Дариус Хинкс – Мефистон. Город Света (страница 8)

— Тут больше небезопасно? — остановился Мефистон, не предвидевший этого в авгуриях.

— Физически безопасно.

— А психически? Нам следует провести новый обряд сковывания?

— Я не обнаружил следов прорыва через гексаграммные обереги, по возникли проблемы с сервиторами, особенно с теми, которые я закрепил на стенах темницы. Модели конфигурации «Анафема». У некоторых из них начались сбои.

— Ты не упоминал этого, — заметил Мефистон, сдерживая угрожающую лишить его самообладания вспышку раздражения. — Почему ты не сообщил?

— Я знаю врага своего. — Теперь в голосе Мареста раздалось предупреждение. — Опасности нет. Я дважды перепроверил обереги, так что замыслы твари ждет крах. Но, полагаю, тебе следует знать о них.

— Это ведь создание Хаоса, Марест. С ними всегда есть риск. Что за сбои возникли у моделей «Анафема»?

— Они умерли. Это ведь однозадачные механизмы, питаемые через трубки, поэтому они не могут двигаться. Но как только один из них перестает дышать, я чувствую в психосфере разряд. За последние месяцы мне пришлось заменить нескольких сервиторов, хотя обычно их хватает на пару лет.

Мефистон нахмурился, посмотрев на обветшалые своды. Благодаря усовершенствованному зрению он различал во тьме бледные тела висящих сервиторов — лоботомированных ничтожеств, чьи выбритые головы щетинились маслянисто-черными проводами. Лишенные конечностей создания были встроены прямо в стены, но библиарий видел, как сервиторы медленно дышат, пока стертые мозги исполняют единственную сохраненную в них задачу. Из-за мощного подавления эфирных течений даже Властелину Смерти было бы трудно применить здесь психические способности.

— Почему ты решил прийти именно сейчас? — спросил Марест.

Мефистон мысленно вернулся к эфемериде, к высеченным на поверхности рунам. Он изучал их несколько дней, пока не уверился, что знаки указывают ему именно на древнюю пленницу Мареста. Предсказание показалось ему странным, и он методично изучил все варианты, прежде чем признать, что все верно. На мгновение Властелин Смерти задумался, не изложить ли ему свои доводы возвышающемуся над ним дредноуту, но затем лишь покачал головой:

— У меня много причин и мало времени, лорд Марест. Прости за бесцеремонность, но мне нужно скорее переговорить с узницей.

— Даже мудрейшей душе может помочь проницательность других ученых. — Из саркофага раздался низкий механический рокот.

— Но я никогда не считал себя мудрейшим, — ответил Мефистон, чувствуя, как много времени тратит. — Просто я знаю, как устроен мой разум.

Марест вздохнул, посмотрев на Рацела и Антроса, и отступил. Земля вздрогнула под громоподобными шагами.

— Не верь ничему, что она говорит, — предостерег дредноут, и его усиленный голос понесся по проходу вслед спешащим во мрак библиариям.

Чем дальше они шли, тем сильнее проявлялась клаустрофобия, знакомая библиариям, оказавшимся в психически огражденных темницах. Этот страх мучил тех, кто привык видеть одновременно несколько слоев реальности. Ощущение было болезненным. Генетически измененные тела Астартес мгновенно справились бы с физической болью, но эта терзала сами души. По скривившимся лицам Антроса и Рацела Мефистон знал, что они тоже страдают.

Братья молча шли мимо преград как материальных, так и незримых, пока не добрались до ничем не примечательной двери из черного дерева.

— Будьте начеку, — предупредил Властелин Смерти, касаясь ручки. Искры промелькнули между латной перчаткой и древними досками. — Чем бы ни было это создание прежде, теперь оно — грань Губительных Сил.

Библиарии кивнули, и Мефистон распахнул дверь.

Когда Кровавые Ангелы шагнули в тесную темницу, замерцали люменосферы, открыв их взглядам прикованное к полу мерзкое отродье. В нем было нечто человекоподобное, однако отвратительно чуждое. Оно сложило перед собой четыре невероятно длинные руки, похожие на щупальца иссохшего морского существа. На восьми лицах, каждое размером не больше кулака, теснились неестественные и гротескные глаза, носы, губы.

— Марест назвал ее Октокальварией[2], — сказал Мефистон, жестом приказав библиариям войти вслед за ним. — Но, полагаю, это скорее таксономическая категория, чем имя.

Подойдя ближе к существу, он вытащил из ножен Витарус и поднес клинок к лицам твари, остановив оружие прямо перед студенистой плотью.

Но чудовище ничем не показывало, что заметило гостей. Да и в целом оно выглядело мертвым, развалившись на полу, будто туша, упавшая с мясницких крючьев.

— Но что такая тварь может сообщить вам полезного или надежного, лорд Меф… — Антрос скривился, качая головой.

Одна из лап метнулась вверх, обхватив Витарус, и дернула старшего библиария к себе.

Рацел мгновенно выхватил пистолет, а Луций занес посох для удара.

— Не стоит, — сказал Мефистон, подняв руку.

Он спокойно опустил сабатон на грудь твари, прижимая ее обратно к полу.

+Одно посещение — уже странно.+ раздался в их разумах голос создания. +Но два? Уже признак отчаяния…+

На уродливых головах раскрылись десятки глаз. Все они лучились весельем.

+Неужели ты можешь быть собой лишь в компании другого изгнанника?+

— О, во имя Ангела… — процедил Луций, кривясь, и крепче сжал посох. — Скажите, что мы пришли убить эту тварь.

— Она неубиваема, — покачал головой Властелин Смерти. — Уверяю, Марест пытался всеми существующими средствами. Но это невозможно. Вот почему он до сих пор стоит на страже. Старший библиарий вырвал клинок, рассекая руку отродья, но на его плоти не осталось и следа. — Теперь это состязание воли, в котором победит Марест. Даже если падет весь библиариум, страж выстоит и будет ждать здесь смерти своего пленника.

+Марест?+ процедило существо. +Еще один одержимый почитатель. Он не может вынести расставания со мной.+ Оно пожало всеми четырьмя плечами. +И еще настаивает на том, чтобы защищать меня, пусть я и сама могу прекрасно позаботиться о себе. Он думает, будто отсюда я его не вижу, но это не так. Я постоянно наблюдаю, как он расхаживает в гробу, прикидываясь живым воином, хотя я убила его века назад.+

Октокальвария была гораздо разговорчивее, чем помнил Мефистон, и бормотала с отвратительным самодовольством.

+Так ты пришел просто поболтать?+ спросила тварь, поднявшись на локте, и одарила Кровавых Ангелов океаном улыбок. +Или я чем-то могу помочь?+

— Я ищу путь через Великий Разлом.

+И с чего же ты думаешь, что мне хочется тебе поспособствовать в этом?+

— Мерзкое ничтожество! — зашипел Луций, занося посох.

Мефистон жестом приказал ему остановиться.

— Она скажет мне то, что я хочу.

— Лучше просто вырвать знания из ее души, — проворчал Антрос, расхаживая по темнице и сверля взглядом скованный клубок рук. Хватка его на посохе не ослабла.

— Я хочу пересечь Великий Разлом до планеты Сабассус, что в системе Просперо, — спокойно продолжил Мефистон, не обращая внимания на Луция.

+Просперо? Уверен?+ Существо расхохоталось и подалось к нему, натянув оковы. +Ты хоть знаешь, кто там, Кровавый Ангел?+

Мефистон помедлил. Почему Октокальвария спрашивает об этом? Он представлял десятки возможных реакций… но не эти слова. Само по себе путешествие через Разлом стало бы испытанием, а путь к Сабассусу — чистой воды самоубийство, поэтому он думал, что тварь с радостью его подтолкнет. Но вот вопросов не ожидал. Внезапно Властелин Смерти ощутил неприятное подозрение, что Октокальварии известно больше о его замыслах, чем ему самому. Кто же там находился? Мефистон вновь мысленно встал перед подносом, внимательно вглядываясь в записи и переосмысливая стратегии.

— Я знаю, что этот регион — рассадник ереси и мутаций. Знаю, что служители Губительных Сил наводнили системы вокруг Просперо.

+Тогда ты знаешь пешек, но не кукловода.+

Мефистон подумал обо всем, что ему открыл об этой зоне военных действий лорд Жиллиман, желая показать существу, что у того нет преимуществ.

— В основном это культы Тзинча, — сказал Властелин Смерти, — и ходят слухи, что восстания вызваны кознями уцелевших из легиона Тысячи Сынов. А если там рубриканты, то и колдуны тоже. Значит, они…

— Старший библиарий, — перебил его Рацел, — простите, но разумно ли делиться знаниями с такой тварью?

Мефистон небрежным взмахом руки указал на стены, на погруженных в ниши изувеченных сервиторов.

— Октокальвария отрезана от Галактики. Она никогда не покинет эти своды. Она здесь умрет.

+Они всё обещают, обещают…+ ответила тварь, обратив свои улыбки Луцию. +Однако я здесь и жива. По-прежнему страдаю от скуки, но явно знаю больше фактов, чем старший библиарий Кровавых Ангелов.+ Тварь подалась ближе. +Может быть, и ты узнал бы что-то новое, если бы больше проводил времени, изучая хранимые в библиотеке книги, а меньше — изнывая от жажды испить крови слуг.+

Антрос бросился вперед и обрушил посох на существо. Его психический капюшон вспыхнул от сияния, перекинувшегося на тварь, но та лишь немыслимо быстро оттолкнулась от пола, обхватила посох и подтащила библиария ближе. Оплетенный всеми четырьмя руками Луций грязно выругался.

Рацел шагнул к ним и вонзил клинок в спину неистово хохочущей твари, а та присосалась несколькими пастями к лицу кодиция. Воздух наполнился запахом крови. Мефистон же спокойным жестом направил пламя варпа через клинок, придавив Октокальварию к черным ваальским камням. Антрос отшатнулся, схватившись за окровавленное лицо и бранясь. Гай же вновь ударил мечом.