Дариус Хинкс – Мефистон. Кровь Сангвиния (страница 49)
— Скажи мне, за что ты сражался! — потребовал Зорамбус, отвесив драгуну тяжелую звонкую пощечину.
— За Обет! — Мужчина выругался и плюнул кровью в лицо лжепророку. — Чтобы остановить неверующих, скрывающих силу Императора от Него. Чтобы освободить Окаменелый меч, дабы его можно было использовать для очищения Галактики от…
— Нет! — Зорамбус издал безумный смешок. — Нет, ошибаешься! Ты лишь пешка в игре. Нет, даже не в игре. — Он расхохотался. — В розыгрыше!
Солдат нахмурился в растерянности, но Мефистон кивнул и громогласно произнес, позволив психической буре, все еще завывавшей в его костях, разнести его голос по долине:
— Это состязание. — Он поглядел на отражение над головой. — Ты скрыл Дивинус Прим, чтобы вы могли сыграть в игру.
— О, а ты хорош! — рассмеялся Зорамбус, снова взглянув на серафимов. — Он делает вид, что удивлен, но кто, как вы думаете, был в этой игре моим соперником?
Стоявшие рядом с Антросом сороритас переглянулись. За суровыми масками промелькнула тревога.
— Должен признать, ты сыграл хорошо, брат. — Зорамбус неохотно кивнул Мефистону в знак уважения. — А вот канониссы я не вижу. Думаю, ее ты убил первой? — Он бросил драгуна на землю и небрежно взмахнул мечом. — А хотя… неважно.
Он еще раз взмахнул мечом, и Антрос переглянулся с Рацелом, запоздало осознав, что происходит. Колдун выводил в воздухе руну.
— Покиньте стены! — приказал Мефистон, поглядев на стоявших вокруг Сестер Битвы.
Одни шагнули прочь, подчиняясь, другие же с сомнением посмотрели на него.
— Где святая Офиуса? — прошептала одна.
— Я не видела ее с тех пор, как явился Астра Ангелус.
— Немедленно! — воскликнул Мефистон, спрыгнув со стены; за его спиной распахнулись крылья.
— Зорамбус тянул время, — процедил Рацел, посмотрев на серафимов. — Он заговаривал нас, а сам готов…
Раздался вопль, когда Зорамбус вонзил меч в грудь мучимого им драгуна.
Мефистон полетел по воздуху, широко расправив эфирные крылья. В руке его пел от жажды Витарус.
Чернокнижник улыбнулся, подняв окровавленный меч.
Властелин Смерти обрушился на Извечного Принца с такой силой, что они пропахали в дороге борозду. Мефистон замахнулся Витарусом, но колдун ускользнул, превратившись в размазанное световое пятно, чтобы снова возникнуть в паре метров от библиария. Лицо его то ухмылялось, то скалилось.
Старший библиарий вскочил на ноги и нацелил Витарус в голову противника. Клинок содрогнулся, извергая жидкое пламя. Зорамбус едва успел отвести огонь в сторону при помощи собственного меча и, попятившись, споткнулся о груду трупов. Зорамбус насмешливо улыбался, отступая под напором к краю дороги.
— Слишком поздно! — расхохотался он, бросив взгляд на стены Вольгатиса.
По крепости пронесся низкий подземный стон.
Стоявшие рядом с библиариями серафимы тревожно переглянулись, но не сдвинулись с места. Рацел поглядел на огромный портик внизу; в его усмешке сквозило раздражение.
— Уходите! — гаркнул он на женщин, но те остались стоять, с сомнением глядя на эпистолярия. — Вы умрете, — сказал он, словно говоря с непослушными детьми. — Стены Вольгатиса рушатся.
Сестры Битвы заозирались, постепенно понимая, о чем речь. Все огромное здание тряслось и содрогалось, раскалывались кости и камни, к небу вздымались клубы пыли. Когда по стенам пробежали трещины, Рацел схватил Антроса за руку:
— Лексиканий, тебе понадобятся твои крылья.
Антрос поглядел на обрыв и кивнул. Наконец осознав опасность, серафимы стали спрыгивать на снежные склоны и уноситься прочь от Кровавых Ангелов на прыжковых ранцах. Поднявшись вслед за учителем на парапет, Луций лишь сейчас увидел размах сотворенного Зорамбусом заклинания.
Прежде удерживавшие портик громадные статуи вставали с коленей и расправляли плечи. То были шесть каменных колоссов, каждый почти двадцати метров высотой. Лица их стерлись за прошедшие эпохи, вместо глаз виднелись пустые провалы. Когда библиарии приготовились к прыжку, статуи выпрямились и сбросили многовековое бремя, сорвав древний фасад Вольгатиса, словно бумажную маску. Подобная горе крепость начала оседать, извергая камни и дым, словно в нее врезалась боеголовка. По ущелью разнесся грохот рушащихся стен, над дорогой поднялись тучи дыма, смешавшегося с падающим снегом.
Библиарии прыгнули в пустоту, чувствуя, как уходят из-под ног стены. Гибнущая крепость застонала. Антрос призвал кровавые крылья и спикировал в густые клубы вслепую, сопровождаемый градом обломков. В полете он потерял Рацела из виду.
Когда внезапно из облаков пыли и снега появилась земля, лексиканий едва успел выйти из пике. Он приземлился и, спотыкаясь, пробежал по трупам среди выгоревших остовов танков.
Луций резко обернулся и увидел нависшие над ним смутные силуэты шести каменных голиафов. Исполинские големы шли навстречу лавине обломков и молотили по стенам кулаками размером с танк, давили ногами древние опоры и колонны. Грохот, и без того оглушительный из-за акустики узкого ущелья, стал поистине апокалиптическим. Антрос пораженно смотрел, как гибнет Вольгатис.
— Окаменелый меч, — прошептал он, но предсмертный крик обители заглушил его слова.
В дыму замерцали огни, и Антрос, спотыкаясь, побрел по пыли, сжимая болт-пистолет. Мефистон стоял на башне подбитого танка, подняв руку к небесам. Над ним в кровавой сфере кружил Зорамбус.
Когда Луций приблизился, он увидел, что доспех Мефистона покрыт узором из черных линий — трещинами шириной в волос. Местами фрагменты брони откололись, обнажив плоть, окутанную тьмой.
Антрос шел к повелителю, пытаясь устоять на ногах, несмотря на сотрясавшие долину толчки. Терзавшие его еще на Ваале предательские сомнения вернулись. Лексиканий смотрел, как старший библиарий дрожит и сыпет искрами, словно дрова в костре. В нем было что-то… почти демоническое.
Но лицо Властелина Смерти осталось все таким же непреклонным и спокойным. Что бы Дар ни делал с его плотью, он не ослабил волю. Антрос тряхнул головой, пытаясь избавиться от дурацких мыслей.
— Клинок! — воскликнул он, пытаясь быть услышанным сквозь яростный рев кровавых чар.
Кружившая вокруг Зорамбуса алая клетка искрила, будто огромное силовое оружие, отчего воздух рябил и трещал. Колдун бил по внутренней стене сферы своим фальшионом, и каждый удар сопровождался вспышкой психических сил, но сфера лишь растягивалась, поглощая удар. И каждый раз чернокнижник выл от злости.
Мефистон непонимающе покосился на Луция.
— Вольгатис! — воскликнул Антрос, показав посохом на осыпающиеся стены и бесчинствующих гигантов. — Он уничтожил крепость!
Мефистон запнулся, только сейчас заметив эпический размах разрушения. Он опустил руки, на мгновение забыв о пленнике.
Зорамбус воспользовался этим, с удвоенной яростью ударив по окружавшей его багровой сфере. Он рассек ее мечом и хлынул из сферы, шлепнувшись на дорогу в фонтане крови; его доспехи стали такими же красными, как у Мефистона. Кровь барабанила по его спине, но колдун все-таки смог встать и попятился прочь от Властелина Смерти, поскальзываясь и опираясь на меч, как на костыль.
Мефистон отвел взгляд от осыпающихся стен крепости, поглядев на Зорамбуса, затем снова обратил лицо к Вольгатису.
— Значит, мы оба проиграем, — рассмеялся чернокнижник, кашляя и брызжа слюной. — Окаменелый меч дос…
А затем его глаза расширились от изумления, когда острие мерцающего клинка вышло из его груди. Спотыкаясь, колдун шагнул вперед и в падении соскользнул с меча, который, как оказалось, сжимал в руках Рацел, стоявший позади него с суровым лицом.
— Поражения бывают разные, — сказал эпистолярий, занося меч для нового удара.
Зорамбус ухмыльнулся, а затем рассыпался на части, превратившись в хлынувший на землю поток серебристых созданий.
Рацел скривился от отвращения, увидев, как к нему ползут твари, похожие одновременно на змей и насекомых. Они выглядели как чешуйницы-переростки; добравшись до Рацела, существа накинулись на его доспехи и принялись судорожно искать уязвимые места в керамитовой броне.
Мефистон отвернулся от гибнущего Вольгатиса и направил на эпистолярия меч. С острия Витаруса сорвалась молния и заметалась между серебристыми тварями, сминая и обращая в пепел их сегментированные тела.
Рацел отшатнулся и дико замолотил одной рукой по нагруднику, давя мечущихся тварей, в то время как другой поднял психосиловой меч.
Антрос направил на учителя свой посох и тоже выпустил разряд пламени, окутавший учителя ореолом пси-огня.
Чешуйницы перемещались невероятно быстро, и Антрос закричал, увидев, что они добрались до обнаженной шеи эпистолярия.
Мефистон, все такой же спокойный, шагнул вперед и сделал рубящий жест свободной рукой, разбросав еще больше тварей. Он собирался вновь ударить Витарусом, когда в считаных метрах от него, рассыпая камни и разрывая стену снега и дыма, промчалась какая-то фигура.
Властелин Смерти замер, заметив сестру-серафима, бегущую к ним сквозь взвихрившиеся клубы пыли. Это была святая Офиуса. В керамите ее силовых доспехов зияли широкие пробоины, сквозь которые текла кровь, вуаль исчезла, отчего ее освежеванное багровое лицо резко выделялось на фоне белого пейзажа. Женщина стонала от боли, и жить ей оставалось недолго, но при виде Мефистона в ее глазах зажегся ликующий огонь.