Дарина Ромм – Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! (страница 11)

Я проводила их сожалеющим взглядом – эх, еще бы поболтать! Потом села на подоконнике поудобнее, вытянула ноги. Прикрыла глаза и приготовилась наслаждаться сытостью, свежим воздухом и долетающим откуда-то ароматом свежескошенной травы.

Жаль, долгого релакса не получилось. Рядом с решеткой прозвучал голос, заставивший меня вздрогнуть и мигом убивший все благодушие момента.

— Значит, снова нарушаешь правила, Аполлинария Милославич? Похоже, тебя мало наказали?

21

— Боже, какая неожиданность, — процедила я, сделав самое кислое лицо, на которое была способна. — Давно не виделись, господин дракон. Что вы здесь делаете, в наших краях? Неужели грибы собираете? Или по ягоды на ночь глядя отправились?

Послышался смешок, и из собравшихся под деревьями сумерек выступила высокая широкоплечая фигура.

Мужчина сделал несколько неспешных шагов и остановился возле моего окна. В этот раз он был одет в простую тёмную рубашку и заправленные в сапоги брюки. Руки сложил на широкой груди и уставился на меня со строгим, почти начальственным видом. Но… Возможно, мне показалось, только в глубине его тёмно-голубых глаз резвились насмешливые бесенята.

— Так что вы здесь забыли, гражданин дракон? Решили проверить, насколько прочны решётки на окнах потенциальных преступниц? Так я сразу скажу – ни в чём не виновата!

Вместо ответа он скользнул взглядом по крошкам от булки и яблокам на подоконнике. Смешливые искры в глазах вспыхнули ярче. Мужчина шагнул вперёд и, прежде чем я успела сообразить, что происходит, сильными руками ухватился за оконную решётку. Лёгким движением подтянулся и уселся на выступающий наружу каменный подоконник. Теперь мы оказались лицом к лицу, разделённые лишь железными прутьями.

От неожиданности я отпрянула к стене, сердце заколотилось как сумасшедшее. Он был так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку на его лице. Хотя морщин-то как раз не было. Зато имелись резкие, будто высеченные из камня, скулы, прямой идеально очерченный нос, тёмные, контрастные волосам, брови и невероятно пушистые ресницы, оттенявшие яркую голубизну глаз. И губы… Губы, которые сейчас были тронуты весьма язвительной улыбочкой.

Красивый, зараза! А у меня синяк на половину щеки, рот царевны-лягушки и глаза чёрно-белые, как шахматная доска! Как тут комплекс неполноценности не проснётся?!

Я мысленно признала факт, что он красив как бог, а я – как подмастерье демона. Поэтому нахмурилась и спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал внушительно:

— Что вам нужно? Решили поиздеваться над невинной узницей? Или просто негде переночевать?

— Услышал о твоём наказании, — произнёс он, игнорируя мои колкости. Его голос потерял первоначальную язвительность, в нём появились какие-то новые, бархатные нотки. — Решил узнать, как ты поживаешь в своих апартаментах. Все ли условия созданы для комфортного содержания?

— О, обстановка просто роскошная! — фыркнула я. — Прямо как в королевском дворце, только с более интересными видами из окна.

Он рассмеялся, и его рука вдруг скользнула между прутьев решётки. Теплые пальцы обняли мой подбородок, потянули вверх, и мужчина негромко присвистнул:

— Так ты, и правда, подралась, Аполлинария? И почему тебе так плохо залечили синяк? Ужас, а не лицо…

Я дёрнула головой, вырываясь из его пальцев, – нечего рассматривать мою «красоту»! И комментировать тоже не обязательно!

— Если вы так прониклись состраданием ко мне, могли бы прийти с корзинкой еды, — брякнула со злости.

— Так я и пришёл. Но, похоже, опоздал с помощью и тебя уже накормили. Твои друзья? — Он кивнул в сторону, куда ушли Камилла с Женезин.

— Сердобольные прохожие, — буркнула я, стараясь выглядеть беззаботной. — Сжалились над сиротой.

— Прохожие… — протянул он, продолжая исследовать цепким взглядом моё лицо. — Как зовут этих добрых людей? У тебя в пансионе есть такие отзывчивые подруги? Как давно вы дружите? Кто ещё входит в ваш тесный кружок?

Вопросы посыпались один за другим, подозрительно настойчивые. От такого внезапного интереса внутри меня загорелась тревожная лампочка: а это точно простая вежливость и рядовое любопытство?

В памяти с пугающей чёткостью всплыли слова лекаря: «Пансион полон драконов... Выслеживают и вынюхивают... Скоро тебя арестуют». Сердце упало куда-то в район пола, по спине побежал холодный пот, но я быстро взяла себя в руки: не время, Поля, испытывать страх и растерянность. Улыбаемся и машем!

— Вы что, шпион? И что за допрос с пристрастием? — парировала, сузив глаза. — Не хотите для начала представиться? Я, например, Аполлинария Милославич. А вы? Как ваши имя и фамилия? И главное, чем вы занимаетесь, что вам позволено разгуливать по территории женского пансиона и допрашивать его воспитанниц?

Он снова рассмеялся, и на этот раз в его смехе было что-то восхищённое.

— Меня зовут Нарр. И это моё настоящее имя, можешь не сомневаться. А что касается моей деятельности… Мне казалось, уже все воспитанницы давно поняли, зачем я здесь и чем занимаюсь. Похоже, только Аполлинария Милославич не в курсе, что я здесь шпионю. На благо короны, разумеется.

Я сглотнула комок в горле. Стараясь не выдать свой страх, сделала вид, что поправляю складки на платье.

— Шпионите в девичьем пансионе? Браво, отличная шутка! Так вы поэтому не хотели называться? Или Нарр – это и не имя, а так просто… Кликуха? Кстати, как успехи на трудовом поприще? — спросила как можно небрежнее. — Много врагов короны уже выявили? И кто главный подозреваемый? Интересная у вас работа?

Нарр ухмыльнулся, откинув прядь светлых волос со лба.

— Это моё настоящее имя, как я уже сказал. На самом деле я приехал в пансион с принцем Сарганом. И работа у меня рутинная, не воображай ничего такого, Аполлинария.

— А-а-а, так вы охрана принца? Или нянька? О, я поняла, вы будете следить, чтобы он сделал правильный выбор на смотринах! А что, его матушка, королева Лукрелия, с этим не справится? Или старший братец принца, король как-там-его зовут? Вроде бы это родне положено заботиться, чтобы мальчик не привел в семью кого попало? И что, уже решили, кого ему предложить? Надеюсь, не меня? — съязвила я.

— Такую языкастую и драчливую девицу, как ты, Аполлинария, я бы даже злейшему врагу в жены не предложил. Тем более такому славному парню как принц,— ответил Нарр с усмешкой.

— Вот и отлично, вообще не рвусь в принцессы. В королевы – ещё куда ни шло, мой размерчик, — буркнула я в ответ.

— В королевы... — повторил за мной Нарр, и мне показалось, его голос прозвучал как-то странно.

22

— Почему ты называешь короля «Как-там-его-зовут», Аполлинария? Что за непочтительность к своему правителю? — спросил Нарр после короткого молчания.

Я пожала плечами.

— Никакой непочтительности. Просто я ударилась головой и многое забыла. Да почти всё забыла, тем более имя короля, которого никогда не видела. — Я тяжело-тяжело вздохнула и с болью в голосе добавила: — И вряд ли увижу, ведь принцессой мне не стать. Значит, и возможности лицезреть светлый лик короля не будет. А всё почему?

— Почему?

— Потому что вредный нянь принца считает меня недостойной! Негодяй!

— Негодяй! — охотно подтвердил этот самый негодяй, продолжая смотреть на меня и улыбаться.

Мы сидели с ним в нескольких сантиметрах друг от друга, разделенные только решеткой. Сумерки сгущались, окрашивая всё вокруг в сине-лиловые тона. И в этой внезапной близости, в тишине сада, я вдруг начала успокаиваться. Почему-то не получалось больше осознавать сидящего рядом мужчину как потенциальную угрозу.

От него исходило тепло и запах чего-то невероятно мужественного. Он пах лёгким дымком, чистой кожей, свежестью ночного воздуха и чем-то неуловимым и пряным, что заставляло мою кровь бежать быстрее.

Сидящий рядом мужчина был огромным, мощным, его плечи казались шире, чем проем окна. От всей фигуры веяло скрытой, тщательно сдерживаемой силой дикого зверя. Ну да, он же «господин дракон». Наверное, у него и правда есть внутренний зверь, как об этом рассказывают в наших земных фэнтези-книгах.

Ещё мне не давал тревожиться его взгляд… Голубые глаза изучали меня с таким нескрываемым жадным интересом, что по моей бедной коже побежали мурашки, а руки потянулись кокетливым жестом поправить волосы.

Но тут меня словно по затылку огрели и накатило осознание – какие еще мурашки?! Я или подозреваемая, или он изучает меня как участницу смотрин для принца. Ну правда, разве может такая тощая, разноглазая и губастая девица заинтересовать такого шикарного мужика?

Настроение, только что порхнувшее куда-то к звёздам, хрустя сломанными крыльями, брякнулось на землю. Стараясь, чтобы голос не дрогнул, я повторила свой вопрос:

— Так зачем вы пожаловали ко мне, господин Нарр? Полюбоваться на мои страдания?

— Говорил же, узнал о наказании и принёс кое-что. — Он снял с плеча увесистую кожаную сумку, которую я до этого умудрилась не заметить. Расстегнул пряжку замка, и мой нос уловил божественный аромат еды. — Думал, сидишь тут голодная. Но, вижу, зря беспокоился.

Он развернул сумку ко мне, и я увидела аккуратно уложенные свёртки, бутыль с какой-то тёмной жидкостью, яркую коробку, похожую на конфетную, и лоточек с фруктами. Вау! Пир на весь мир! По сравнению с этим гамбургер девчонок, каким бы вкусным он ни был, выглядел жалкой коркой сухого хлеба.