Darina West – Тот, кого нельзя желать (страница 5)

– Ах, ты совсем не говоришь по-французски!

– Exactement.

– Надо исправлять!

Я усмехнулся.

– Не уверен, что мне это когда-нибудь пригодится.

– Париж изменит тебя, mon ami. Ты сам не заметишь, как начнёшь говорить!

Я только хмыкнул, усаживаясь в машину. Интересно, насколько она окажется права. Когда машина тронулась, я почти сразу понял, что Карин водит не лучше Габриеля.

Резкие перестроения, быстрый набор скорости, повороты, которые напоминали манёвры пилота «Формулы-1», – я машинально сжал ремень безопасности крепче. Я, конечно, любил женщин, но доверять им свою жизнь и судьбу уже не собирался.

Карин, между тем, продолжала говорить, не обращая внимания на то, что её стиль вождения мог бы отправить в стрессовую терапию любого инструктора автошколы.

– Локацию перенесли!

– Что?

– О, mon dieu, не удивляйся так, это нормально! – Она махнула рукой, одной рукой всё так же держа руль и при этом успевая следить за дорогой. – В общем, изначально мы хотели снимать на закрытой территории, но модельер решил, что его коллекция должна дышать!

Я скептически приподнял бровь.

– Дышать?

– Да! – Карин отпустила руль, сделав выразительный жест руками.

– Эй, дорога!

– Ой, да я всю жизнь за рулём! – Она снова вернула руки на руль, но мне спокойнее не стало. – В общем, его идея: показать одежду лицом улицы. Живые кадры, атмосфера города, люди, туристы, суета, контраст между моделью и реальностью.

Я кивнул.

– Звучит круто.

– Это Paris, chéri, здесь всегда вызов! – Она усмехнулась. – Но поэтому к проекту привлекли ещё несколько фотографов.

– Например?

– Клеман, – она мельком посмотрела на меня. – Ты с ним уже знаком.

Я вспомнил парня со вчерашней вечеринки. Он мне показался нормальным, без закидонов, что уже большой плюс.

– Ещё несколько ребят, но ты увидишь их позже.

Я молча кивнул, мысленно уже представляя, как лучше построить кадры, как работать с моделью среди толпы людей, как использовать свет, отражения в витринах, динамику улицы. Это было не совсем то, к чему я привык, но именно в этом и был интерес.

– Съёмки продлятся неделю, – продолжала Карин. – Коллекция большая, и сразу снять всё не получится. Одежда мужская и женская, нужно поочерёдно всё проработать, плюс учитывать свет, локации, передвижения.

Я внимательно слушал, записывая в голове детали.

– Надеюсь, что тебя это не пугает? – улыбнулась Карин.

– Скорее заставляет задуматься, как всё лучше выстроить.

– Вот это правильный настрой!

Я усмехнулся.

Пока мы ехали, Карин не умолкала ни на минуту, а я всё больше убеждался, что мне нужно развить в себе талант понимать французский на слух, иначе она в какой-то момент просто забудет переключаться на английский, и я потеряю нить разговора.

Наконец, мы добрались до центра, и каким-то чудом Карин нашла парковку, мастерски втиснув машину в крошечное пространство между двумя другими авто.

– Et voilà! – Она хлопнула в ладоши, убрала ключи в сумку и, выйдя, махнула мне рукой. – Ну что, готов?

Я глубоко вдохнул.

– Теперь – да.

Работа началась с хаоса.

Толпа туристов, беспорядочно передвигающихся по площади, загорелые подростки в кедах, жующие панини, азиатские туристы с камерами, будто соревнующиеся, кто сделает больше снимков за минуту. С другой стороны – группа моделей, парней и девушек, по очереди выходящих на съёмку, стилисты поправляли одежду, визажисты бегали с кисточками, доводя макияж до совершенства. Энергия города смешалась с адреналином работы, и я чувствовал, как это меня цепляет.

Клеман уже был на месте, проверял технику, о чём-то говорил с моделью.

– Ну, ты готов? – усмехнулся он, взглянув на меня.

– Вопрос скорее в том, готов ли Париж, – ухмыльнулся я в ответ, распаковывая камеру.

– Вот это настрой, – Клеман одобрительно кивнул. – Сегодня будет жарко.

– Вижу, – я скользнул взглядом по моделям, некоторым из которых одежды досталось явно меньше, чем другим.

Клеман усмехнулся:

– Это же Париж, брат.

С этим было сложно поспорить.

Я занял удобную позицию, проверил настройки и начал работу. Первые кадры дались непросто – резкий свет, отражения от окон витрин, пересвет на коже, непрерывный поток людей в кадре. Я ловил моменты – резкие развороты моделей, движения, случайные блики, контрасты теней. Коллекция была сумасшедшей, смелой, дерзкой. Приталенные силуэты, полупрозрачные ткани, открытые тела, но без пошлости. Чистая эстетика.

Мне это нравилось.

Я всегда умел работать с откровенными образами, находя баланс между эротикой и искусством. Камера фиксировала каждый жест, каждую эмоцию, игру света на коже, смелый взгляд модели в объектив. Я двигался, менял ракурсы, отлавливал динамику, пока не почувствовал, как тело охватывает азарт. Всё происходящее вокруг растворилось – остались только кадры, свет, текстуры, эмоции.

Когда работа подошла к концу, ощущение удовлетворённости смешалось с приятной усталостью.

– Достойная съёмка, – Клеман хлопнул меня по плечу. – Ты будто кайфовал.

– А ты нет?

– Конечно, кайфовал, – он усмехнулся. – Но у тебя на лице это было написано крупнее, чем у меня.

Мы перекинулись ещё парой фраз, а затем всей командой направились в ближайший бар.

Где-то между вторым бокалом и очередным обсуждением, какие кадры вышли удачными, а какие придётся дорабатывать, я почувствовал, как день будто размывается в приятной усталости. Разговоры, смех, лёгкий шум музыки, переливы света на стеклянных бокалах…

Я понял, что за весь этот день почти не думал о том, что терзало меня изнутри.

Глава 5. Артем

Всё закрутилось в бешеном темпе.

Я едва замечал, как проходят дни, как утро сменяется вечером, а съёмочные локации – одну за другой. Париж жил своей жизнью, дышал, двигался, перекатывался волнами туристов, машин, звонков, встреч и света, который менялся так, что каждый раз казалось, будто ты снимаешь в совершенно другом месте, даже если оставался на одной улице.

Я втянулся в этот ритм.

Сначала всё казалось сложнее, чем было на самом деле. Улицы перегружены людьми, машины, шум, отвлекающие детали. Но чем глубже я уходил в процесс, тем больше понимал: именно в этом хаосе и есть красота. Нужно просто знать, куда смотреть.

Каждый день после съёмок я возвращался в квартиру, бросал сумку с камерой на диван и ждал, пока Габриель, вернувшийся с работы, швырнёт куртку в сторону и поставит перед нами ноутбук. Это стало традицией – мы пересматривали отснятый материал, обсуждали, что вышло хорошо, а что можно сделать иначе. Габриель был тем ещё креативным ублюдком, и я ловил себя на том, что его идеи заставляют меня смотреть на свои кадры под другим углом.

– Здесь не хватает динамики, – мог сказать он, щёлкая по экрану.

– Ты серьёзно? – я прищуривался. – Там движение в каждом сантиметре.

– А вот если бы было ещё больше?