Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 46)

— В отчете сказано, что вы лично говорили с каждым учеником. Заметили что-нибудь необычное? Что-то, что, возможно, посчитали не очень важным и не внесли в рапорт?

Губы мистера Кирша превратились в жесткую линию. Он встал во весь свой внушительный рост и подошел к окну, чтобы посмотреть на маленький пруд.

— Было много необычного, — признался он. — Но я приложил немало усилий, однако ничего так и не добился.

— Со слов свидетелей, — я взяла папку с делом и открыла у себя на коленях, — в тот вечер Хана, возможно, была на вечеринке. А возможно, и нет. Возможно, она ушла раньше других, одна. А возможно, и не ушла. Возможно, она заехала на заправку по пути домой. А возможно, не заезжала. Слишком много противоречивых свидетельств, трудно собрать полную картину по этим кусочкам.

— Знаю, — сказал мистер Кирш, повернувшись ко мне. — Я больше двух лет пытался соединить разрозненные факты, но, чем больше проходило времени, тем более расплывчатыми становились показания свидетелей. Это было невыносимо.

Такие ситуации время от времени случаются. Я решила разыграть козырь. Все мое нутро кричало о том, что мистер Кирш никого не покрывает, но убедиться все же стоило.

— В рапорте отмечено, что вы допрашивали своего сына. Он был на упомянутой вечеринке, и он один из тех, кто уверяет, что Ханы на вечеринке не видел.

Тяжело вздохнув, он снова сел напротив меня.

— Полагаю, отчасти это моя вина. В те выходные мы с его матерью были в отъезде и под страхом смертной казни запретили ему выходить из дома. Поначалу он настаивал, что ни на какую вечеринку не ходил. Боялся, что мы его накажем. Но когда у меня было уже несколько свидетелей, которые видели его, он признался, что уезжал из дома. Однако это все, что мне удалось из него вытащить. То же самое и с другими учениками. Странное поведение, которое я ничем так и не смог объяснить.

Мистер Кирш говорил правду. В исчезновении Ханы он был замешан не больше, чем я.

— Иногда дети скрывают подробности, потому что бояться попасть в неприятности, которые на самом деле с делом никак не связаны. Я с таким не раз сталкивалась в своих расследованиях.

Он кивнул и усмехнулся:

— И я. Но взрослые делают то же самое.

— Да, точно. — Мы встали, чтобы попрощаться. — Поздравляем с тем, что ваш сын баллотируется в Сенат.

Мистер Кирш тут же просиял от гордости. Тепло обступило меня, и мне стало немного не по себе. Если я права, его сын убийца. Такие новости мистеру Киршу радости не принесут. А кому бы принесли?

— Спасибо, мисс Дэвидсон. Завтра он выступает с речью в Альбукерке.

— Правда? — удивилась я. — Понятия не имела. Я не всегда слежу за такими вещами, хотя стоило бы.

— Зато я слежу. — Куки заносчиво задрала нос. Я постаралась не рассмеяться. — Он выступит с речью в университетском городке.

— Именно так, — подтвердил мистер Кирш. — К сожалению, я не могу поехать, но через несколько дней он будет выступать в Санта-Фе. Надеюсь, хоть там его застану.

Я тоже на это надеялась. Вполне вероятно, это его последняя возможность увидеть сына в блеске славы.

Перекусив в Таосе и проведя три часа в дороге, мы с Куки вернулись в Альбукерке и приехали по адресу, оставленному Гарретом. Он уже был на месте и ждал нас в своей черной тачке из тех, на которые обычно клюют барышни. Мы припарковались прямо за ним, и он вышел наружу.

— Как прошел телефонный звонок? — спросила я, имея в виду тот самый звонок, который ему внезапно понадобилось сделать, когда он уходил из моего офиса. Мне было любопытно, кому он звонил и зачем.

— Прекрасно. Теперь у меня на одного сотрудника меньше.

— Почему? — Я даже немножко обалдела.

Он повернулся ко мне с гаденькой ухмылочкой.

— Ты заставила меня пообещать, что я не буду за тобой следить. Но о том, чтобы посадить тебе на хвост кого-нибудь еще, речи не было.

Я ахнула. Громко.

— Мерзкий слизняк.

— Да ладно тебе. — Он обошел Развалюху, чтобы помочь Куки выбраться.

Надо признать, залезать и вылезать из Развалюхи не так-то просто.

— Спасибо, — удивленно поблагодарила Куки.

— Всегда пожалуйста. — Он повел нас по улице к маленькому белому саманному[19] домику, вокруг которого буйствовал сорняк. — За тобой следили двадцать четыре часа в сутки. — Я шла рядом с ним, так что он глянул на меня сверху вниз. — То есть я думал, что за тобой следили двадцать четыре часа в сутки. Очевидно, тот, кто дежурил вчера вечером, решил устроить себе ночной перекус, не дожидаясь, пока его сменят. В три часа ночи? — недоверчиво уточнил он у меня. Я кивнула, скрипя от злости зубами. — Твоя жизнь была в опасности, если до сих пор до тебя не дошло. — Он вытащил какую-то бумажку из заднего кармана.

— До меня дошло все и сразу, когда меня пырнули в грудь. — Я глянула на Куки. Поддерживая меня, она решительно кивнула.

Своупс закатил глаза. Как непрофессионально!

— Тебя не пырнули, а порезали. И я получил ответ от мадам Мариголд. Бога ради, мадам Мариголд?!

— Что она написала? — спросила Куки, едва не подпрыгивая от нетерпения. Смешная она.

— Ну, я написал ей, что я ангел смерти, как ты мне и сказала, — он кивком указал на Куки, — а она ответила, что если я ангел смерти, то она — сын Сатаны.

Я споткнулась о трещину в тротуаре. Гаррет подхватил меня, а я посмотрела на Куки округлившимися глазами.

— Я написал ей снова, — теперь он внимательно наблюдал за мной, — но она отказывается иметь со мной дело.

— Неужели тебя это удивляет? — как можно беззаботнее спросила я.

Святые ежики! Кто эта женщина?

— Эту женщину зовут Кэрри Ли-а-дел, — проговорил Своупс, пытаясь правильно прочитать фамилию.

— Мадам Мариголд? — Откуда, черт его дери, он узнал?

— Нет, эту барышню, — он указал на дом. — Она воспитательница в детском саду.

А, ну да. Я глубоко вздохнула, посмотрела на имя и захихикала.

— Надо читать «Лидел».

— Серьезно? Откуда ты знаешь?

Я остановилась и ткнула пальцем в бумажку.

— Видишь две гласные? Когда две гласные подряд, то только первую говорят[20].

Своупс помрачнел:

— И какого хрена это значит?

Я снова пошла к дому, весело поглядывая на Куки из-под ресниц. И именно в этот момент поняла, как круто стучат набойки моих ботинок о бетон.

— Это значит, что тебя никогда нормально не учили читать.

Куки подавилась кашлем, пытаясь скрыть смех, а Гаррет догнал меня у двери. Я постучала. Когда дверная ручка начала поворачиваться, он тихонько заговорил:

— Я сижу на берегу…

Да он спятил.

— Не могу поднять ногу…

Дверь приоткрылась, и я увидела женщину лет тридцати. Темные волосы подстрижены в короткое каре, из-за которого и без того квадратная челюсть выглядела просто неимоверно квадратной.

— Не ногу, а ногу…

Чертов выпендрежник.

— Да? — настороженно спросила женщина.

Наверняка подумала, что мы что-нибудь продаем. Пылесосы. Подписки на журналы. Религию на развес.

Не успела я хоть что-нибудь ответить, как Своупс наклонился ко мне и зашептал в ухо:

— Все равно не могу. И да, Чарльз, я так целый день могу.

Я была готова забить его до смерти щипцами для салатов.