Darina West – Тот, кого нельзя любить (страница 21)

Я кивнула ему благодарно и пошла дальше.

Когда я держала камеру в руках – я забывала обо всём.

Порой приходилось нагло вставать перед людьми, опускаясь на одно колено, вытягивая руки, ловя кадр из такого ракурса, который мог бы показаться странным, но я не думала об этом.

Мне было важно поймать момент.

Я подошла к другой группе гонщиков, которые что-то бурно обсуждали.

– Excuse me, just a quick shot. (Извините, буквально пару кадров.)

Они переглянулись, один из них усмехнулся, но никто не возразил.

– It’s okay. Just make me look cool. (Без проблем. Главное, чтобы я выглядел круто.)

Я улыбнулась.

– You already do. (Вы и так выглядите круто.)

Щелчок. Щелчок.

Захватила момент, когда один из них кинул перчатку другому, и тот поймал её на лету.

Динамика. Движение.

Я продолжала работать, погружаясь в процесс с головой.

Через сорок минут нас снова собрали в обозначенной зоне, где мы должны были ожидать начала заезда. Я уже собиралась проверить отснятый материал, когда почувствовала, как что-то изменилось в воздухе.

Как будто в пространство вошла чужая, но слишком знакомая энергия.

Я подняла взгляд.

И увидела их.

К нам направлялись Даниил, Максим и Кристина.

И если бы я не знала, кто он, могла бы подумать, что он один из гонщиков.

Он шёл небрежной, чуть ленивой походкой, но в ней всё равно чувствовалась сила, внутренняя уверенность.

На нём были светлые потертые джинсы, простая белая майка, небрежно повязанная на поясе рубашка.

Очки-аэро, бейсболка, серебряные подвески на шее.

Но внимание приковывали татуировки.

Они были не только на руках, но и заходили выше – тёмные линии просматривались на шее, поднимались к ключицам, местами выглядывая из-под майки.

Каждая деталь в нём выглядела естественной, словно он вообще не думал о том, как выглядит, но при этом неизбежно притягивал внимание.

Рядом шёл Макс – массивный, с широченными плечами, темноволосый, в чёрной футболке ив джинсах.

Я давно его не видела.

Раньше он часто мелькал в окружении Даниила, ведь был его лучшим другом.

Но теперь, глядя на него, я невольно удивилась. Он сильно изменился. Он всегда был физически крепким, высоким, с мощными руками, но сейчас казалось, что раздался ещё больше – в плечах, в спине, в осанке.

Кристина шла рядом, не отставая ни на шаг, её яркие рыжие волосы, как всегда, были уложены идеально, а строгие черты лица не допускали никакой расслабленности.

Я почувствовала, как внутри всё резко напряглось. Грудь сжалась, пальцы сильнее сжали камеру.

Я понимала, что не могу сейчас позволить себе оторваться от реальности, что не могу позволить этим эмоциям выбить меня из равновесия. Я сделала глубокий вдох.

Они остановились рядом, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Даниил первым делом снял очки, закинув их на бейсболку, и в этот момент я заметила его взгляд – быстрый, оценивающий, цепкий. Он не просто смотрел, а сразу выделял главное.

Какой у кого вид, кто насколько собран, кто нервничает, а кто держится уверенно.

Максим уже кивнул мне после скупой улыбки, и я, едва уловимо улыбнувшись в ответ, тоже кивнула ему.

Но прежде, чем я успела что-то ещё осознать, Даниил заговорил:

– Даниил Громов, для тех, кто не в курсе, – голос звучал ровно, уверенно, но без излишней формальности. – Сегодня старт первого дня, а значит, фотографии должны быть у нас уже к вечеру.

Он говорил спокойно, размеренно, но в его голосе не было мягкости. Будто он не оставлял вариантов для обсуждения, просто сообщал, что так должно быть.

– Нужно понять, чего не хватает, какие ракурсы доработать, на что делать упор. Контент сразу пойдёт на площадки партнёров, так что работа важна не только для нас, но и для всех брендов, которые вложились в мероприятие.

Я чувствовала, как сжимаю камеру слишком крепко.

– И, конечно, не забывайте про безопасность, – добавил он лениво, повязывая рубашку на поясе чуть туже. – Прыгать под колёса ради хорошего кадра не нужно. Один сезон хочется провести без трупов.

Кто-то усмехнулся, кто-то молча кивнул.

Я старалась не отсвечивать.

Не привлекать внимания.

Но пальцы всё равно мелко дрожали на корпусе камеры, я ругала себя за то, что всё ещё чувствую этот чёртов мандраж. Мне двадцать пять. Я работаю фотографом. Я здесь не просто так.

Но всё равно рассматривала его, будто не могла не смотреть. Подмечала, как свет падает на лицо, как его взгляд меняется в зависимости от выражения, как он чуть по-другому стоит, когда слушает, и как замирает, когда говорит сам. Он был человеком, который в кадре мог выглядеть разным, и от этого мне только сильнее хотелось запечатлеть его на фото.

После того как Даниил закончил говорить, группа начала расходиться, распределяясь по своим позициям. Вокруг снова ожила суета: фотографы устанавливали оборудование, операторы сверялись с планом съёмки, техники заканчивали последние приготовления. Я тоже развернулась, собираясь занять свою точку, но в этот момент поймала на себе его взгляд. Он посмотрел на меня не так, как на остальных – чуть лениво, с какой-то едва уловимой насмешкой, словно не просто оценивал, а ждал реакции. Поднял одну бровь, едва заметно ухмыльнулся, и в этот момент мне стало не по себе. Я быстро кивнула в ответ и отвернулась, не давая себе времени думать об этом.

Я сфокусировалась на работе. Встала в обозначенной зоне, проверила настройки камеры, огляделась, просчитывая лучшие ракурсы. Гонщики уже готовились к старту, проверяли экипировку, кто-то нервно теребил перчатки, кто-то сосредоточенно всматривался в трассу, будто заранее прокручивал в голове каждый вираж, каждый рывок. Воздух наполнился низким рокотом моторов, напряжение росло с каждой секундой. В момент, когда судья поднял флаг, на несколько мгновений всё словно замерло. А затем – старт.

Шум взорвал пространство. Мотоциклы рванули с места, поднимая клубы пыли. Я быстро подняла камеру, ловя кадры один за другим, стараясь запечатлеть энергию, движение, азарт, напряжение лиц. Они летели по трассе, взлетая на трамплинах, входя в повороты на бешеной скорости. Я полностью погрузилась в процесс, цепляясь за моменты, стараясь запечатлеть каждую эмоцию, каждое движение.

Но через какое-то время я почувствовала, что мне не хватает нужного ракурса. Фон был не таким выразительным, свет падал не туда, где хотелось, и тогда я заметила точку чуть выше. Если встать там, кадры выйдут совершенно другими – на фоне горизонта, где гонщики буквально взмывают в воздух. Не раздумывая, я побежала туда.

Добежав до нужной точки, быстро подняла камеру, задержала дыхание и начала снимать. Щелчки затвора сливались с гулом моторов, и я знала – здесь я поймаю то, что мне нужно. Но даже так я понимала, что всё равно стою слишком далеко. Из-за техники безопасности нельзя было подойти ближе, а значит, кадры не могли быть такими резкими, такими выразительными, какими я их видела в своей голове.

К обеду я уже была мокрая с головы до ног, футболка прилипла к спине, волосы завязаны в тугой пучок, но всё равно прядки выбивались, прилипая ко лбу. Мне хотелось только одного – пить. И побыстрее забраться в прохладный номер, чтобы, наконец, передохнуть.

Как только я закрыла за собой дверь, сбросила одежду и первым делом включила воду. Прохладные струи стекали по телу, смывая пот и напряжение, и я невольно прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением. Но даже сейчас, когда я наконец могла расслабиться, в голове крутилась одна мысль – фотографии.

Я быстро вытерлась, накинула лёгкую майку, завязала волосы в пучок и тут же бросилась к ноутбуку. Подключив камеру, начала загружать файлы. В груди неприятно сжалось от волнения – всегда так, всегда страх, что снимки окажутся не такими, как мне хотелось. Я открыла первую фотографию, задержав дыхание.

Это было хорошо.

Я быстро пролистала дальше, изучая каждый кадр, и поняла, что получилось лучше, чем я ожидала. Лица гонщиков, всплески песка, напряжённые руки на руле, динамика в каждом движении – я была довольна. Конечно, были моменты, которые можно было доработать, но, в целом, результат мне нравился. Я начала обработку.

Время пролетело незаметно, и когда я наконец сбросила фото на почту, за окном уже почти стемнело. Я откинулась на спинку стула, разминая шею, когда в дверь постучали.

– Лиса, ты всё ещё жива? – услышала я голос Марины.

Я встала, открыла ей, и она сразу, не заходя в комнату, заявила:

– Хватит сидеть в номере, пошли ужинать.

– Марин, я устала…

– И что? Ты фотограф, а не марафонец. Пошли.

Я устало вздохнула, но понимала, что она права. Весь день на ногах, жара, беготня, волнение – мне точно нужно нормально поесть. Мы спустились в ресторан, и я сразу заметила, как там кипит жизнь.

В зале уже было полно людей, кто-то оживлённо обсуждал гонку, кто-то уже ел, кто-то стоял у барной стойки, потягивая коктейли. Мы подошли к столу с закусками, выбирая, что взять, и Марина не теряла времени – внимательно оглядывала зал, задерживая взгляд на особенно интересных экземплярах.