Даринда Джонс – Проклятие десятой могилы (ЛП) (страница 37)

Я показала Сэму столько, что в нем укоренился нечеловеческий страх. Я чувствовала, как его тело теряет энергию, жизненную силу, пока сам он смотрел на ужасы и не мог закрыть глаза, словно все эти образы внедрили ему прямо в мозг. А потом я ощутила, как Сэмюэл утратил контроль над собственными мышцами, хотя и оставался прижатым ко мне. И вдруг, будто за сотни километров отсюда, я услышала тихий шепот.

— Датч, — неспешно и мягко проговорил еле слышный голос, — ты его убиваешь.

Меня оторвали от Сэмюэла, развернули, и вместо губ Сэма ко мне прижались другие. Чувственные. Обжигающе горячие. Поцелуй этих губ делал со мной то же самое, что я делала с Сэмюэлом. Крал мою энергию. Высасывал волю. И я стала бороться. Стала показывать злодею образы того, что видела собственными глазами. Того, что делала собственными руками. И того, что сделаю с ним, если он даст мне повод. Но в этих образах не было боли и жутких зверств. В них отражались мои чувства к этому человеку. К моему мужу. К моему опасному, загадочному, непостижимому мужчине.

Поцелуй стал глубже. В моих волосах запутались длинные пальцы. Муж вдохнул в меня огонь, скользнул языком между зубами и выпил все, что мне дал. Страсть затмила всякие мысли. В животе разлилось тепло, а через миг меня с головой окутало знакомым жаром. Рейес поставил колено на диванчик за столом, взял меня за горло и вжался в меня всем телом.

Остатки контроля уплыли сквозь пальцы. Рейес вливал в меня свои мысли, давил энергией, то сжимал изнутри, то отпускал, и все это было так глубоко и чувственно, что между ног стало влажно. Требуя большего, мои колени сами по себе раздвинулись. А он током тек по моим венам, затрагивая что-то в самой глубине естества и подталкивая все ближе и ближе к оргазму.

Через мгновение мы уже были не в баре.

Не в городе.

И даже не на Земле.

Мимо проносились галактики, кружили существа из других миров, сталкивались и взрывались солнца, осыпая нас миллиардами осколков света.

Я так крепко схватилась за стол, что о дерево сломались ногти. Боль преумножила наслаждение, и меня рывком вернуло в реальность. Надо мной, тяжело дыша, навис Рейес. Он отстранился, и по его лицу было ясно, что он ошеломлен не меньше, чем я.

Внезапно я вспомнила, где мы и что я натворила. Я повернулась к Сэмюэлу. Он сидел за столом, крепко сцепив пальцы. Чтобы успокоиться. Чтобы не показывать, как дрожат руки. Но его трясло с ног до головы, так что все усилия были напрасными. По его лицу текли слезы вперемешку с потом.

Я с трудом встала из-за стола. Рейес помог, хотя и сам как будто едва держался на ногах. Не торопясь, я смерила гневным взглядом каждого, кто сидел за столом. Просто чтобы убедиться, что моя угроза дошла до всех.

Не обращая внимания на влагу между ног, я наклонилась к Сэмюэлу и отчетливо проговорила:

— Если ты еще раз напишешь или попытаешься хоть как-то выйти на связь с Эмбер Ковальски и Квентином Резерфордом, я сделаю так, что твое сердце перестанет биться. — А потом прошептала Сэму на ухо: — Я вырву твое сердце и засуну тебе в глотку.

Выпрямившись, я споткнулась, но Рейес успел меня подхватить, хотя в этот момент смотрел куда-то на ширинку Сэмюэла. Похоже, парень обмочился. Что ж, я прекрасно знаю, каково это.

Прибежала Куки. Вместе с Рейесом они повели меня в кухню. По пути я оглянулась узнать, видели ли произошедшее Тристан с братьями. Судя по огромным глазам, скорее всего видели. Как, собственно, и все присутствующие в зале женщины. На их лицах было написано томительное восхищение. А если учесть, как здесь стало тихо, то мы, наверное, слегка перегнули палку.

В кухне Рейес подвел меня к столу, а Куки вручила мне стакан воды. Никто ничего не говорил. Лично я была в шоке. Куки не знала, что и думать. А Рейес… Да кому вообще известно, что может быть с Рейесом? Что он теперь обо мне думает? Похоже, я в прямом смысле слова могу зацеловать до смерти. Что было бы, не останови меня Рейес? Неужели я и правда могла убить Сэма? И стала бы я его убивать?

— Да уж, — послышался рядом голос, — неслабое вышло зрелище.

Повернувшись, я увидела Ангела, моего тринадцатилетнего детектива. Точнее ему было тринадцать, когда он погиб.

— Ты же вроде как на задании был. — Я покосилась на Рейеса узнать, как он относится к тому, что Ангел отлынивает от обязанностей. Однако Рейес оценивал мизерные остатки кукурузных лепешек, которые приготовила Валери.

— А я и так на задании. И мне все нравится, честное слово, но блин! Это было чертовски горячо! Я чуть не кончил, а я, между прочим, труп.

Я зло уставилась на Ангела. Не самое подходящее сейчас время для похабных шуточек.

— Что ты здесь забыл?

В знак капитуляции он поднял руки:

— Пришел отчитаться перед боссом.

— Что-то случилось? — спросила я уже намного спокойнее. — И за кем ты вообще присматриваешь?

Ангел подошел так близко, что я разглядела пушок на юном лице.

— Если скажу, придется тебя убить. Но поскольку ты бог и все такое, сама понимаешь, какие меня ждут неприятности, belleza[16].

Черт. И почему всегда есть какое-то «но»?

Глава 15

Скучаю по возможности гневно захлопывать телефон.

Бешено жать на кнопку «ОТБОЙ» совсем не то же самое.

За день я пообщалась с несколькими друзьями и коллегами Эмери Адамс, и все говорили одно и то же. Эмери усердно трудилась, была настоящим профессионалом, умной и доброй девушкой. Помогала тем, кому повезло меньше, и не позволяла врачам собой помыкать. Судя по услышанному, напрашивался вывод: за всю историю человечества Эмери любили больше всех на свете. Ну и кто тогда хотел ее убить? Либо кто-то страшно ее ненавидел, либо ее кончина стала результатом случайного акта насилия. Эмери была самым чистым человеком из всех, кто мне встречался. За исключением разве что Куки Ковальски.

И все-таки нельзя нравиться абсолютно всем. Это статистически невозможно. Бога ради, Эмери же работала администратором в больнице! Наверняка ей не раз приходилось принимать нелегкие решения. И наверняка кто-нибудь точил на нее зуб. Но достаточно ли этого, чтобы убить?

Чем больше людей я опрашивала, тем больше произошедшее казалось случайностью. Неужели на Эмери и правда могли напасть без особых на то причин?

Осознав тщетность бесед, я поехала на место преступления. Жила Эмери у подножия Сандии, а машину ее нашли черт знает где на шоссе 313, между Альбукерке и Берналильо, в заброшенной местности.

Земля здесь принадлежала людям, которые в момент убийства путешествовали по побережью Южной Америки, что подтверждали регулярные обновления страниц на «Фейсбуке».

В общем, все это свидетельствовало отнюдь не в пользу Лайла Фиске, невиновность которого я изо всех сил старалась доказать. Потому что именно он нашел машину Эмери в глуши, хотя и объяснил это наличием приложения в телефоне девушки.

Пока я торчала в пробке на I-25, позвонила Куки. Машины еле-еле ползли вперед, так что мне предстояло не на шутку задержаться. Слава Богу за сырные крекеры, хотя только ему одному и известно, сколько печеньки провалялись на заднем сиденье Развалюхи.

— Привет, Кук, — пробубнила я с набитым ртом.

— И тебе привет. Как самочувствие?

— Ты о том, что я чуть не замочила парня поцелуем? Офигительно.

— Мне очень жаль, солнце.

— Мне позарез надо научиться контролировать свое дерьмо. Вот только как, если я понятия не имею, на что мое дерьмо способно? Одно дело — быть богом из собственного измерения. Но такое ощущение, что здесь тамошние правила неприменимы. Здесь я всего лишь ангел смерти, то бишь мрачный жнец. Зачем кому-то в здравом уме давать мне столько сил?

Куки рассмеялась, однако имелось у меня подозрение, что она со мной целиком и полностью согласна.

— Ну так что стряслось, курочка моя?

— Тебе не понравится, — отозвалась подруга.

— А когда мне вообще что-то нравилось?

— Репортер с канала KOAT хочет сделать о тебе репортаж.

— А он настоящий?

— Или это был KRQE… Ненавижу аббревиатуры.

— Так настоящий репортер или нет?

— А еще третий есть… Как там он называется? Ага, KOB. Хотя нет, тут три буквы, а там точно было четыре.

— О’кей, так как насчет…

— А еще есть KASA[17]…

— Кук, — не выдержала я, — сейчас же вернись на землю. Чувак настоящий репортер, или как?

— Похоже на то. Оставил аж три сообщения.

— Видимо, и правда настоящий. Так он, говоришь, хочет взять у меня интервью? Это потому, что я жнец?

— Нет.

— Значит, потому, что я бог из другого измерения?

— Тоже нет.

— Тогда потому, что я раскрыла столько дел для полицейского управления, что меня хотят представить к медали и наградить годовым запасом чистящего средства для духовки?

— Нет. Все из-за видео.

В голосе подруги так и сквозило пресловутое «А я же говорила!». Или это во мне совесть проснулась из-за того, что я так беспечно наплевала на существование записи.

— Ты о том древнем ролике? Мне было года двадцать два, не больше.