Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 2)

В смежной комнате раздался шорох. Старик выругался.

— Вот дьявол, посох то забыл, — ворча он появился из-за ширмы. Ни на девушку, ни на волшебный стол он не обратил внимания. Дотащился до угла и взял сучковатую палку, с виду ничем не примечательную. Кряхтя и сопя, опираясь на палку и хромая на обе ноги, старик пошёл обратно, хотя минуту назад легко передвигался безо всякой палки. Девушка провожала его взглядом, пока он не скрылся в недрах комнаты.

Комментарий к ЧАСТЬ I. Глава 1. Заколдованный дом —-------

[1] Эстансия (асьенда, фазенда) — крупное частное поместье в Испании и Латинской Америке, к которому прикреплены батраки (пеоны) — номинально свободные, но вынужденные работать на владельца асьенды и полностью от него зависящие. В Аргентине, Чили и Уругвае аналогичные поместья называют эстансиями, в Бразилии — фазендами. В литературе иногда встречается форма «гасиенда».

====== Глава 2. Наследство старого колдуна ======

Дни тянулись за днями и, с тех пор, как в заколдованном доме поселилась гостья, которую, как выяснилось, звали Йоланда, минуло одиннадцать месяцев.

Йоланда рассказала колдуну о себе лишь пару слов: что она из богатой семьи, и что её преследовали и пытались убить, сбросив с моста в реку. Впрочем, старик особо и не расспрашивал. Девушка уверяла: она не бродяжка и не преступница, и ему этого было достаточно. Сердце у колдуна Брухо, несмотря на его хмурый, неприветливый вид, оказалось добрым. Он позволил беглянке остаться и даже не удивился, когда семь месяцев спустя Йоланда родила мальчика, дав ему редкое имя Данте.

Поначалу, волшебство в доме восхищало и одновременно пугало девушку. Но позже она привыкла к нему и больше не вздрагивала, когда из дивана нежданно выскакивали летучие мыши, а камин (от возмущения, что в него положили слишком мало угля) превращался в ящерицу и убегал в неизвестном направлении.

Качая колыбельку, Йоланда вполголоса напевала что-то нежное. Её огненные волосы кольцами спускались по спине, а голубые глаза ласково смотрели на мерно спящего ребёнка. Со стороны могло показаться, что в колыбели лежит не младенец, а фарфоровая кукла. Редкая для субтропической местности белая кожа младенца, контрастирующая с иссиня-чёрными волосами и ярко-синими, как сапфиры, глазами, делали его похожим на некое иноземное существо. Йоланда и сама не знала, радоваться ли, что у неё родился такой ребёнок, или огорчаться. Ясно было одно: если мальчишка когда-нибудь появится на улице, навряд-ли он пройдёт по ней незамеченным. Брухо, со свойственной ему прямолинейностью, утверждал: этого ребёнка ждёт участь либо изгоя, либо идола. Йоланда злилась на старика за такие речи. В конце концов, мальчик ещё маленький, чтобы пророчить ему тяжкую судьбу.

Но в последнее время Йоланда заметила: с Брухо происходит что-то странное. Он стал нервный, раздражительный, иногда без причины мог не разговаривать с ней целыми днями. Девушка не понимала, что же она сделала не так, пока в один прекрасный день старик, придя домой, не швырнул на стол пергаментный конверт с уже вскрытой сургучной печатью. Ясный взгляд Йоланды упал на конверт и она вздрогнула, точно ужаленная.

— Что это?

— Как бишь его… уведомление о завтрашнем сносе моего дома, во! — сообщил старик.

— Сносе дома? Но почему? Зачем они хотят снести дом?

— А он, видите ли, им как бельмо на глазу. Он, видите ли, портит внешний вид и репутацию города, — Брухо помахал кулаком. — Этот, их прихвостень, графский секретарь, как-то даже ж приходил сюды. Не побоялси, что его тута призраки утащют. Предлагал деньжищи во-о-от такие, — дед развёл руки в стороны, точно обхватывая огромный мешок с деньгами. — Да ничего у них не выйдет. НИ-ЧЕ-ГО! Запомни, девочка. Дом-то заколдованный. Кто попытается его сравнять с землёй, сам туды и угодúт. Знаешь, чего с ним стало-то?

— С кем?

— С тем, что приходил. Помер. Попал под лошадь. Прям со всеми своими деньжонками. Как вышел отсюдова, так и угодил под лошадиные копыта. Деньжищи то графские тоды по всей улице разлетелись. Во был праздник народу! — зловеще хохоча, дед вытер руки, испачканные сургучом, об бороду. — Я сюды никого не пущу, так и знай. Встану на пороге и не пущу. И ежели хотят сносить дом, пущай сносют вместе со мной. Вот так вот! — пыхтя и кряхтя, старик покинул комнату.

Дрожащими руками схватила Йоланда конверт, провела пальцами по вычурной надписи с адресом. Поверх неё стоял золотой герб Его Сиятельства Графа Альсидеса Альтанеро.

— А если… если они узнали? Если это из-за меня хотят снести дом этого бедняги? Ох, боже мой, нужно было бежать из города! Может быть, ещё не поздно, да, ещё не поздно, мне нужно бежать отсюда!

Йоланда ринулась к себе. Данте спокойно посапывал в колыбельке, засунув в рот большой пальчик. Девушка вынула из дубового шкафа мешок и начала запихивать в него вещи: пелёнки Данте, гребень, несколько платьев…

Когда узелок был собран, она связала его концы верёвкой и затолкала под кровать. Она уйдёт ночью. Так будет лучше.

Ужин прошёл в напряжённом молчании. На сей раз котелок наколдовал жаренного поросёнка, гроздья винограда, румяные булочки с джемом, клубничный сок и сметанный торт с кусочками мармелада. Брухо угрюмо расковыривал на тарелке кусок поросёнка. Йоланда, дабы не выдать свою нервозность, помалкивала, будто воды в рот набрала.

В десять часов старик уковылял спать, а Йоланда всё не решалась на побег. Убрав со стола, она взялась наворачивать круги по гостиной.

— Если хочешь уйти, иди сейчас, — раздался низкий голос.

— ЧТО?! — девушка обернулась, силясь найти источник звуков. Но в комнате никого не было, кроме неё самой да ещё чёрной кошки в кресле.

— Это ты сейчас со мной разговаривала? — спросила Йоланда кошку.

— Я, — не стала отпираться кошка.

И хотя Йоланда старалась уже ничему не удивляться, в этот раз не удивиться она не смогла. Кошка смотрела на неё не мигая, и глаза её, ярко-жёлтые, точно лимоны, зловеще поблёскивали.

— Ты настоящая кошка или галлюцинация? — спросила девушка шёпотом.

— Я кошка, — отозвалась кошка. — Волшебная.

— Значит, ты умеешь разговаривать?

— Совершенно верно!

— А почему ты раньше не разговаривала со мной?

— Не было повода.

— А откуда ты знаешь, что я хочу уйти?

— Ну, я всё-таки волшебная кошка. Я вижу вещи, которые не замечают люди, — кошка улыбнулась во весь рот.

— Почему ты думаешь, что я должна уйти именно сейчас? Я хотела подождать пару часов, пока старик не уснёт.

— Наверное, потому что мы, кошки, волшебные или не очень, всегда чувствуем опасность.

— Опасность?

— В этом доме тебе угрожает опасность, — кошка сверкнула глазами.

— Только мне?

— Только тебе.

— Но почему?

— Потому что ты — не колдунья. Единственная не колдунья из обитателей этого дома.

— А как же мой сын? Он… он… тоже не колдун.

— Я бы не была так в этом уверена, — кошка лениво потянулась. — Впрочем, решать тебе. Я только предупредила. Если ты хочешь уйти, то иди сейчас и одна, без ребёнка.

— Оставить Данте здесь?

— Именно.

— Но я не могу уйти без сына.

— Какая ты глупая, — скептически заметила кошка. — Не зря ты оказалась в такой ситуации. Тебе не жаль тащить младенца с собой неизвестно куда, но жаль оставить его здесь, в тепле и уюте. Этот дом находится под защитой очень древней и очень сложной магии. Любой маг, любой человек, наделённый даже каплей волшебства, будучи здесь, станет неуязвим ни для кого и ни для чего. Данте лучше остаться здесь.

— Тогда… тогда я тоже останусь, — промямлила Йоланда. — Если магия дома так сильна, как ты говоришь, значит, он сможет защитить всех, кто здесь находится.

— Я бы не была так в этом уверена, — повторила кошка. — В тебе нет волшебства, — с этими словами кошка спрыгнула с кресла и, зевнув, пошла к комнате, в которой спал Брухо.

Йоланда задумалась. Безусловно, это крайне глупо — слушать советы какой-то кошки, даже если она говорящая. Всё равно это кошка, а не человек и навряд-ли она способна дать мудрый совет.

С такими мыслями Йоланда вернулась в спальню. Покормила Данте и закутала его в одеяльце, на уголке которого было вышито имя мальчика. Но вдруг громкий треск разрезал тишину спящего дома. Йоланде со страху показалось, что это обвалилась крыша. Уложив Данте в колыбель, она бросилась в гостиную.

— Ах, боже мой! — вскрикнула Йоланда в ужасе — вся комната была объята пламенем. Пути к выходу оказались заблокированы: и дверь, и окна так обгорели, что вот-вот грозились рухнуть. Неужели об этой опасности и предупреждала волшебная кошка?

Йоланда понятия не имела, что ей делать в такой ситуации. Она огляделась по сторонам в поисках сосуда, в который можно было бы набрать воды. Взгляд её упал на тяжёлый графин, стоящий на полке неподалёку. Она цепко ухватила его, кинулась за водой, но обнаружила, что дверной проём исчез. Вместо него была гладкая стена. Меж тем, пламя уже перекинулось на мебель и ковёр.

Тщетно пометавшись и постучав в стену, Йоланда решила разбудить Брухо. Наверняка его колдовство способно потушить любой пожар. Но, надо полагать, дом вознамерился ей в этом помешать. Когда девушка добежала до места, где находился вход в спальню старика, она уткнулась в глухую стену.

— Помогите! На помощь! Горим!!! Мы горим!!!

Йоланде казалось, что в доме она совсем одна, все, все её бросили. Нет, она не может сдаться! Она должна что-то придумать!