Дариус Хинкс – Мефистон. Кровь Сангвиния (страница 30)
Кровавые Ангелы собрались вокруг Мефистона в центре перекрестка, приковав к себе еще больше ошеломленных взглядов. Астартес казались нерушимыми бастионами в потоке смертных: те расступались в тревоге и страхе, некоторые уже звали стражу.
«Даже знающие об Окаменелом мече не станут говорить о нем открыто, — раздался в голове Антроса голос Властелина Смерти. Когда Рацел кивнул, Луций задумался: а обращался ли Мефистон к нему? — Это предмет их веры, обсуждаемый только в самых священных обрядах».
Мефистон выразительно посмотрел на Луция, и тот понял, что и в самом деле должен был это услышать. Он вновь огляделся, гадая, не стоит ли проникнуть в сознание местных жителей в поисках воспоминания, способного привести к цели, и даже предпринял такую попытку, но тщетно. Какое бы колдовство ни скрывало Дивинус Прим, оно все так же затуманивало его внутреннее зрение. Одна лишь попытка заставила Луция скривиться: он увидел только расколотое отражение собственных мыслей, лишь идеи и надежды, извлеченные из глубин его памяти. Чем сильнее он старался проникнуть в чужие мысли, тем больше ему казалось, что его собственный разум исследуют. Ощущение было крайне неприятным. Он собирался спросить Рацела, не ослеп ли тот, но тут суматоха, вызванная их прибытием, привлекла внимание одного из осажденных беженцами сановников.
— Здравствуйте… — заговорил тот, проталкиваясь через толпу спорящих торговцев, но тут остановился, увидев перед собой Мефистона.
Человек выглядел напыщенным и явно собирался чего-то требовать, но запнулся, и кровь отхлынула от его лица. Он перевел взгляд с мертвенного облика Мефистона на Рацела, смотревшего сердито и пренебрежительно, а затем на нечеловечески прекрасного Луция, и потряс головой, открывая и закрывая рот, явно забыв, что же собирался сказать.
Пресвитер Бреннус вышел из-за спин Кровавых Ангелов, и мужчина заметно расслабился, наконец увидев обычного человека.
— Братья, — заговорил священник, видя, как из толпы появляется исповедник, — добро пожаловать в Мормоту. Я пресвитер Кайриак. Откуда вы прибыли? — Он встревоженно покосился на Кровавых Ангелов и заметил капитана Ватрена и его бойцов, пробирающихся к ним. — И кто ваши спутники?
— Тарнское аббатство пало! — закричал Бреннус, шагнув навстречу ему, споткнулся и схватил пресвитера за руки, — Просветленные распяли всех, кто отказался присоединиться к ним! Отступники придут сюда! Разрушат стены, перереж…
— Успокойся, брат мой, — ответил Кайриак, обняв Бреннуса. — До нас дошли вести о зверствах в аббатстве, но здесь тебе нечего страшиться. — Он обвел жестом толпу. — Архикардинал Дравус призвал сюда всех, кто еще предан имперской вере. Три полных полка Вольсканских драгун отринули отступничество братьев и пришли сюда, дабы сражаться за архикардинала, с каждым днем прибывают все новые солдаты. — Его глаза сверкнули от гордости. — Здесь также собрались тысячи ополченцев. Зорамбус идет навстречу своей гибели, брат. Вскоре е его бесчинствами будет покончено, и когда архикардинал уничтожит проклятого лжепророка, то свершит еще большее чудо. Он намерен вернуть нас в объятия Императора.
— О чем ты, брат? — спросил его Зин.
Пресвитеру с трудом удалось сдержать воодушевление — столь сильным оно было, — но ответил он все же тихим голосом.
— Архикардинал много дней молился в пустошах, и Император ниспослал ему видение. Дравус стремится найти путь к избавлению от нечестивого безмолвия, окутавшего нас, и вернуть нас в лоно Империума.
— Видите? Видите, что вы сделали, мой господин? — Исповедник торжествующе посмотрел на Мефистона. — Одно лишь ваше присутствие в этом мире сокрушает проклятие. Это не может быть совпадением. События разворачиваются, как предначертано!
Пресвитер Бреннус обмяк в руках Кайриака, не выдержав истощения и нахлынувших чувств.
— Прости меня, брат, — сказал священник, сострадая мукам соратника. — Я должен отвести тебя в больницу.
Он подозвал других жрецов и приказал им позаботиться о Бреннусе. Зин же прочитал короткую молитву над почти бесчувственным пресвитером и пообещал навестить его, как только сможет.
— Отведи нас к архикардиналу, — сказал Рацел, едва Бреннуса увели.
— Брат… — Кайриак поморщился и посмотрел на Зина, явно ожидая поддержки. — Уверен, ты понимаешь, что, даже будь это в моих силах, я не стал бы просто приводить незнакомцев к архикардиналу. Уверен, что твои спутники не представляют опасности, но мне нужно какое…
Эпистолярий выступил вперед, и солнце сверкнуло на его прекрасных, выкованных искусным мастером доспехах. Он был столь велик, что накрыл Кайриака тенью. Смертный в ужасе уставился на него.
— Мы — сыны Сангвиния, — заговорил Рацел, явно испытывающий отвращение при мысли, что ему нужно говорить со столь жалким созданием. — И, уверяю тебя, мы представляем опасность. — Эпистолярий отвел плащ и положил руку на рукоять меча. — Если ты еще раз подвергнешь сомнению намерения Кровавых Ангелов, я обеспечу тебе встречу с Императором раньше, чем ты ожидал.
Дрожащий Кайриак попятился, выставив перед собой руки, и потряс головой, явно собираясь бежать, когда вмешался Зин.
— Почтенный пресвитер, — заговорил исповедник, встав между Рацелом и собратом по ордену. — Если ты сообщишь архикардиналу, что
— Но его здесь нет! — воскликнул Кайриак. — Он отправился в одиночестве на равнины Арази. Как я и говорил, было предсказано, что там он обретет наставление от Бога-Императора.
— Брат, куда именно он отправился? Мы должны немедленно переговорить с ним. Владыку Мефистона нельзя заставлять ждать. Ты можешь связаться с…
— Мы подождем, — сказал Властелин Смерти, смотревший на изумленно разглядывавших его беженцев.
Когда Антрос повернулся к Мефистону, то заметил, что левая рука библиария подрагивает, а броня покрылась пеленой черных искр. Старший библиарий проследил за его взглядом и схватил себя за наручи, а затем что-то прошептал. Искры погасли, но рука все еще дрожала.
— Подождем, мой господин? — недоверчиво спросил Антрос.
— Отведи нас к отцу Орсуфу, — кивнул Мефистон.
Кайриак не сводил взгляда с руки Властелина Смерти. Глаза его расширились от страха; казалось, он не в силах вымолвить ни слова.
— Думаешь, Орсуф жив? — вмешался Рацел.
— Ты знаешь отца Орсуфа? — Зин выглядел удивленным, но все же попытался ободряюще улыбнуться пресвитеру. Кивком он показал на собиравшуюся вокруг толпу. — Будет лучше, если мы не будем стоять у них на пути.
Кайриак быстро закивал, явно радуясь перспективе переложить ответственность за Кровавых Ангелов на кого-то другого.
— Да, конечно. Конечно. Я знаю отца Орсуфа. Старый проповедник. Но он редко принимает гостей. Может, вам нужен кто-нибудь еще? Уверен, что… — Он запнулся, побагровев.
— Меня он примет, — бросил Мефистон.
Церковник снова кивнул и начал проталкиваться сквозь толпу, взмахом руки позвав Ангелов за собой.
— Прошу, простите меня за… — начал он.
— Нет нужды извиняться, брат мой, — ответил Зин.
Исповедник и Кровавые Ангелы последовали за смущенным священником по главной улице. Путь вел их в глубь города, прочь от ворот; улицы на их пути становились все более узкими, все менее людными. Антрос быстро понял, почему Мормоту называют лабиринтом. В концентрических кругах города теснились великие культовые сооружения: базилики и мавзолеи, усыпальницы и башни, стремившиеся превзойти друг друга в величии. Портики на их внешних стенах отбрасывали на улицы и фонтаны столь причудливые тени, что Луций с трудом мог уследить за маршрутом. Ориентирование осложнялось еще и тем, что все архитектурные творения имели одинаковую волнистую кладку из костей.
По мере, того, как тени сгущались, очертания строений становились все более зловещими: изогнутые шишковатые позвоночники образовывали балюстрады и фронтоны с ухмыляющимися черепами. В округе парили все те же крылатые гимнарии, отчего по улицам разносилась потусторонняя искаженная музыка; однако вскоре путники достигли квартала, свободного от стенающих беженцев. С высоких балконов, поддерживаемых колоннами, на гигантов в силовых латах смотрели из-под капюшонов пустые непроницаемые лица.
Кайриак вел гостей через опустевшие сады вверх по крутой мощеной улочке к аббатству, построенному на вершине холма, откуда открывался вид на всю Мормоту. Они шли уже почти час; приблизившись к высокому, увенчанному куполом дому, Антрос остановился и оглянулся на город. Мормота оказалась больше, чем он себе представлял. Лабиринт из костяных улиц тянулся на много километров; похоже, среди храмов и монастырей здесь обитали миллионы людей.
На востоке он увидел великие ворота, через которые вошел в город, и площадь, кишевшую беженцами. На юге возвышался дворцовый комплекс — скопление зданий, в сравнении с которыми даже огромные соборы казались карликовыми. Их соединяли десятки крытых колоннад, отчего этот квартал словно оплетала огромная паутина. Даже с расстояния нескольких километров Луций слышал, как звонят колокола на башнях. Северная часть города была обращена к сверкающим в лучах солнца просторам океана. По тихим водам плыли десятки крошечных судов, а за стенами виднелись доки и склады.