Дариус Хинкс – Истребитель поганцев (страница 8)

– Господин гном, я могу помочь, ­– быстро произнёс Бриор, прежде чем Маленет снова его перебила.

Она открыла рот, чтобы приказать ему покинуть комнату, но Готрек её опередил.

– Как?

Бриор внимательнее вгляделся в руну на груди Готрека.

– Это ведь у вас пра-золото?

– Угу, – скривился Готрек. – Напополам с помешательством. Эта штуковина — настоящая зараза.

Бриор кивнул.

– Огненные истребители. Они страстно охочи до пра-золота. Копят его, – он покачал головой. – Один Грунгни ведает зачем. Прячут его в своих горных твердынях и вбивают себе в кожу, а вот если бы взяли, да потратили хоть чуточку, могли бы перестать жить как дикари со всеми своими обнажёнными торсами, стоячими гребнями и… – Бриор замолчал на полуслове, сообразив, как выглядел Готрек. – Хотя, конечно, нет ничего плохого в простецком стиле, – быстро добавил он. – Просто это…

Готрек постучал по руне.

– Ты сказал, что можешь помочь.

– А что вам угодно? – Бриор глянул на Маленет и Трахоса, которые буквально испепеляли его глазами. – Ваши друзья похоже думают, что…

– Они не мои друзья, и они не думают. В Азире сидит чугунноголовая обезьяна, которая думает за них. Я хочу вытащить эту штуковину из своей груди, но не хочу испустить дух на столе какого-то алхимика. Истребитель не может умереть на столе. Я должен выжить, чтобы умереть как подобает.

Бриор снял шлем, и его длинная, заплетённая в косички борода, высвободившись, упала на резиновый лётный комбинезон. Он ещё внимательнее рассмотрел руну.

– Она засела у вас между рёбер. Извлечь её, не лишив вас жизни, будет очень проблематично, даже опытному хирургу.

Кровь бросилась Готреку в лицо, контрастно выделив жуткую мешанину шрамов, покрывавших одну сторону его головы.

– Но я знаю лучших эфирных химиков Барак-Урбаза: капитана Тиальфа Солмундссона, цехового мастера Хорбранда, адмирала Скулдссона — всех. Не знаю, смогут ли они удалить руну, но они — мастера во всём, что связано с металлургией. Если руна обладает эфирной силой, то они смогут извлечь её при помощи своих машин и жаровен. И даже, если у них не получится её убрать, они смогут… – он запнулся, подыскивая нужное слово, – смогут свести её действие к нулю. Я в этом уверен.

Маленет прокляла себя за то, что не перерезала Бриору горло, когда у неё была такая возможность.

– Готрек, ну, посмотри на него. Он же идиот, такой же, как и все остальные. Ни один из них представления не имеет что эта руна из себя представляет.

– А ты, конечно, имеешь? – огрызнулся Готрек. – Это узда, а не руна.

Трахос покачал головой.

– Не узда. А благо. С этой руной ты можешь стать чем-то большим, чем был. Ты можешь быть великим орудием против Хаоса.

Маленет согласно закивала.

– Он прав, Готрек. Вспомни всё, что видел в этих Владениях и в тех, где ты родился. Вспомни безумие и разорение. В твоей власти изменить ситуацию, – внезапно она обнаружила, что говорит с искренней страстью. – Большинство из нас может сражаться лишь где-то на втором плане, а ты действительно можешь сделать что-то. Если ты используешь эту руну, ты сможешь…

– Использую её? – Готрек нахмурился. – Ты, что, забыла, что случается, когда я её использую? Забыла, что я устроил на «Звезде Зигмарона»?

– Подумаешь, убил несколько матросов, – Маленет выглядела озадаченной, – Что ты так на этом зациклился? Какое значение имеют несколько морячков в сравнении с судьбой целых Владений?

– Я не убивал их, альвийка. Ты же видела, что случилось. Я не использовал руну как оружие, — это руна использовала меня. А может даже это он меня использовал.

Маленет прекрасно знала, что начинать спорить с Готреком было бесполезно, но он настолько вывел её из себя, что она не смогла удержаться.

– «Он»? Ты хочешь сказать — Гримнир? Бог, который, если и существовал когда-то, по широко распространённому мнению считается мёртвым. Это он заставил тебя убивать людей? Потому что он теперь живёт у тебя в груди. Бог. У тебя в груди. И говорит тебе, что делать. Ты хоть сам себя слышишь? Ты обвиняешь нас с Трахосом в том, что мы в рабстве у бога, но, по крайней мере, наш бог действительно существует.

Трахос ухватил Готрека и Маленет за плечи и наклонился поближе.

– Лорд-целестант, – прошептал он. – Вы слышите его?

Маленет нахмурилась, а потом в отчаянии закрыла глаза.

– Тиальф Солмундссон может помочь, – неуверенно произнёс Бриор, переводя взгляд с Трахоса на Маленет. – Он теперь владеет производством, — один из главных магнатов города, но сколотил своё состояние на металлургии. Нет такого металла, который он бы не смог укротить. Если в вашей руне есть что-то, что вы бы хотели извлечь, то он сможет это сделать.

Маленет оттолкнула Трахоса в сторону, рассерженная, что из-за его бормотания Бриор опять без помех открыл рот.

– Ты понятия не имеешь, что делаешь.

– Отведи меня к этому Солмундссону, – сказал Готрек.

– Я подготовлю контракт незамедлительно, – просиял Бриор. – У меня будут разумные условия. Мне потребуется предоплата для…

Готрек постучал своей секирой по его груди.

– Никаких контрактов. Поможешь мне избавиться от этой руны, будешь вознаграждён.

Улыбка замерла на губах Бриора. Готрек вышел из комнаты, попутно вынеся плечом кусок дверного косяка.

– Я держу слово, – бросил он на ходу.

Бриор двинулся вслед за ним, но Маленет остановила его на пороге.

– Не знаю, что за игру ты затеял, но, если с руной что-нибудь случится, я тебя на лоскуты порежу. Медленно. Ложкой.

 

 

Воздушные суда с рёвом двиргателей проносились над головой, когда Готрек и остальные вышли на улицу. Некоторые были настолько огромными, что напоминали закованные в железо горы, и Маленет лишь диву давалась, что они могут летать по воздуху. Корабли несли громадные, искрившиеся молниями шары вместо матч и пучки труб, передававших энергию вдоль корпусов. Снизу они выглядели как стаи плавающих в смоге, обвешанных пушками левиафанов, завихряющих воздух при своих разворотах.

Готрек и Маленет сердито посмотрели на толпу, всё ещё ожидавшую у дверей, а Бриор подозвал своих работников.

– Идите в комнату гнома и приберитесь. Составьте перечень испорченного имущества. Мне нужен полный отчёт. Составьте список всех расходов.

Работники побежали в хордрин исполнять полученные распоряжения, а сам Бриор ещё раз отряхнулся, расправил пошире плечи и повёл Готрека за собой через толпу. Всё его паникёрство разом сменилось нарочитой напыщенностью.

– Расступитесь! – кричал он, размахивая богато украшенной тростью, которую схватил в холле, — толстой медной палкой с рукоятью в виде искусно сделанной наковальни. – У нас дело к Тиальфу Солмундссону.

Произнесённое имя произвело впечатление на некоторых харадронских гостей, но большинство продолжили требовать возмещения ущерба. На что Бриор лишь печально качал головой.

– Читайте параграф 5 ваших договоров аренды, друзья мои. Я не могу быть привлечён к ответственности за некорректное поведение моих гостей. Если у вас есть жалобы, вы должны адресовать их присутствующему здесь Готреку Гурниссону.

Готрек посмотрел вокруг, обведя всех собравшихся свирепым взглядом. Жалоб не поступило. Готрек кивнул.

– Куда идём? – качнув своей секирой в сторону переполненных трубами улиц, спросил он.

Бриор поманил его за собой и, продолжая размахивать тростью, пошёл вперёд.

– Капитан Солмундссон живёт в квартале Старкхад, рядом с пирсом аэростатов. Нам надо будет лететь.

Готрек кивнул, и они потопали по улице, оставив толпу глазеть им вслед.

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Гони.

Скрагклык постучал по дождевому грибу своим ножом. Тот был на несколько дюймов выше, чем он, и источал пульсирующий свет. Но Скрагклык сказал себе не бояться. Он был здесь по приказу Лунакороля. Он был королевский посланник. На нём были длинные чёрные одежды, затейливо вышитые изображениями лика Злобной Луны. На шее у него висело ожерелье из множества полированных зубов. Перстни с самоцветами украшали его костлявые пальцы, а в его носу бренчали серебряные кольца. Он был не кто-нибудь. А королевский прорицатель. Никто не смел его тронуть. Он ткнул лезвием глубже, разрезав губчатую кожу гриба и почувствовав запах вкуснятины.

– Гони.

Бормотопь была посветлее, чем остальная часть Местечка. Покрывавшие всю долину плесневые круги источали, как и дождевик, тусклое сияние. Оно освещало окружавшие их, высоченные, не уступавшие размерами настоящим деревьям поганки. Но Скрагклыку свет не мешал. К тому же он был совсем не такой, как солнечный. И, скорее даже наоборот, круги этого света лишь подчёркивали тёмные тени и усиливали уютное ощущение клаустрофобии.

Толстые, трепещущие хрущи кружились сквозь морось, закладывая виражи и поблескивая в слабом свете крыльями, пожирали друг друга в нескончаемом неистовом пиру. Разносившиеся сквозь туман богатые ароматы гниения, были настолько контрастны, что нос Скрагклыка начал подёргиваться. Его пристрастия уже давно размыли границы между грёзами и явью. Он уже не был до конца уверен, что вокруг него принадлежало окружающему миру, а что находилось только у него в голове.

За ним по пятам носился целый рой крылатых ступней. На подошве у каждой было его лицо, корчившее рожи и смеющееся над каждым его словом. Несмотря на то, что выглядели они исключительно настоящими, никто другой их не видел, и Скрагклык был почти уверен, что они существовали только у него в голове.