Дариус Хинкс – Истребитель гулей. Роман о Готреке Гурниссоне (страница 52)
«Готрек теперь наш лидер? — задалась вопросом Маленет. — Это — то, к чему мы пришли? — эта мысль ужаснула её. — Мы просто следуем за ним, что бы он ни стал делать?»
Она изо всех сил старалась понять, как такое случилось, что они с Трахосом, как кажется, оказались в плену у Готрека.
Маленет тряхнула головой. В воздухе было разлито такое сильное ощущение важности момента, его значительности, что она даже помыслить не могла вот так просто взять и прервать эту сцену до того, как та будет сыграна. Она должна узнать, что станет с Истребителем. И эребидом.
— Людишки обещали, что отведут меня к Нагашу с тех пор, как я прибыл в эту треклятую дырень, — прорычал Готрек. — И всё же, я до сих пор здесь.
Волант махнул рукой в сторону клубка из мотыльков, указывая на камень в его центре.
— Положи руку на камень Савана. Я завершу ритуал — и камень отправит тебя в Нагашиззар. Ты сегодня же увидишь Нагаша. Ты найдёшь месть, или ответы, или всё, что бы ты не искал.
Готрек подошёл ближе, протягивая руку, чтобы коснуться камня.
— Готрек! — закричал Трахос, наконец нарушив молчание. — Этот человек…
Волант что-то прошептал, и из камня вырвалась вспышка аметистового света и обвила его косу, так что её клинок засверкал.
— Этот камень — часть меня! — выкрикнул он. — Я привязан к нему, а он ко мне, — он взмахнул косой, оставляя за лезвием шлейф пламени. — Вместе мы непобедимы!
Трахос пошатнулся, схватившись за горжет, что внезапно был охвачен сиянием, и упал на колени, зигмарит доспеха громко лязгнул о материал платформы, искры посыпались ему на грудь. Пока он отчаянно боролся, пурпурные огни становились всё ярче, поглощая его доспехи, заставляя брыкающегося грозорождённого содрогаться в конвульсиях.
Маленет покачала головой. В другое время она бы с огромным удовольствием понаблюдала за смертью напыщенного павлина, но не здесь, и не от рук этого высокомерного князя. Не было ничего, что она ненавидела больше, чем того, кто лгал лучше, чем она.
— Готрек… — начала она, но прежде, чем ещё хоть один звук сорвался с её губ, Волант нанёс удар, швырнув ещё больше света. Боль пронзила её горло, и она упала рядом с Трахосом, отчаянно пытаясь сделать глоток воздуха.
Готрек оглянулся на неё, но взгляд его единственного глаза ничего не выражал. Пока она цеплялась за горло, чувствуя, как жизнь вытекает из её конечностей, дуардин внимательно изучал Воланта. Спустя некоторое время, которое показалось эпохой, Истребитель перевёл взгляд с Воланта на камень и остальных умирающих людей на платформе.
— Минули месяцы, с тех пор, как я очнулся в этих владениях, — произнёс он. — И я уже потерял надежду найти кого-нибудь, кто думает так же, как я.
Маленет почувствовала, как её захлестнуло отчаяние, когда Истребитель положил руку на плечо Воланта.
— И теперь, в этой беспросветной яме, я вижу, что ошибался, что я был неправ, так рано отчаявшись. Не все в этих мирах настолько глупы, как мне думалось.
Зрение Маленет померкло, пока остатки кислорода расходовались её телом. Её истощённый отсутствием воздуха мозг потерял связь с реальностью. К ней пришли видения кхаинитских храмов, где она научилась молиться через насилие, а после залы азиритских учёных, где она впервые узрела мощь зигмаровых грозовых воинств. Сцены сливались и искажались, пока её сознание меркло.
Готрек улыбнулся князю Воланту.
А затем его топор опустился на камень Савана, посылая в воздух багровые осколки.
Волант взревел и отшатнулся, схватившись за лицо.
Мотыльки обернулись вокруг топора Готрека, вспыхивая от источаемого им жара.
Стены вновь зажглись, когда коконы вернулись к жизни.
Маленет закашлялась, жадно пытаясь отдышаться, когда пламя отхлынуло от неё.
Фрагменты камня Савана всё ещё звенели по полу, когда Готрек отправился следом за воющим князем.
— Я думал, что эти миры слепы к вещам, которые действительно имеют значение, — продолжал дуардин. — Но люди Морбиума доказали, что я был неправ. Они ценят традиции. Они чтут своих предков. Они записывают каждое деяние своего прошлого. Они во что-то верят. Верят достаточно крепко, чтобы сражаться и умереть за это.
Лхосия, Трахос и остальные всё ещё пытались отдышаться и сесть, когда Готрек настиг Воланта и замахнулся топором.
— И они заслуживают лучшего, чем быть преданным собственным властелином, — он посмотрел на Маленет. — Я был неправ. Что бы я ни потерял, по-прежнему остаются вещи, за которые стоит бороться. Даже здесь.
Волант упал на колени, по его лицу расползлись трещины. Он выглядел так, словно его сейчас стошнит.
— Я вложил всю свою силу в этот камень, — задыхающимся голосом произнёс князь и поднял взгляд на Готрека. — Ты будешь сожалеть о том дне, когда ты…
Его слова были обрублены вместе с головой, когда коса Лхосии рассекла ему горло.
Тридцать вторая глава. Значимая вещь
Готрек задумчиво стоял над останками Воланта, его единственный здоровый глаз полыхал страстью. Князь выглядел как разбитая на сотню бледных осколков ваза, и в каждом из них можно было разглядеть искажённый проблеск его лица.
По всей платформе люди поднимались на ноги, кашляя и хватая ртом воздух.
Маленет протянула руку Трахосу, а помощники Лхосии бросились успокаивать верховную жрицу, отшатнувшуюся от останков князя и с ужасом смотревшую на свою окровавленную косу.
Лорд Аурун и Могильная стража подхватили своё оружие и отряхивали пыль с доспехов.
— Ты мог отправиться с ним к Нагашу, — заговорила Маленет, вновь сбитая с толку поведением Истребителя. — Мог бы исполнить свою судьбу. Мог обрести погибель.
Готрек кивнул, с мрачным выражением на лице уставившись на труп Воланта.
— Айе.
Трахос подошёл и встал рядом с Истребителем. Его дыхание с хрипом вырывалось из-под шлема, рукой он зажимал рану на горжете, но ему всё же удавалось стоять прямо, кроме того, дрожь, от которой его потряхивало ранее, исчезла.
— Я думала, ты и князь два сапога пара, — продолжала насмешливо Маленет. — Я думала, ты видишь в нём себя.
В суровом свете непогребённых лицо Готрека выглядело даже ещё более побитым и потрёпанным, чем обычно.
— Так и было. Я увидел себя в нём. И мне не понравилось то, что я увидел.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Трахос.
Готрек пожал плечами.
— Он заботился только о своём будущем. Он оправдывал себя тем, что боролся за выживание собственного рода, но он был просто трусом. Возможно, я не был бы столь уверен, — он повернулся к лорду Ауруну и Лхосии, — если бы я не видел вашу отвагу, — он положил ладонь на руну в изрезанной шрамами груди. — Боги не всё испортили. Ещё нет. Так что, возможно, меня отправили сюда… — он покачал головой. — Возможно, меня отправили сюда, чтобы я сделал что-то большее, чем просто помер.
Все они молчали, пока Готрек боролся с собственными мыслями. Даже Маленет не хотелось прерывать размышления дуардина.
— А как же твой старый друг? — спустя некоторое время, наконец, решилась она нарушить молчание. — Феликс, так? Он хотел, чтобы ты пришёл сюда, не так ли? И лицо Нагаша.
Готрек нахмурился.
— Может, волшебник в Клемпе обманул меня? Он был похож на шарлатана. Или, может, Феликс хотел, чтобы я пришёл сюда, чтобы остановить Воланта, — он понизил голос. — Кроме того, человеческий отпрыск мёртв. Давным-давно. Что делает меня легковерным дураком.
— Вы спасли непогребённых. Вы спасли всех нас, — заговорила Лхосия, наконец оправившаяся от шока. В её взгляде на Истребителя можно было заметить свежеобретённое уважение. — Но что нам делать теперь? — посмотрела жрица на дуардина, словно подчинённая, ожидающая приказа. — Город по-прежнему захвачен. Если всё, что говорил Волант, было ложью, значит никакого обряда, что мог спасти их, не существует. Новой Железной пелены нет, — она перевела взгляд на осколки камня Савана, валяющиеся вокруг. — Протравленные повсюду, и у нас нет возможности сбежать от них.
— Тогда мы встанем здесь, — резким тоном заявил лорд Аурун. — Мы не отдадим им ни одной души. Мы будем защищать башню до последнего дыхания. Незыблемая крепость стоит, пока мы живы.
Рыцари лязгнули лезвиями кос по нагрудникам, однако Лхосия по-прежнему выглядела сомневающейся.
— Подумай, — продолжил Аурун. — Большинство наших людей должно было добраться до канализации до того, как начался костяной дождь. Я могу собрать их. Сколько бы там не было протравленных, им будет нелегко сражаться, поднимаясь по этой лестнице, когда наверху их будут поджидать тысяча лучников и щитоносцев.
Один из рыцарей отдал честь.
— Я могу призвать их с помощью рога, мой господин.
— Погоди, — остановил Готрек воина, прежде чем тот добрался до лестницы. — Залы моих предков были забиты трупами воинов, что отдали свои жизни, защищая их. Это достойный способ умереть.
Аурун слегка склонил голову.
— Ты дал нам ещё один шанс, Истребитель. И каким бы он ни был, мы собираемся сражаться.
Готрек кивнул.
— Ты смел и благороден, но… — он, нахмурившись, покачал головой. — Может ты, как и я, сделаешь что-то большее, чем просто с честью умрёшь? Я никогда не ожидал найти в этих мирах чего-нибудь стоящего. Людей достоинства. И теперь, когда я отыскал значимую вещь, мне интересно, есть ли способ сохранить её?
Аурун покачал головой.