Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 21)

— Кто здесь? — крикнул он в темноту.

Эстелла пустилась на утёк, но зацепилась ногой за корень и — ШМЯК — с размаху свалилась на землю прямо носом вниз. Как же больно!

Данте так и не осмелился вернуться в дом Сильвио и вот уже несколько часов сидел на берегу реки, растрачивая свою магию на бесполезную ерунду. Как вдруг услышал шорох. За деревом мелькнуло светлое платье. Девчонка? Тут же раздался хруст и стон. Данте пошёл на звук. Девчонка лежала на земле и отчаянно пыхтела, видимо, пытаясь не разреветься.

— Ты кто такая? Какого чёрта ты за мной шпионишь? — не очень-то вежливо выпалил Данте, зыркая на девчонку своими яркими глазами.

Эстелла села. С любопытством оглядела Данте. В его волосах запутались листья, и мальчишка почему-то напомнил ей дикого, но очень милого и смешного зверька — ёжика. Он был необычный, даже красивый, и у него не было спеси на лице и напудренных волос, как у друзей её сестры. Зато у него был фингал под глазом.

— Чем орать, лучше помоги. Не видишь, я упала?

— Вижу.

Данте приблизился. Ухватив девчонку под локти, он поставил её на ноги. Эстелла застонала.

— Тебе больно?

— Угу, я, наверное, ногу сломала.

— Идти можешь?

— Не знаю…

— Тогда держись за меня.

Обхватил девочку за талию, Данте повёл за собой. Он усадил Эстеллу на срубленное дерево и сам сел рядом.

— Где болит? Покажи, — сказал мальчик.

Эстелла приподняла подол платья, открыв тонкую щиколотку и кусочек панталон. Ей пришла в голову смутная мысль, что неприлично показывать ноги да ещё и мальчику, и если мама узнает, она её придушит. Но откуда она узнает? Да и нога болит ужасно…

Чулок был порван, на щиколотке кровоточила рана. Данте стащил с девчонки туфлю и чулок. Эстелла даже возмутиться не успела, как он положил руку ей на рану и несколько раз провёл по ноге вверх и вниз. Его пальцы осветились зелёным, ранка тоже. Миг, и она затянулась на глазах, словно её и не было.

— Ну вот и всё, — пробормотал Данте и отвернулся. Эстелла хлопала глазами, разглядывая здоровую ногу. Даже следа не осталось. И нога больше не болела.

— Как ты это сделал?

— Вот как-то так, — отозвался мальчик.

— Это колдовство?

— Наверное, понятия не имею.

— Как это?

— Я умею делать много странных вещей с тех пор, как себя помню. Почему — мне никто не объяснял. Так ты мне не сказала, зачем ты за мной шпионила?

— Я не шпионила! Точнее не за тобой… в общем… — девочка запнулась.

— А за кем же?

— Ну… я гуляла тут и заблудилась немного, — призналась она. — Увидела свет и пошла на него. Потом увидела тебя и стала смотреть.

Данте исподлобья взглянул на девчонку.

— Если пришла поиздеваться, так и скажи. В кои-то веки такая фифа гуляет в нашей местности?

— Какой ты грубый! Я не фифа! — Эстелла вздёрнула нос. — И не собиралась я над тобой издеваться. Мне просто понравилось то, что ты делал.

— Что?

— Ну, ты рисовал на воде узоры и они не исчезали.

— Ах, это…

— Как ты это делал?

— Не знаю…

— А ты можешь показать?

— Показать?

— Ну да, а вдруг я тоже так смогу.

Данте сполз с бревна и присел на колени. Эстелла внимательно уставилась на мальчика. Данте поднял руку, она осветилась красным. Вода в реке тоже. Данте пальцем нарисовал на воде облако, потом ещё облако, домик и лошадку. Рисунки не исчезали, а ложились рядом друг с другом, будто мальчик рисовал на бумаге.

Придя в восторг, Эстелла захлопала в ладоши и громко завопила:

— Ух ты!!!

Данте вдруг шарахнулся в сторону.

— Что? — не поняла девочка. — Что я сделала не так?

— Не надо орать мне в ухо! Ненавижу, когда так делают! Ненавижу ор и хлопки!

— Ну извини… — пожала плечами Эстелла.

Данте отрешённо смотрел вдаль, на реку. Визг девчонки напомнил ему вопли и пощёчины Сильвио и в груди защемило от осознания собственного одиночества. Некоторое время дети молчали. Эстелла украдкой разглядывала странного мальчишку в профиль. У Данте была идеальная кожа — без единого прыщичка, без единого пятнышка. Мальчик был похож на ожившую фарфоровую куклу. Внезапно он обернулся и взгляды их встретились. Эстелла почти утонула в сапфировых глазах. Данте тоже внимательно рассматривал девочку. Глаза у неё были чёрные, большие, с пушистыми ресницами, круглое личико и чуть пухлые губы. Щёки мальчика вспыхнули. Он ещё ни разу так близко не сидел рядом с девчонкой, тем более с такой… такой красивой.

— Нога больше не болит? — спросил он, чтобы сказать хоть что-нибудь.

— Не-а… Спасибо, кстати. А почему у тебя синяк под глазом?

— Так, ерунда… Подрался кое с кем.

— Ой, а я тоже иногда дерусь. С сестрой. Один раз вырвала ей клок волос за то, что она сломала мою куклу. Рёву потом было! Мисолина такая дура! А научи меня рисовать на воде, — всё это девчонка выпалила скороговоркой.

Взял руку Эстеллы в свою, Данте принялся водить ей над водой. Естественно, у Эстеллы ничего не получилось. Зато она ощутила, как от пальцев мальчика исходит вибрация. Неужели это магия? А он настоящий, настоящий колдун? Он был другой, не такой как те дети аристократов, что неоднократно гостили в их доме. Друзей Мисолины Эстелла на дух не выносила. Чванливые, наглые, высокомерные, презирающие всех вокруг, такие же снобы, как и их родители. А этот мальчик был особенный. Данте вполголоса рассказывал о бескрайних пастбищах, на которых пасутся белоснежные овечки и большие мясные быки; о рабах и батраках, вынужденных гнуть спины на толстосумов; о том, как он скачет верхом на длинноногой лошади и хочет стать гаучо.

Данте говорил и говорил, он никогда в жизни ни с кем столько не разговаривал. Почему-то он решил, что эта девчонка не станет его дразнить. Она не испугалась его волшебства, не шарахалась и не обзывала психом и Дьяволом. Наоборот, была восхищена, и Данте почувствовал себя уверенней в её обществе. Эстелла же забыла обо всём на свете: где она находится, что происходит и даже как её зовут. Так они и сидели, глядя на горизонт, пока последний луч солнца не скрылся под водой.

— Ой! — встрепенулась Эстелла.

— Что?

— Я забыла про время! Я же ведь удрала из церкви! Точнее, бабушка меня отпустила. Я пошла гулять, но обещала, что вернусь к концу мессы. Так она уже, наверное, закончилась часа два назад.

— Конечно, — Данте взглянул на закат, — сейчас часов десять уже.

— Как ты определил?

— По солнцу.

— Боже мой, я уже должна быть дома! Надо идти, иначе мама разорвёт меня на кусочки! — Эстелла поднялась на ноги и стала отряхивать платье.

В груди у Данте кольнуло. Он не хотел, не хотел расставаться с девчонкой. Так было хорошо…

— Хочешь, я тебя провожу?

— Да… нет… не надо…

— Но ведь темно. Где ты живёшь?

— На Бульваре Конституции. Ну знаешь, где дом алькальда. Он мой отчим.

— Кто?