Я просто подумал, что ты захочешь обнять меня в последний раз, — пошутил он.

Луренс выругалась и отпустила его.

Эскол с усмешкой отсалютовал и стал медленно спускаться по ступенькам, подняв пистолет. Он исчез из виду, но через несколько секунд негромко свистнул, давая понять, что все чисто.

Луренс последовала за ним вместе с Гэддом и остальными гвардейцами. Их сопровождали Варус и два других огрина с массивными абляционными дрелями. Недолюди держались позади, чувствуя на себе настороженные взгляды солдат, пока протискивали свои крупногабаритные тела вниз по лестнице.

— У меня от них мурашки по коже, — поделился переживаниями Гэдд, заметив, что Луренс наблюдает за буграми. — Жаль, мы не могли отправиться в одиночку.

Луренс покачала головой:

— Ты же знаешь, почему Мефистон послал их с нами. Только бугры разбираются в тех подрывных зарядах.

Гэдд поморщился:

— Они не люди.

Луренс пожала плечами:

— Элиас был человеком, и я начинаю думать, что это слово переоценивают. Он никогда бы не привел нас в тот собор, зато Кровавые Ангелы сделали это. Но люди ли они? Не уверена. И если бы они не пришли и не поговори с буграми, мы бы так и не узнали про эти бомбы, а просто вернулись в казармы, где полезли бы в бутылку, как Элиас, ожидая смерти.

Гэдд никак это не прокомментировал, но выражение отвращения осталось на его лице, когда огрины последовали за ними.

Врагов не наблюдалось, поэтому воины продолжали спускаться через десятки уровней, проверяя каждую галерею на наличие признаков недавнего движения, а затем направлялись дальше.

Следующая камера огибала шахтный ствол — бездонную дыру, над которой свисал хвост разорванных цепей.