Дарио Корренти – Ностальгия по крови (страница 2)

11 декабря

Несмотря на снегопад, Безана снова уселся в машину. Надо было срочно вернуться в Боттануко [1], чтобы еще раз поговорить со следственной группой. Если туда уже набежали телевизионщики, Милези станет на них давить, чтобы отобрать у него дело. Но извините, это его дело, даже если оно станет последним.

Зазвонил мобильник. Номер был незнакомый, и Безана покосился на телефон с подозрением.

– Да?

– Добрый вечер, доктор Безана, извините за беспокойство, это Илария. Илария Пьятти.

– На дворе пока день, – сухо отрезал Марко.

– Ах да, конечно, извините. Добрый день.

В редакции ее называли занудой приставучей. Впрочем, кто-то называл и по-другому, а кто-то вообще предпочитал ее не замечать. Зануда – она зануда и есть. Что ей от него нужно?

– Говорите.

– Ну вот… я бы хотела… хотела бы поговорить.

– Говорите, – повторил он.

Как же с ней трудно разговаривать, а главное – никогда не переходит сразу к сути.

– Это долгий разговор, мы можем встретиться в каком-нибудь кафе?

– Не могу, я еду по шоссе на Бергамо. Но я вас слушаю. И постарайтесь быть максимально краткой. Я за рулем. Скажем так, в вашем распоряжении пятьдесят букв, включая запятые.

– Хорошо… Итак… Я полагаю, что Неизвестный Субъект – серийный убийца, – выдохнула девушка.

Безана расхохотался.

– Навскидку у нас таких Неизвестных Субъектов то ли шестьдесят, то ли семьдесят. Тут вполне можно было убрать и ваше «хорошо», и ваше «итак». Вы вообще хотите научиться ремеслу журналиста или нет?

– Конечно, конечно… спасибо.

Наступила тишина. Пьятти явно ждала ответа.

– А почему вы решили, что это серийный убийца? Потому что он выпотрошил тело? Следователи пока что выдвигают гипотезу о сатанизме. Именно из-за кучи внутренностей и найденной в лесу икроножной мышцы. Однако утверждать что-либо еще рано.

– Я знаю, знаю… – не унималась она. – Но место преступления наводит меня на мысль…

– Пьятти, мне действительно нравится ваша увлеченность этим делом, но мы с вами не историю в «Мире криминала» читаем, – оборвал ее Безана.

Ну ладно, она двадцатилетняя стажерка, которую скоро выгонят из редакции, но он-то тут при чем? Его тоже могут выгнать в любой момент.

– А на месте преступления, случайно, не находили шпилек, иголок или еще чего-нибудь острого?

Безана резко затормозил. Какой-то идиот на «Субару» обогнал его справа, не включив поворотник.

– Шпилек? Понятия не имею, – отозвался он.

– А у жертвы во рту не было земли?

– Не знаю.

– Жаль, – сказала Пьятти, – если б было, все бы полностью совпало. Даже дата: восьмое декабря.

– Совпало с чем? – уточнил Безана с видимым любопытством.

– С другим преступлением, – наконец-то четко ответила Пьятти.

– С каким?

– Был похожий случай в девятнадцатом веке, – прошептала девушка.

Безана тряхнул головой. Эта девчонка вытащила на свет божий случай из девятнадцатого века. Сколько же терпения для этого понадобилось…

– Ну хорошо, Пьятти, премного благодарен вам за беседу. Но теперь вынужден попрощаться. Мне надо заехать на заправку. Удачи вам во всех начинаниях.

– Спасибо. Будем надеяться, – тихо ответила она.

Безана вылез из машины с улыбкой. Он тоже кое на что надеялся. Похоже, теперь у него в придорожном ресторане появилась любимая официантка. Как знать…

11 декабря

Прежде чем зайти в квестуру [2] Бергамо, надо было заскочить в Бонате-Сотто [3], к Розе, сестре его бывшей жены. Не то чтобы она ему нравилась, но ее муж работал в уголовной полиции. Джорджо – парень шустрый и пронырливый, с ним надо дружить.

Всякий раз, оказываясь в этих краях, Безана чувствовал, как сжимается сердце. Они вызывали у него клаустрофобию. Сколько раз они с Мариной ссорились, прежде чем она его бросила. Она не хотела жить в Милане, а он отказывался от жизни в маленьком двухэтажном домике с садом. Потом, правда, Марина начала себя слишком хорошо чувствовать в Милане. Может, если б он ее послушал и они поселились в каком-нибудь пригороде в Ломбардии, она бы не влюбилась в молодого налогового инспектора. По ее словам, именно этот парень приобщил ее к городской жизни, а вовсе не Марко, который не вылезал из редакции.

Отличить домик Розы от других совершенно одинаковых двадцати домов – целое приключение. Лучше ей позвонить.

– Марко? А что ты делаешь возле моего дома? Я тебя вижу в окно.

– Правда? А я хотел немножко срезать путь. Угостишь кофе?

Пока Безана парковал машину, снова пошел снег, и он вбежал в калитку и громко потопал ногами на соломенном коврике с надписью «Добро пожаловать», счищая грязь с ботинок.

Роза обняла его и взъерошила ему волосы, стряхивая с волос хлопья снега.

– Вот уж сюрприз так сюрприз! Ты здесь из-за убийства той румынки?

– Угадала.

– Давай заходи. Кевин еще в школе. Ты обедал?

Безана помотал головой. С тех пор как стал жить один, он часто ужинал, просто бросив на сковородку какой-нибудь полуфабрикат, тальятелле со свининой или дьявольскую курочку [4]. На всю готовку – десять минут. Идея съесть чего-нибудь домашнего его почти растрогала.

– Я тоже не обедала. Давай приготовлю тебе пасту с чем-нибудь.

– Спасибо.

Его бывшая свояченица была миловидной и очень похожа на Марину. Но в последнее время сильно раздалась. Теперь она жила ради еды. С мужем они уже давно ни о чем не говорили, кроме как о ресторанах, в которые надо зайти. Безана терпеть не мог заезжать к ним по выходным, потому что возвращался домой, прибавив добрых два кило.

– Карбонара пойдет?

– Ничего себе! – присвистнул Безана, проходя через гостиную, обставленную мебелью в этническом стиле. Можно подумать, этот чертов домишко возле Бергамо – прямо колониальная вилла где-нибудь на Бали или Малинди [5].

– В прошлое воскресенье я видела твоего сына, – сказала Роза, входя в кухню.

– Счастливица! – ответил Безана.

– Не говори так.

Роза тем временем по-американски раскладывала на столе салфетки, запачканные во время завтрака, с затвердевшими кукурузными хлопьями по углам и мармеладным пятном посередине.

– Марина всегда придумывает что-нибудь, чтобы не дать мне с ним повидаться.

– Это неправда, ее вины в этом нет.

Роза налила масла на сковородку, чтобы поджарить ветчину.

– Все дело в том, что Якопо уже большой, а потому предпочитает проводить выходные с друзьями. Ему уже семнадцать, и это нормально.

– Будет семнадцать, – поправил Безана, по-хозяйски открывая холодильник.

– Пиво ищешь? Я его держу внизу, в погребе.

Безана к погребам питал отвращение, но ради свежего пива был готов на все.