Дарина Ромм – Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! (страница 4)

Через несколько минут я была в одноместной довольно комфортной палате, обставленной светлой деревянной мебелью. Первым делом засунула под подушку серебряную заколку, которую упорно прятала в ладони, и пошла осматривать комнату.

Кроме кровати, здесь имелся небольшой шкафчик для одежды, крошечное зеркало на стене и развёрнутое к высокому окну кресло. На полу лежал симпатичный коврик в тон покрывалу на кровати.

В зеркало я смотреться не стала, решив отложить это важное дело на потом: сначала надо прийти в себя от всего произошедшего, а потом уже переживать следующее потрясение. Так что, прошмыгнув мимо зеркальца с зажмуренными глазами, я отправилась рассматривать обстановку дальше.

За дверью в углу комнаты притаился санузел, оборудованный всем необходимым для гигиенических процедур. Правда, краны в каменной раковине были непривычной формы, и вода из них бежала только холодная. А вместо душа или нормальной ванны стояла большая деревянная бадья с одним краном, из которого вода вообще не текла.

Зато унитаз был практически современной формы и сделан из материала насыщенного золотистого цвета. Я аж захихикала, увидев его – так вот какой ты, пресловутый золотой унитаз!

Кое-как умывшись холодной водой, я скинула сапоги и прилегла на кровать. Уставилась в потолок и принялась усердно думать.

Итак, я в чужом теле и в каком-то пансионе для девиц. Завтра у меня непонятные смотрины, потому что на меня указал некий артефакт. И эта вся информация на данный момент.

Хотя нет, ещё меня зовут Аполлинария, и меня не любит половина местного населения. А некоторые, как, например, целитель, даже откровенно опасаются. Ну и что же ты такое, Аполлинария-фиг знает-как твоя фамилия?!

Я ещё полежала-полежала, дожидаясь, когда на меня снизойдёт озарение, или, хотя бы, обед принесут, и не заметила, как заснула. И приснилась мне квартира моей свекрови, незабвенной Аполлинарии Прокофьевны Сысоевой.

Вижу я себя в её спальне, стоя́щую на подоконнике с горой тряпок и тазиком с мыльной водой.

Рядом сама свекровь, в руках она держит деревянную табуретку. Замахивается и бьёт меня по ногам… Я даже вскрикиваю во сне, так мне больно в этот момент становится.

Мой рот открывается в немом крике, в глазах слезы. Ноги скользят, я теряю равновесие и вываливаюсь в открытое окно… Голова и плечи уже снаружи... Руками я отчаянно пытаюсь схватиться за раму, удержаться любой ценой... Всё бессмысленно – ещё мгновение, и я полечу с пятнадцатого этажа… Но в этот момент случается что-то странное: мощным порывом ветра меня заталкивает обратно на подоконник, к тазику с мыльной водой.

Я вижу, как вытягивается в ужасе лицо свекрови. Как я неспешно спускаюсь с окна, и в глазах у меня лютый холод. Делаю шаг к застывшей с табуреткой в руках свекрови, выхватываю у неё орудие несостоявшегося убийства, что-то говорю. Женщина бледнеет еще больше, а я наотмашь бью ее по лицу…

Замахиваюсь и швыряю табуретку в зеркало над туалетным столиком, за которым свекровь наводит красоту. Несколько секунд с удовольствием слежу за осыпающимися на пол зеркальными крошками, затем выхожу из комнаты. Дверь за мной закрывается, а свекровь сползает на пол и сидит со стеклянными глазами, прижимая ухоженную пухлую руку к багровой щеке…

— Аполлинария… Аполлинария! — выдернул меня из сновидения нежный голосок. С трудом разлепив глаза, я ошалело уставилась на стоя́щую у кровати девушку со стопкой одежды в руках.

— Я Аполлинария, — согласилась, рассматривая хорошенькую, невысокую и румяную блондиночку.

В ответ она весело фыркнула и села на край кровати. Сгрузила на покрывало одежду и вздохнула:

— Мне сказали принести тебе чистое платье. Ты опять по газонам ползала, да? — Она кивнула на мой покрытый зелёными пятнами подол. — Что тебя так привлекает в том углу сада, а?

— Понятия не имею, — призналась я. — Но вот знаешь, тянет меня по газону поползать, просто сил никаких нет. Особенно в том углу сада! Если не поползаю, то чувствую такую неприязнь к миру, что аж кушать не могу!

— Всё шутишь! — осуждающе нахмурила брови девушка. — Ну ничего, завтра пойдёшь на смотрины, выберет тебя какой-нибудь дракон для себя и забудешь, как шутить!

С этими словами девушка встала и молча вышла из комнаты. А я осталась хлопать глазами, пытаясь понять, как это меня «выберет для себя дракон»?!

9

После короткого замешательства я подлетела на кровати и бросилась к двери. Выскочила в коридор как раз вовремя – блондиночка ещё была там.

— Подожди! — завопила я. — Не уходи, останься!

Девушка замедлила шаг и неуверенно обернулась.

— Зачем?

— Поговори со мной, а? А то мне здесь ужасно скучно и… Плохо мне: голова болит, живот ноет. В общем, нервничаю до ужаса из-за завтрашних смотрин, — начала я жаловаться в надежде, что девчонка вернётся, и я смогу вытащить из неё хоть немного информации.

— Ну… Не знаю… — замялась блондинка, настороженно глядя на меня.

— Пойдём! — Я, как была босиком, добежала до неё, схватила за руку и потащила за собой.

На ходу продолжила заговаривать ей зубы:

— Знаешь, я ещё и головой сильно ударилась, поэтому оказалась в лазарете! Память потеряла, половину своей жизни не помню. Я даже забыла твою фамилию, Камилла! — протараторила и осеклась – почему Камилла?! Только имя уже слетело с языка, и обратно его было не затолкать…

Но блондинка в ответ только вздохнула.

— Аполлинария, ты вообще ничьи фамилии не помнишь! Меня удивляет, что ты хотя бы моё имя знаешь…

— Ну что ты, я всех в нашем классе знаю: Камилла, Тереза, Женезин… — начала я перечислять невесть откуда всплывшие в голове имена. Это что, память тела или что-то подобное проснулась?

— Удивительно… — пробормотала Камилла. — Я думала, мы тебе неинтересны, Аполлинария. Ты полгода в пансионе и ни с кем почти не общаешься всё это время. Всё в сторонке, в сторонке… Только шутишь так… недобро и огрызаешься на учителей…

— Знаешь, у меня была очень непростая жизнь до пансиона. Так что эти полгода шёл адаптационный период. Но теперь всё в порядке. Так как твоя фамилия? — Я втолкнула свою жертву в комнату и захлопнула дверь.

— Славенская.

— Красивая! — искренне похвалила я, вспомнив достопочтенную Доротею Шпрехен… чего-то там и директрису, чью фамилию я даже под страхом смертной казни не выговорю.

— Да, мне тоже нравится. Но твоя всё равно лучше – Милославич!

Ах, Камилла, ты прелесть. Мне даже пытать тебя не пришлось, чтобы узнать свои паспортные данные. Надеюсь, дальше у нас тоже всё пойдёт самым лучшим образом.

— Садись. — Я подтолкнула девушку к кровати, сама устроилась рядом. — Расскажи, как проходят смотрины? Ты уже была на них? Это страшно? Больно? Опасно?

— Была в прошлом году, — Камилла сначала согласно покивала головой, потом отрицательно покрутила. — Нет, конечно. Смотрины – это не больно и не опасно, ты что?! Хотя да, страшновато и…

Девчонка отвела глаза в сторону и закусила губу. Щёки порозовели, и она выпалила:

— И обидно, когда тебя никто не выбрал. Даже тот дракон, на которого указал Артефакт, все смотрины тебя игнорировал! — И часто заморгала, явно борясь со слезами.

— Он тебе понравился, да? — спросила я сочувственно и взяла её за пухлую ладошку с нежной, очень мягкой кожей. — Расскажи, как всё было? Кто он? И почему не смотрел на тебя, если артефакт показал?

— Я не знаю, почему… Но…

— Как его имя?

— Варнар, а фамилию и статус не знаю, это нам не говорят. У него синие глаза. Яркие, словно красное золото, волосы и он такой… Такой… — Камилла не сдержалась и всхлипнула. Я ободряюще пожала её ладонь.

— Расскажи мне всё. С самого начала. Как ты очутилась в этом месте? У тебя есть родители?

Она грустно покрутила головой:

— Нет, конечно, я сирота, как и все здесь. В «Школу Драконьих жён» попала пять лет назад…

— Школу... Чего? — переспросила я.

— Это мы с девочками так называем пансион между собой, — призналась Камилла со смешком и начала рассказ...

Через полтора часа, когда Камилла, выговорившись и от души поплакав у меня на плече, ушла, я перебралась в кресло возле окна. Глядя на идеальный, словно нарисованный компьютерной программой, парк, начала раскладывать в голове полученную информацию.

Итак, новостей было много, одна хорошая, остальные так себе.

Во-первых, место, где я очутилась, официально называлось «Волдаррский Королевский Пансион для девочек-сирот «Ласточка». Располагалось оно где-то на окраине королевства под названием, соответственно, Волдарр. Пансион находился под личным патронажем королевы Лукрелии и пользовался хорошей репутацией.

На этом хорошие новости заканчивались, начинались «так себе новости».

Во-вторых, мир, куда меня забросило, был магическим. И обращение «господин дракон» – это не фигура речи. Это, блин-малина, обращение к настоящему, всамделишному, покрывающемуся чешуёй и плюющему огнём дракону в человеческой ипостаси!

То есть, блондин, притащивший меня в лазарет – это он самый, дракон…

Третье… Пансион «Ласточка» был закрытым и охранялся получше, чем наши земные Хранилище церкви Мормонов в Гранитной горе или Федеральный резервный банк США. Зайти сюда можно было только после миллиона проверок на отсутствие любого вида оружия, артефактов, усилителей или поглотителей магии и амулетов.

Ещё гостей проверяли на наличие проклятий, некоторых видов кровных клятв и недобрых помыслов относительно обитателей пансиона. Проносить на территорию фамильяров было также строго запрещено. Соответственно, обитательницы пансиона за территорию тоже практически не выходили...