Darina West – Тот, кого нельзя желать (страница 2)

Я держал её за талию, чуть наклонялся, касался руки, говорил что-то на ухо и получал извращённое удовольствие от того, что этот псих медленно ломается. Я видел, как он горит в этом огне, и подливал масло, раз за разом провоцируя, заставляя его задыхаться от ревности.

И когда мы сцепились, я понял, что у меня нет шансов.

Мне не нужно было подтверждений, чтобы понять – она правдаважна ему. Настолько, что от одной мысли, что она принадлежит кому-то другому, у него сносило крышу.

Наша драка была предсказуема. Я знал, что это произойдёт. Ждал этого. Видел, как он бесится, как сжимает кулаки, как почти срывается. Он хотел ударить с самого начала, но сдерживался

Я сделал этот шаг за него.

Первый удар пришёлся на скулу, но я даже не почувствовал. Всё, что было дальше, размывалось в шуме, в толпе, в сломанных костяшках пальцев, в злости, которая не отпускала, пока я не оказался на полу.

Я привык считать, что такие, как он, давно перестали чувствовать.

Слишком жестокие, слишком самовлюблённые, слишком эгоистичные, чтобы по-настоящему испытывать что-то настоящее.

Но, мой косяк. Если почувствовал я, тот, кто давно жил, как механическая машина, не позволяя себе лишнего, не позволяя эмоциям захлестнуть, если даже я не смог заглушить это дерьмо внутри, почему я решил, что у Даниила не получится?

Мне принесли виски, и я сделал медленный глоток, ощущая, как алкоголь мягко обжигает горло, оставляя за собой привычную горечь. Мой взгляд снова упал на окно, за которым тянулись огни ночного города, расплываясь в размытую картину, от которой нельзя было отвести глаз. Я усмехнулся, покачав головой.

Марина. Чёртова ищейка.

Она всё просекла почти с самого начала. Мои чувства к Лисе, моё бессознательное влечение, мои эмоции, которые я, как мне казалось, тщательно скрывал. Но она молодец – не сказала ни слова. Ни Лисе, ни мне. Просто наблюдала, молчала, хранила эту чертову тайну, будто это вообще её дело.

Её звонок выбил меня из колеи.

Она не сказала ничего лишнего, но в голосе сквозило что-то, чего я не мог проигнорировать – странное напряжение, предостережение, намёк на то, что я должен знать.

Лиса с Даниилом.

Я знал, что так и будет.

Наверное, где-то в глубине души я был даже рад. Лиса нашла то, что искала, дождалась того, кого ждала, и теперь, возможно, была счастлива. Разве это плохо? Разве я не должен был испытывать облегчение? Разве это не логично?

Я поморщился, выдохнул, поставил стакан на стол.

Чёртов характер.

Мне вечно подавай катарсис. Вечное накаливание эмоций, вечную борьбу, вечную драму, вечное желание что-то переживать на пределе. Я ненавижу чувство проигрыша, но не могу не быть рад за неё. И меня это убивает.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть с себя это состояние.

В голове всплыл голос человека, который когда-то давно научил меня видеть.

– Настоящий фотограф должен уметь чувствовать чужую боль сильнее, чем свою собственную. Только тогда он поймёт, что такое искусство.

Эти слова вбивались мне в голову снова и снова, возвращались в моменты, когда я смотрел в объектив, когда искал кадр, когда пытался поймать эмоцию, чтобы зафиксировать её навсегда. Я всегда знал, что в любом снимке есть две грани – та, что принадлежит тебе, и та, что принадлежит другому человеку. Фотограф не может думать только о себе, не может жить только своими чувствами, иначе он потеряет главное – способность видеть чужие истории.

И сейчас мне хотелось бы забыть о своейистории.

Хотелось бы просто порадоваться за неё.

Но легче от этого не становилось.

Глава 2. Артем

Самолёт мягко коснулся полосы, и лёгкий толчок прокатился по салону. Я открыл глаза и посмотрел в окно – утренний Париж ещё дремал, но аэропорт уже кипел движением. Город встречал меня серым небом и влажным светом раннего утра. Гул двигателей, приглушённые разговоры пассажиров, чей-то тихий смех с задних рядов – всё слилось в общий фоновый шум.

Я провёл рукой по лицу, отгоняя сонливость, и машинально натянул капюшон байки. Весь полёт я пытался не думать, не чувствовать, но стоило самолёту приземлиться, как внутри развернулось какое-то странное, глухое ожидание. Новый город, новый проект, временное убежище от того, что я оставил дома.

Поток пассажиров медленно двигался к выходу. Я подхватил свою сумку – единственный по-настоящему ценный багаж. В ней всё, что действительно имеет значение: камера, объективы, ноутбук, жёсткий диск с работами. Остальное можно купить, заменить, а вот потерянные кадры – нет. Сумку я всегда держал при себе.

Когда я добрался до багажной ленты, людей было уже меньше. Чемоданы неспешно кружились по конвейеру, пока их владельцы один за другим забирали свои вещи. Ожидание всегда казалось мне пустой тратой времени, но сейчас я невольно отвлёкся, прокручивая в голове момент, когда ещё дома переписывался с Карин.

Тогда я сидел у себя в квартире, лениво скроллил ленту новостей, пока телефон не загорелся новым сообщением.

Карин.

Она была куратором моего проекта, человеком, который держал руку на пульсе всех организационных вопросов касаемо выставки в Париже. Именно она первой предложила мне участие в дополнительном проекте, но тогда я отказался. И вот теперь, когда всё, что связывало меня с Москвой, разрушилось, я сам написал ей, что готов.

Ответ не заставил себя ждать.

Карин: "Я говорила с организаторами. Они согласны внести тебя в программу."

Артем: "Отлично. Когда точный старт?"

Карин: "Через 5 дней. Ты уже продумывал варианты, где ты будешь жить?"

Этот вопрос заставил меня на секунду зависнуть. Я уже потратил вечер, изучая варианты жилья в Париже, и быстро пришёл к выводу, что это будет не просто дорого – это будет неоправданно дорого даже для тех денег, которые мне заплатят. Я хотел удобное место, но тратить половину бюджета на аренду квартиры не входило в мои планы.

Карин, кажется, читала мои мысли.

Карин: "Если не принципиально жить одному, могу подселить тебя к знакомому."

Я нахмурился. Не то чтобы я был против, но соседи – это всегда лотерея.

Артем: "Что за знакомый?"

Карин: "Видеограф. Он тоже задействован на проекте. Я думаю, вам будет о чем поговорить."

Я вздохнул, несколько секунд раздумывал, а потом написал:

Артем: "Почему бы и нет?"

Ответ пришёл быстро.

Карин: "Его зовут Габриель. Вот его Twitter, можешь списаться."

Я открыл профиль, бегло пролистал, вчитался в посты. Чувак выглядел вполне нормальным, его работы действительно были хороши, и, что самое главное, в них чувствовался стиль.

Я напечатал короткое сообщение:

Артем: "Привет, я Артём. Карин сказала, что ты согласен пустить меня на время."

Габриель: "Привет. Да, без проблем. Могу встретить тебя в аэропорту, так будет проще."

Артем: "Отлично. Тогда увидимся."

Лента багажа снова сделала круг. Я заметил свой чемодан, подцепил его и направился к выходу, не спеша, разглядывая лица.

Я вышел из здания аэропорта, накинув капюшон, и огляделся, выискивая взглядом парня, который должен был меня встретить.

Габриель нашёлся быстро.

Типичный француз. Стильная небрежность, которая в идеале смотрелась так, будто он не спал всю ночь, но по дороге всё же успел выпить кофе. Лёгкая щетина, кожаная куртка, растрёпанные волосы, как будто он только что выскочил из постели. В руках телефон, а в другой – неизменный бумажный стаканчик, из которого он делал неспешные глотки.

Я подошёл ближе, он сразу заметил меня, вскинул голову и усмехнулся.

– Артём?

Я кивнул.

– Габриель?

– Самый что ни на есть, – он улыбнулся и протянул руку. Я пожал её, отмечая, что рукопожатие у него крепкое, уверенное.

– Как перелёт?

– Долгий, – ответил я, убирая капюшон. – Но терпимо.