Дариус Хинкс – Истребитель поганцев (страница 5)

Решив, что Наковаленград населяют «угрюмые бестолочи», Истребитель повёл нас обратно в кислотные болота, покрывающие всю эту область. Думаю, что он просто искал, во что бы можно было воткнуть свой топор, и всего в нескольких милях от города мы это нашли. На нас напали речные чудовища. Готрек, конечно, разобрался с ними, но вместо того, чтобы поднять его настроение, как того следовало ожидать, испытанное приключение лишь погрузило его в очередную тяжёлую хандру. В столкновении было убито несколько местных матросов, и Готрек вбил себе в голову, что вёл себя позорно.

После гор трупов, оставленных им во Владениях, эти новообретённые нравственные принципы — откровенный бред, но, как вы понимаете, пытаться спорить с ним — бесполезно. Если он зацепился за какую-то идею, то нет такой силы под звёздами, которая была бы способна сместить его внимание, пока он сам не пожелает зацепиться за что-нибудь другое. Он решил, что это руна несёт ответственность за его «позорное поведение» и поклялся удалить её из своей груди. Это может звучать как прогресс, ведь, если он вытащит руну, моё задание значительно упростится. Если у меня будет руна, мне уже больше не надо будет пытаться угадать, почему он избегает Азира. Однако, план Готрека связан с привлечением беспринципных хапуг — Владык Харадрона. Истребитель где-то узнал о Барак-Урбазе — одном из их летающих среди облаков небесных портов, в котором дуардинские инженеры построили эфироматические машины, способные алхимическими способами извлекать металлы. И теперь он горит идеей, что харадронцы смогут откачать из его тела старшую руну Чёрного Молота, сохранив ему при этом жизнь и позволив вновь стать таким, каким он был до того, как руна оказалась у него в груди.

Эта последняя мания Готрека создаёт для меня новые трудности. Если харадронцы действительно смогут извлечь руну, я сильно сомневаюсь, что они отдадут её мне. Они — алчные спекулянты и постараются использовать силу руны для продвижения своих собственных планов.

Мне не удалось отговорить Готрека от его затеи, но я придумала, как добиться того, чтобы наше пребывание в Барак-Урбазе было кратким. Я просто позабочусь о том, что первые попытки по извлечению руны не сработают. Мне придётся проделать это лишь несколько раз, и он решит, что весь город — никчёмный. У меня не должно возникнуть проблем со связью из Барак-Урбаза, так что буду держать вас полностью в курсе дел.

В качестве отступления хочу заметить, что в вашем письме были упомянуты слухи, касающиеся моего отбытия из Азирхейма. Сквозь кровавые пятна сложно разобрать написанное, но мне кажется, что вы упоминаете какие-то убийства и подлоги. Позвольте мне заверить вас, что я всегда действую исключительно в интересах нашего ордена, и любые клеветнические обвинения, которые распространяются о моих методах, являются ничем иным, как проявлением зависти. Посмотрим, что мои недоброжелатели скажут, когда я вернусь к вам со старшей руной Чёрного Молота — оружием настолько могущественным, что позволит Грозовым Воинствам Зигмара пробиться во Владения дальше, чем когда-либо прежде. Наблюдав руну в действии, могу заверить вас, что наши первоначальные предположения о её силе значительно уступают её реальной мощи. Я искренне верю, что она изменит ход войны для Владений и позволит армиям Зигмара одерживать победу за победой.

В качестве второго отступления позвольте мне упомянуть, что грозорождённый вечный Трахос всё ещё путешествует вместе со мной. Я принимаю ваши подтверждения того, что он связан с нашим орденом, и, если говорить начистоту, то, должна признать, что он неоднократно оказывался очень полезен. Пока у Готрека была чёткая цель, Трахос, казалось, избавился от своих наваждений и вёл себя более-менее предсказуемо. Однако, с тех пор как Готрек погрузился в очередное уныние, Трахос тоже потерял себя. У него появилась своеобразная преданность Истребителю, и когда тот замкнулся в угрюмом самокопании, Трахос оказался в наисильнейшем замешательстве. Физически он не уступает любому другому грозорожденному вечному, так что хрупкое состояние его разума делает его похожим на пороховую бочку.

Я пришлю больше новостей, когда мы доберёмся до Барак-Урбаза. А пока что хотела бы попросить вас основывать ваши суждения обо мне исходя из моих действий, нежели сплетен, ходящих в Азирхейме. Была и остаюсь непоколебимой в своей решимости добыть вам руну.

Ваша самая преданная и верная служительница,

Маленет Ведьмин Клинок.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Маленет выругалась, она снова заблудилась в облаках. Вокруг был настоящий лес лязгающих левиафанов, и она стояла на краю железных мостков. В Барак-Урбазе было ничего не разобрать, повсюду клубились облака дыма и раздавался оглушающий шум производства. И всё же даже здесь она не могла побыть без Готрека. Эхо доносило до неё искажённые в смоге взволнованные крики. Стоило только Истребителю где-нибудь оказаться, там тут же начинали раздаваться возмущённые вопли. И громче всех звучал гневный и яростный голос самого Готрека.

Маленет почувствовала нотку веселья, промелькнувшую из амулета на её груди. Флакон с кровью обращался напрямую к её мыслям. «Похоже он сильно раздражён».

Её мёртвая госпожа была права. До Маленет доносился топот ног и звон бьющихся и ломающихся предметов. Она вытащила один из своих ножей и, начав поигрывать им в руках, хмыкнула и поспешила вперёд.

Они снимали комнаты в квартале Штромз или Обскурфьёрд, как значилось на старых указателях, но Маленет ещё не научилась различать разные районы небесного порта. Последние несколько часов она провела в квартале Скоггин, и кроме лишь ещё больших гор пепла здесь были всё те же брызгающие маслом кузнечные прессы и раскалённые горны, что и везде.

Находясь в Барак-Урбазе можно было подумать, что ты внутри огромного механизма, знай только, под оглушающий рёв дымоотводов уворачивайся от различных шестерней и поршней. Для обострённых чувств Маленет здесь был настоящий смрадный ад. Куда бы она ни посмотрела, везде были машины размером с гору — огромные пятидесятифутовые хвостовые молоты, звук ударов которых, сотрясая воздух, разносился по всему городу словно стук его механического сердца. Азотные фабрики извергали клубы алхимического дыма, придавая каждому вдоху металлический запах. Сурьмяные насосы ухали подобно каким-то страшным подземным чудовищам. Маленет была знакома с архитектурой харандронцев, но Барак-Урбаз по своей неистовости и едкости превосходил всё, что ей доводилось когда-либо видеть. Это было всё равно, что находиться в окружении трутней в механическом улье, где все строят, добывают и перерабатывают в нескончаемой вакханалии развития и потребления.

Пока она бежала по подвесным мосткам, ей то и дело приходилось уворачиваться от лязгающих рельсовых экипажей — меньших собратьев харадронских воздушных кораблей, проносившихся всего в нескольких метрах у неё над головой. Ещё выше растянулась бесконечная цепочка гиробуксиров и воздушных барж, с шипением и треском носившихся по воздуху. И на каждом из них она видела прославленных харадронских двиргателистов, которые без каких-либо мыслей о собственной безопасности, прямо налету свешиваясь с бортов и носов, дёргали шестерни и приколачивали броневые пластины.

Несмотря на всё своё отвращение Маленет вынуждена была признать, что харадронцы не были похожи ни на один другой народ из всех, что ей приходилось встречать. Пока остальные боролись за своё существование или, опустившись на колени, молили о пощаде, харадронцы непрерывно развивались, строили и изобретали, работая в таком темпе, что можно было практически поверить, что в своей ненасытности они превзойдут даже Хаос.

Маленет постаралась не обращать внимание на царивший вокруг гвалт и сфокусироваться на том, во что опять встрял Готрек. Она с лёгкостью спрыгнула с мостка и приземлилась на ещё одну железную дорожку, отскочила в сторону, пропуская пронёсшуюся мимо машину со складным верхом, и устремилась к своим комнатам.

Приземистые фигуры повернулись к ней, когда она приблизилась к толпе. Все харадронцы были такие же низкорослые, как Готрек, и едва доставали Маленет до груди, причём большинство из тех, что попадались ей на глаза, ещё и усугубляли свою несуразность, нацепляя на себя громоздкие лётные скафандры — скрипучие костюмы из металла и резины, увенчанные уродливыми клёпанными шлемами. Владыки Харадрона заявляли, что скафандры нужны им как защита от токсичных облаков, но Маленет подозревала, что причиной токсинов в воздухе были как раз кузницы самих харадронцев.

Здесь пошатнулось даже её превосходное альвийское здоровье. Не прошло и дня, как они добрались до города в облаках, как у неё появились хрипы в лёгких и начали беспрестанно слезиться глаза. Она ни за что не опустилась бы до надевания одного из этих неуклюжих скафандров, даже если бы харадронцы сделали один, специально подогнанный по её стройной фигуре, но была вынуждена прикрывать рот матерчатой повязкой всякий раз, когда выходила из своих номеров, если не хотела начать харкать кровью. У них с Готреком ушло несколько месяцев на то, чтобы добраться от Наковаленграда до Врат Владений, через которые они попали сюда, и Маленет особенно раздражало, что после такого длительного путешествия они умудрились найти место, где воздух был столь же ядовит, как и на Побережье Гаревого Ветра.