Дарина Ромм – Попаданка под развод с чудовищем (страница 10)
– Ну-у, в принципе согласна. Хороший муж – вещь в хозяйстве нужная. Но траур всего десять дней! – я все еще в шоке. – Ну а если я не хочу снова выходить замуж?
– Как это?! Так нельзя! – на лице Пятницы появляется искреннее недоумение. – Только у драконов и оборотней женщина может быть без мужа, потому что они истинных ждут. Да и то, теперь редко кто так делает. Остальные женщины должны быть замужем.
– Ага, должны, обязательно! А еще выйти из ванной в спальню – это не то же самое, что войти в спальню из ванной, – бурчу себе под нос.
– Что вы сказали, мадам? Простите, я не расслышала, – смущается Пятница.
– Да так, сама с собой разговариваю, – отмахиваюсь. – А скажи, милая Пятница, если я здесь хозяйка, то я ведь могу закрыть ворота и не пускать сюда никаких женихов?
Пятница глубоко задумывается. На ее лице последовательно сменяют друг друга удивление, растерянность, задумчивость. В конце концов, она неуверенно произносит:
– Мадам здесь хозяйка. Как мадам скажет, так и будет. Все тинки выполнят приказ мадам. Только зачем…
– Затем! – перебиваю я девочку. – Затем, что не надо мне никаких женихов. Мужей тоже не надо, я обратно в свой мир хочу вернуться! Нужно только понять, как это сделать.
Откладываю в сторону мочалку. Чтобы не смотреть на вытянувшееся от огорчения лицо тинки, закрываю глаза. Надо вспомнить, с чего все началось....
Кольцо, с него все началось!
Словно подтверждая мою мысль, палец под ним слегка кольнуло. Раз, другой…
Медленно, не ожидая ничего хорошего, я вынимаю руку из воды, подношу ладонь к глазам и смотрю на колечко.
Кожу под ним снова колет, словно ее кто-то осторожно прикусывает. Голубой камень начинает менять цвет, бледнеет, становится прозрачным и из него на меня смотрит… глаз. Ярко-золотой, с черным вертикальным зрачком, абсолютно нечеловеческий…
Кожистое веко без ресниц неспешно опускается, прикрывая золотую радужку, и в голове у меня раздается свистящий шепот:
– Ты приш-шла…
Глава 13. Правда частенько выглядит страшным кощунством
– Ну, что скажешь, мой славный генерал? – Седрик устало вытирает пот со лба. Почти сутки верхом из кого угодно вытянут силы, даже из моего закаленного оруженосца.
– Что говорить? Вот она, Проклятая Долина. Перед тобой как на ладони, любуйся.
– А замок Рихнорр? Почему его не видно?
– Потому что он заколдованный, ты же сам сказал, – усмехаюсь. – Никто его не увидит, пока он не захочет показаться. Или пока кто-то не сделает его видимым.
Мы замолкаем, разглядывая лежащую перед нами пустошь.
Ни деревца, ни кустика, ни даже травинки. Только песок и пыль. Еще тишина, нарушаемая лишь криками стервятников, клюющих тела случайно заскочивших сюда сайгаков. Или глупых двуногих, не понимающих, что ничего, кроме обжигающего ветра, сумасшедшего солнца и скорой, но мучительной смерти их здесь не ждет.
Седрик снова вытирает пот. Снимает с седла бурдюк с водой и делает несколько глотков. Предлагает мне, но я отрицательно качаю головой: пусть оставит себе. Ему еще двое суток здесь сидеть, когда я отправлюсь к замку.
– Знаешь, мой дракончик, – Седрик снова крепит бурдюк к седлу, – я всю дорогу думал про это дело. И чем больше я о нем думал, тем больше странностей в нем находил.
– Каких именно?
Лис, и правда, с момента, как мы покинули столицу, был подозрительно молчалив. Ладно бы в конце пути, когда сил даже просто держаться на лошади уже не осталось. Но, нет, и с самого начала он молчал намного больше обычного.
– Каких странностей, спрашиваешь? Да всяких. Начиная с внешности этой Аделаиды эр Счастхар и заканчивая тем, как своевременно в таверне мона Гремуя появился показывающий картинки артефакт.
– При чем здесь артефакт, и что с ним не так?
Седрик цокает языком:
– Насколько я знаю, наш добрый трактирщик много месяцев пытался получить разрешение на него. Да только ему все время приходил отказ… А тут вдруг – раз, и незадолго до Дня Изумруда у Гремуя появляется и лицензия, и даже артефакт уже висит на стеночке.
Седрик дергает своим длинным носом, словно принюхивается к чему-то дурно пахнущему.
– Ну а между этими странностями еще мно-о-го других. Главная – то, что наш прекрасный король Пакрисий ни с того ни с сего решил отдать свою единственную дочку именно за тебя, генерал эр Драгхар, – Седрик напряженно смотрит в одну точку, будто продолжает упорно думать.
Молчу, жду, что еще скажет. Я тоже всю дорогу размышлял над всем произошедшим и сделал кое-какие выводы. Интересно теперь сравнить наши с лисом умозаключения.
– Следующая странность, что твой бывший дружок эр Счастхар так внезапно умирает, хотя еще очень молод для дракона. Умирает ровно к моменту, как тебе нужно жениться на королевской дочке. Опять же, умирает последний представитель одного из драконьих родов, но никто в королевстве об этом не знает, не ведает.
– Случается и такое, что дракон умирает молодым. Что никто об этом не знает, тоже можно объяснить, – вставляю реплику и жду, куда дальше заведут рассуждения моего оруженосца.
– Согласен, можно объяснить. Эр Счастхар последнее время носа не показывал из своих имений. Ни с кем не общался и во дворец не приезжал, даже когда Пакрисий его звал… Но знаешь, мой славный дракон, одна странность может быть просто странностью. Две странности – совпадением. Но три странности – уже закономерность, очень подозрительная закономерность…
– И что ты подозреваешь, мой многомудрый друг? – решаю спешиться, чтобы дать отдохнуть лошади. Прохаживаюсь туда-сюда. Разминаю ноги и вглядываюсь в ту сторону, откуда мы с Седриком приехали.
Там, на очень большом расстоянии, темнеет облачко. Готов отдать половину своих земель, если это не женихи, которыми пугал меня Седрик. Спешат, торопятся добраться до края Проклятой Долины к моменту, когда она откроется для всех и каждого.
– Подозреваю, что кто-то очень умело всем этим руководит, – Седрик тоже слезает с лошади.
Подхватывает и свою, и мою под уздцы и отводит их в чахлую тень деревьев. Привязывает и возвращается ко мне. Мы еще какое-то время стоим, разглядывая лежащую перед нами долину.
– Кого ты подозреваешь, и в чем? – нарушаю молчание. До сих пор его рассуждения практически один в один совпали с моими. Интересно, до чего еще он дошел?
– Кощунство с моей стороны о таком думать, конечно, – Седрик досадливо морщится, – но у меня только один вариант…
Глава 10. Ну и что, что у меня грудь впалая? Зато спина колесом!
– Думаю, за всем этим стоит наш прекрасный король. Только в его интересах вымарать из списка знатных фамилий королевства как можно больше драконьих родов. Особенно твой и эр Счастхаров, – произносит Седрик задумчиво.
– Ну, и зачем ему это надо? – делаю вид, что не понимаю. – Ты же догадываешься, что, ослабляя драконьи семьи, Пакрисий ослабляет свое королевство и свою власть?
– Вот! Власть. Это ключевое слово, и наш прекрасный король очень его любит.
– Еще, к сожалению, он отлично помнит, что твой род стоит НАД его родом, – Седрик морщится. – Пакрисий никак не может забыть, что трон его деду достался совершенно случайно. Просто потому, что не был нужен твоему предку, мой славный эр Драгхар.
– Он не был нужен и деду Люстина эр Счастхара, – добавляю, чуть усмехнувшись.
– Да, и ему. Вот только от Счастхаров осталась одна эта… Аделаида, то есть никто. А от вас, эр Драгхаров, целых двое: ты и твоя куколка сестра. И какие выводы мы из этого делаем? – Седрик косит на меня черным глазом.
– Забыл, что из нас двоих ты ученый умник? Вот и делай выводы, а мне пора в долину.
– Э-э! Как в долину? Она ведь только послезавтра откроется! – в глазах оруженосца вспыхивает недоумение.
– Послезавтра здесь будет целая свора «женихов». Вон они, уже мчатся сюда, – киваю в сторону темного облака, уже подросшего в размерах. Похоже, желающих заполучить вдовушку и богатства Счастхара с каждой минутой все больше.
– Мне нужно оказаться в замке раньше всех, чтобы эта фуллова Аделаида не успела никому из женишков дать согласие, – объясняю взволнованному оруженосцу.
Неторопливо стягиваю с себя часть одежды: чем меньше тряпок на мне будет во время оборота, тем лучше.
Совсем, конечно, оголяться не буду, чтобы не шокировать «почтенную публику», когда приземлюсь в замке. Да и вылавливать эту фуллову бабу Аделаиду будет проще в штанах, а не сверкая по замку голой задницей.
Пока пристраиваю камзол и плащ в седельную сумку, продолжаю говорить:
– Проход через долину откроется через два дня. Еще два дня претенденты на вдову Счастхара будут добираться до замка. Итого, начиная с настоящего момента, у меня есть четыре дня…
– Четыре дня, чтобы уговорить Аделаиду развестись? – уточняет Седрик.
– Четыре дня, чтобы добраться до замка, суметь попасть в него, уговорить мерзавку на развод… или стать вдовцом, – скалю зубы в улыбке, от которой оруженосца передергивает. Какой нежный, однако!