Даринда Джонс – Проклятие десятой могилы (ЛП) (страница 2)

Получается, что ради безопасности Пип нам пришлось не просто ее отослать, а отослать подальше от меня. От ее родной матери. От женщины, которая ее родила. Между прочим, на дне колодца. Долго рассказывать. Так что горькие муки, которые постоянно давят мне на грудь, влияют, к сожалению, и на настроение.

Во-вторых, чтобы вернуть мне память, моему погибшему отцу, который остался с нами призраком, пришлось перейти. Когда люди переходят, у меня в голове проносится вся их жизнь. Так случилось и с папой. Я увидела себя его глазами. Увидела любовь, которая переполняла его всякий раз, когда он смотрел на нас с сестрой. Почувствовала гордость за нас, от которой раздувалось его сердце. Но как бы замечательно, сюрреалистично и жизнеутверждающе все это ни было, папу я потеряла. Теперь он навеки по ту сторону нашего измерения. В мире, куда у меня доступа нет. По крайней мере лазейки туда я не знаю.

Однако переход папы стал лишь предвестником второй причины моей, мягко говоря, меланхолии. Когда у меня перед глазами мелькала папина жизнь, он сделал все, чтобы передать мне информацию, которую успел собрать после смерти. В одно мгновение я узнала такие секреты преисподней, о которых даже не догадывалась. Шпионы и предатели. Анархисты и еретики. Разорванные союзы и побежденные нации. И войны. Тысячи войн, растянувшихся на миллионы лет. Но самое главное, что хотел мне показать папа, — это Рейес. Мой муж, моя родственная душа и отец Пип. Оказалось, что Рейес тоже бог.

Бог!

И не какой-нибудь там бог, а один из трех богов Узана. Эти трое братьев не знали пощады и несли лишь смерть и разрушение. Они уничтожали миллионы живых существ. Пожирали миры, как другие едят кукурузные палочки. Но что еще хуже — Рейеса считали самым опасным, самым кровожадным из трех богов Узана. Сатана обвел его вокруг пальца, заключил в ловушку и использовал божественную силу, чтобы создать себе сына Рейазиэля, которого на земле знают как Рейеса Александра Фэрроу.

Выходит, что мой муж — злой бог, который уничтожал миры и топтал жизни, когда ему вздумается. В тысячах измерений его называли Рейзером, или Разящим. И я за ним замужем.

Но многое еще остается непонятным. До недавнего времени я и не подозревала, что я бог. Пока не узнала свое настоящее, неземное имя. Когда это произошло, все воспоминания с тех времен, когда я действительно была богом, вернулись ко мне одной мощной волной. Я не должна была узнать своего имени, пока мое материальное, земное тело не умрет. Пока я не приму на себя обязанности ангела смерти в полной мере. Но цепь не самых приятных обстоятельств вынудила друга прошептать мне на ухо мое же имя. И теперь в моих руках сила, которая может созидать, но что делать с ней или как ее контролировать, я могу только догадываться. И от этого Иегова, истинный Бог этого мира, слегка нервничает. Это если верить Его же архангелу, Михаилу.

Мы с Михаилом, мягко говоря, не поладили. Он пытался меня убить. А я не дружу с теми, кто пытается меня убить.

Беда в том, что Рейес слышал свое неземное имя. Встречался со своими братьями. Отец послал его сражаться с ними плечом к плечу во время одной особенно скверной войны между двумя реальностями. Знает ли Рейес, что он бог? Догадывается ли, что в смеси, которую использовал Люцифер для создания собственного сына, одним из ингредиентов был бог? И именно этот ингредиент сделал Рейеса таким сильным, таким могущественным? А даже если Рейес ни о чем таком не знает, то насколько бог Рейзер контролирует его действия?

Короче говоря, добрый Рейес или злой?

Все свидетельства указывают на последний вариант. Но это вряд ли целиком и полностью его вина. В конце концов, его выковали в пламени греха и проклятия. Сильно ли это на него повлияло? Сколько зла, вечно горящего в его родном мире, смогло просочиться в Рейеса, пока он рос под присмотром Люцифера? Пока преодолевал жестокости, которыми усеивал его путь озлобленный падший ангел? Одно за другим Рейес зарабатывал звания и наконец стал генералом армии отца, командовал легионами демонов, вел их на войну и смерть, заставляя жертвовать жизнью.

Прошло столько времени, мы преодолели столько препятствий! Я думала, что знаю своего мужа, а теперь уверенность пошатнулась.

Уверена я только в одном: мне необходимо узнать божественное имя Рейеса. Вряд ли это Рейзер, что на человеческий язык переводится как Разящий. Наверняка это только интерпретация его настоящего имени. Ну или прозвище. Если я узнаю божественное имя Рейеса, то смогу сделать то же, что сделал в свое время Сатана. Если придется, я смогу поймать Рейеса в божественное стекло, которое всегда держу при себе.

Вернувшись в материальный мир, я погладила в кармане штанов медальон и покосилась на мертвую девочку, которая явно и не думала уходить.

— Почему ты Рокета не попросила тебе почитать? — спросила я, изобразив самую широкую липовую улыбку из моего арсенала, которая так и сочилась раздражением и ацетоном.

Рокет — наш общий друг, который в пятидесятых умер в психлечебнице. А еще он гений, который знает имена всех людей, когда-либо живших и умерших на земле. Вообще всех, без исключения. Дневала и ночевала Слива с Рокетом и Незабудкой, его младшей сестрой. Хотя сильно сомневаюсь, что ночевки у призраков подразумевают сон. Заскочить к Рокету было одним из первых пунктов в моем списке дел на сегодня, раз уж с делом клиентки я практически разобралась.

Слива сложила на груди руки.

— Он не может.

— Почему?

В ответ я ожидала услышать что-то вроде «Потому что он мертвый и не может переворачивать страницы», а услышала нечто неожиданное:

— Потому что не умеет читать.

В конце концов я посмотрела на Сливу наполовину заинтересованным взглядом:

— Что значит «не умеет читать»? Он все стены исписал именами покойников.

Это и было основной задачей Рокета. Он выцарапывал тысячи и тысячи имен на стенах заброшенного дурдома. Каждый божий день. Днем и ночью. Зрелище по-настоящему завораживающее. Минут на пять. Потом подключается мой СДВ, и мне резко надо куда-то поехать и с кем-то увидеться.

— Ну ясное дело! — закатила глаза Слива. — Писать имена — его работа. Но это не значит, что он может их прочитать.

В этих словах было столько же логики, сколько и в любом реалити-шоу.

— И не для себя он их пишет, — добавила Слива, потянув меня за рукав футболки с надписью «В моем мозгу открыто слишком много вкладок», — а для нее.

По идее, я должна была быть суперски заинтригована. Вот только в шесть утра интрига почему-то не кажется такой уж интригующей. А особенно после бессонной ночи.

Я глотнула еще кофе. Влюбленно посмотрела на пар, поднимающийся над чашкой. Задумалась о том, как в ближайшие двадцать четыре часа потратить свои силы — на добро или зло. На зло, наверное, повеселее будет.

Потом, демонстрируя терпение святого на ксанаксе, я уточнила:

— Для кого, солнышко?

На меня уставились огромные детские глаза.

— Для кого — что?

Я повернулась к ней:

— Чего?

— Что — чего?

— Что ты сказала?

— Для кого — что?

Я еле сдержалась, чтобы не стереть собственные зубы в пыль.

— Если не для Рокета, то для кого они написаны?

Слива поджала губки и опять стала накручивать на маленькие пальчики мои волосы.

— Что написано и для кого?

Ну все, я ее потеряла. И вдруг воспылала жгучим желанием продать ее на черном рынке. Правда, прибыли ждать не приходится. В девять лет бедняжка утонула, так что теперь ее мало кто способен увидеть. Повезет, если смогу ее забрать обратно и возместить покупателю моральный ущерб. А потом придется пометить душу козла, который готов купить ребенка на черном рынке, билетиком в ад. Не спускать же с рук такое извращение, черт возьми!

Глотнув еще для храбрости, я объяснила так просто, как только смогла:

— Имена, которые Рокет пишет на стенах дурдома. Если он сам не может их прочитать, то для кого он их пишет?

— А-а! Имена! — Ни с того, ни с сего взбудоражившись, Слива распутала свои пальцы, содрав с меня полскальпа, и принялась нарезать круги по квартире, расставив руки в стороны. Знать бы еще на кой. — Они для Пип.

Я как раз чесала макушку, да так и застыла.

— Для Пип? — По коже побежали мурашки. — Для моей Пип?

Слива остановилась, наградила меня взбешенным взглядом и полетела дальше. Не буквально полетела, само собой.

— А многих ты Пип знаешь?

Не меньше минуты я смотрела на нее с открытым ртом. Из уголка даже слюна чуточку потекла, а мне все никак не удавалось уложить в голове то, что сказала Слива. Эх, было бы у меня в шесть утра побольше извилин! Мои-то прямые не начнут извиваться до двенадцати минут восьмого как минимум. А из-за ночной слежки все совсем плохо.

Я так и сидела, пытаясь осмыслить слова Сливы, как вдруг в спальню вошел не выспавшийся на вид сын Сатаны в одних серых пижамных штанах, низко сидящих на узких бедрах. От выражения его лица щетина казалась еще темнее. Черные волосы очаровательно торчали во все стороны. Под густыми длинными ресницами мерцали карие глаза. Клянусь, этот мужчина просто олицетворял собой расхожую фразочку «ходячий секс».

Но я не имела права забывать, кто он такой. Хватило бы и того, что его папаша — враг номер один всего человечества. А быть злющим богом из другого измерения? По-моему, многовато зла для одного тела, каким бы манящим оно ни было.