Дарина Стрельченко – Куклолов (страница 26)

Батя, батя, батя, почему ты всё ещё портишь мне жизнь, почему вмешиваешься, даже когда уже умер? Тебе было мало мамы? Тебе было мало моего детства? Почему?! Почему ты оставил меня в таком дерьме?

Олег сам не заметил, как заплакал. Саднило костяшки. Он зажмурился так крепко, что исчезли даже цветные крапины; только тьма.

Открыл глаза, на несколько секунд ослеп от яркого солнца и, шатаясь, побрёл к автобусной остановке. Надо было ехать в банк, надо было снимать с карты накопления и отправляться к «Спирали» – если он не хотел закончить, как отец.

А ещё надо было поверить во всё это, чтобы просто не сойти с ума.

Забираясь в автобус, Олег мельком подумал, что с Натальи словно слетела шелуха. В прошлый раз он встретил едва ли не Барби, а в этот – обычную крашеную тётку, ворчливую и немолодую. Может быть, всё очарование ей придавали куклы – чтобы отец не уходил. Хотя отец и так был в ней заинтересован – если верить её словам о том, что это она давала ему деньги на пьянки и поиски.

Глава 4. Изольда

Как бы ни восставало против этого всё внутри меня, пришлось попросить у Кати номер Коршанского.

– Зачем тебе?

– Подумал, что не против тряхнуть стариной.

– То есть? – Катя улыбнулась своему отражению в зеркале на двери и поправила чёлку. Как оказалось, причёска – дело небыстрое и медитативное; в процессе Катя частенько становилась слегка глуповатой.

– Помнишь, он предложил мне играть? Я ведь действительно умею.

– Играть?.. На чём?

– В кукольном театре, – вздохнул я. – Что, память девичья? Он ведь мне при тебе предлагал.

– Я думала, он в шутку. И в благодарность, что ты починил им сову.

– Может быть. Но я всё-таки хочу уточнить.

– А я думала, этому учатся. Есть же театральные институты. Какие-нибудь курсы.

– Отец у меня был хороший учитель, – хмыкнул я.

Катя пожала плечами, собрала волосы в хвост.

– Ты же вроде говорил, терпеть не можешь театр?

– А ты взяла и меня туда затащила.

– Хочешь сказать, проснулась ностальгия?

– Именно. Так дашь номер?

– Дай телефон… Вон там, на тумбочке… Сейчас скину.

Катя оставила в покое волосы и принялась копаться в мобильном. Прислонившись к шкафу, я ждал, пока она найдёт номер; от нечего делать блуждал взглядом по комнате. С тех пор, как отсюда съехал Алёнин парень, жилище стало куда приятней. Бо́льшую часть времени Катя жила здесь одна, и девичьих мелочей было навалом, но, по крайней мере, уже не пахло тем самым мужиком, который должен быть могуч, вонюч и волосат.

– Готово.

– Благодарю.

Не откладывая, чтобы не струсить, я набрал номер и ногой открыл дверь – здесь это делали так часто, что на коричневом дереве образовалась чёрная полоса.

– Поговорю с ним и вернусь.

Катя пожала плечами, вытряхивая на плед содержимое косметички. Вечером она собиралась на бардовский концерт и готовиться начала ещё с утра.

– С кем идёшь? – бросил я, закрывая дверь.

– С Олей, – пробормотала она, на свет разглядывая помаду.

Я расслабился по этому поводу и тут же напрягся по другому: Иннокентий ответил.

– Привет. Это Олег Крылов, друг Кати Измайловой. Мы пару дней назад виделись в театре.

– А? Не понял.

– Сову я вам чинил.

– А-а! Здоро́во, Олежек. Чего такое?

Говорил он развязно, фамильярно; я заподозрил, что Коршанский пьян. Что ж, возможно, тем лучше.

– Ты предлагал мне играть у вас в молодёжной студии. Сказал, что скоро будете ставить что-то интересное.

– М-м… Было дело. Припоминаю.

Ничего он не припоминал, я готов был спорить на все оставшиеся деньги. Раз такой момент – надо жать.

– Я готов. Когда приехать?

– Э-э-э… М-м…

На той стороне послышалась отрыжка. Я вздохнул, ругая отца. На что ты меня толкаешь, батя?

– Так когда?

Стук, звук падения чего-то стеклянного, звон.

– Завтра! В девять.

– Утра? Вечера?

– Вечера… Катюхе привет. Будь!

Снова звон, грохот и мат; я отключился, прерывая поток ругательств. Вернувшись в комнату, где Катя уже вовсю наводила марафет, усмехнулся:

– Надеюсь, Олю зовут не Иннокентий.

– А что? – не без вызова обернулась Катя.

– Кешка пьяный.

– С ним бывает, – кивнула Катя. Повернулась ко мне вместе со стулом и опустила на колени коробочку теней. – А вообще-то никакой Оли нет. Я хотела пойти с тобой.

– А чего сразу не сказала?

– А чего ты вчера к какой-то бабе ходил?

– Ты откуда знаешь? – опешил я.

– У тебя куртка вся пропахла сладкими духами.

Я нервно расхохотался:

– Это любовница у моего отца. Мне нужно было узнать кое-что про него. Ей за сорок, она очень полная, не очень красивая и совсем не в моём вкусе. Больше я о ней тебе ничего не скажу, потому что это плохая тема. Но настоятельно советую выбросить это из головы.

Катя хмыкнула, сощурилась, глядя на меня, словно рентген.

– Играешь в детектор лжи?

– Играю, – согласилась она.

– Вечером на концерт пойдём?

И откуда во мне взялось столько смелости? Может быть, в противовес негативу, в противовес вчерашнему?..

– Пойдём.