Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 158)

Данте громко расхохотался.

— Боишься, что я подсыплю тебе яд, ведьма?

— Из твоих рук я даже капли воды не возьму, — отрезала она. — Судя по моим наблюдениям, ты ещё та мразь. От таких, как ты, я предпочитаю держаться подальше.

Пока Эстелла извлекала из волшебного котелка угощение в виде фруктов, пончиков с разной начинкой и пирожных с ванильным кремом, Данте, хихикая себе под нос, курил, а Клариса рассматривала артефакты на полках.

— Чай подан, — сказала Эстелла.

Все втроём расселись за круглым столиком. Клариса, с опаской понюхав содержимое своей чашки, убедилась, что это обычный чёрный чай, и стала пить его, закусывая пончиками с клубничным желе. Данте дымил трубкой ей в лицо, откровенно забавляясь её гневом. Потом насадил на каждый коготь черешню и стал по очереди запихивать её в рот, сверкая побрякушками на пальцах. Эстелла не сводила с него глаз, пялилась с обожанием, как собачка на хозяина. Клариса только головой покачала, но отметила, что Данте отвечает Эстелле взаимностью. В жгучих глазах его таилась страсть, и, когда он смотрел на девушку, грудь его вздымалась.

— Удивительный ты человек, Данте, — нарушила молчание Клариса.

— Я и без тебя об этом знаю, — хмыкнул он. — Я неотразим.

— Наглый и самоуверенный, мнишь о себе невесть что. Злой, жестокий и несносный — это одно, — Клариса смело встретила его презрительный взгляд. — Но ты умеешь чувствовать и что-то хорошее. И это хорошее пробуждает в тебе Эстелла, не так ли?

— Тебя это не касается! — процедил Данте сквозь зубы.

— Данте, милый, ну зачем ты грубишь? — вмешалась Эстелла. — Не злись. Клариса сказала правду. Мы ведь не можем жить друг без друга.

Лицо Данте исказилось.

— Ненавижу, когда лезут ко мне в душу! Особенно посторонние люди.

— А у тебя есть душа, мальчик? — лукаво прищурилась Клариса.

— Представь себе есть! Но вообще-то я привёл тебя сюда не для того, чтобы ты лезла в наши отношения, ведьма. Хочу услышать ответ на свой вопрос: что тебе надо от меня и от Эстеллы?

— О, это до-о-олгая история. Длинная и скучная, как сама жизнь, — неопределённо сказала Клариса.

— Я никуда не тороплюсь и с удовольствием её послушаю, — теперь Данте насадил на коготь пончик и засунул его в рот почти целиком.

— Эстелла обратилась ко мне, и я помогла ей тебя найти, — миролюбиво протянула Клариса. — Меня трогают печальные любовные истории. Мне стало жаль твою жену. Она так горевала по тебе, бедняжка, и я решила вам помочь.

— С какой стати? Ты ведь не знала Эстеллу раньше.

— Да, правда, Клариса, — Эстелла взбалтывала заварку на дне чашки. — Ты ведь сама нашла меня. Хотя человек из зеркала мне сказал о тебе, но я ведь тебя не искала. Мы встретились в «Маске» неслучайно, ведь так?

— Ведь так, — не стала отпираться Клариса. — Я тебя нашла, чтобы узнать про Данте. Ты мне рассказала вашу историю, и мы его отыскали, потому что я хотела его увидеть и познакомиться с ним. Круг сомкнулся.

— Зачем? — хором спросили Данте и Эстелла.

— О, я давно за тобой наблюдаю, мальчик.

— Это я знаю. Я помню тебя. Ты преследовала меня в «Маске». Ты шарила в моих вещах. Что ты искала? Хотя… я догадываюсь. Тебе нужен перстень, не так ли? — Данте двумя пальцами погладил зелёный изумруд. Тот сверкнул от его прикосновения. — Разве ты не знаешь, ведьма, что перстень этот слушается только меня? Магия Крови. Слыхала про такую? И ты разве не знаешь, от чего умер Тибурон? Жадный старикашка. Захотел получить перстень. Я отдал его сам, глупо, признаю, но это был взаимообмен. А старик взял и умер. Сила перстня убила его. Потому что перстень слушается только своего хозяина — меня. Ты хочешь перстень, ведьма, да? Хочешь последовать на тот свет за старикашкой? Но я могу тебе устроить это путешествие и без перстня.

Эстелла слушала, разинув рот и ничего не понимая. Клариса рассмеялась.

— Не нужен мне твой перстень! И там, в гостинице, я его не искала. Это была не я. Это был Тибурон. Тогда он ещё не знал, что украденный артефакт не слушается человека, его укравшего. Это закон магии. Перстень спрятала твоя птица, умное животное, кстати. А я популярно объяснила Тибурону что с ним будет, если он украдёт перстень. Но он всё же хитростью заставил тебя его отдать. Я предупреждала его, но он не послушался и расплатился за это.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я же сказала, я следила за тобой. А после того, как застукала Тибурона, когда он обшаривал твой номер, решила следить и за ним. Когда ты отдал перстень, ты свалял дурака. Но я не знала что ты представляешь из себя без перстня, как маг. Я не знала, насколько ты сильный. Я опасалась, что отдав перстень, ты остался без магической силы. Поэтому я прислала тебе подарок — волшебный меч. Сильный артефакт, несравнимый с перстнем, но способный защитить от многого, даже спасти жизнь. Так и вышло. Ведь он спас тебя от зомби. Колдуны после смерти часто превращаются в вампиров, в зомби или призраков и прочую нечисть, и пугают живых людей. Тибурон, похоже, не стал исключением. Ты потревожил его в гробу, когда забрал перстень. Зомби, оживших мертвецов, нельзя убить обычным оружием, потому что они уже мертвы. Меч спас тебе жизнь, дед мог бы тебя разорвать. Зомби уже не люди, у них нет ни души, ни мозга, только оболочка. Кстати, а где меч сейчас?

— Не знаю, — промямлил Данте. — Я его уронил после того, как убил Тибурона и провалился сюда. Значит, это ты прислала мне меч?

— Да, это был свадебный подарок, — улыбнулась Клариса.

— Но почему? Почему ты сделала мне свадебный подарок? Почему ты за мной следила? Какое тебе до меня дело? Ведь мы даже знакомы не были.

— Ну, у меня есть на это свои причины.

— Какие причины?

— Личного характера. Я слежу за тобой очень давно.

— Это я уже слышал.

— Я слежу за тобой с детства.

Глаза Данте превратились в чёрные угольки.

— С детства?

— Именно. Если быть точнее, с момента твоего рождения.

— К-к-ка это? Получается, ты знаешь всю историю моего рождения?

— Абсолютно верно.

— И т-ты… знала моих родителей?

— Точно так. Думаю, я могу рассказать тебе много интересного о твоих родителях. Ты ведь никогда их не видел, но я знаю о них больше, чем ты, и чем кто-либо другой.

Данте встал. Прошёлся по комнате, поднимая плащом ветер. Волосы его заискрились, как бывало в моменты, когда он злился. Эстелла убирала посуду, не зная что сказать.

— Я понимаю, это непросто, — продолжила Клариса. — Но, Данте, если хочешь, мы можем это обсудить. Я расскажу тебе о твоём рождении, о твоих родителях, о…

Данте развернулся и направился прямиком к Кларисе. Наклонился к её лицу, отрывисто шипя:

— Не хочу! Не хочу. Ничего. Слышать. Об этих. Людях.

— Но Данте, — не согласилась Эстелла, — разве ты не хочешь узнать о своих родителях? Ты всегда мне говорил, что не знаешь кто они. Это же здорово, что Клариса знакома с ними!

— Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО ЗНАТЬ ОБ ЭТИХ ЛЮДЯХ!!! — выкрикнул Данте, трясясь от ярости. В глазах его не стало зрачков, с волос посыпался дождь из красных искр. — ОНИ МЕНЯ БРОСИЛИ! ВЫБРОСИЛИ КАК СОБАКУ!!! ИЗ-ЗА НИХ МОЁ ДЕТСТВО БЫЛО ПОХОЖЕ НА АД!!! Я их ненавижу! Ненавижу! Они мне никто! Я ничего не хочу слушать! Если они ещё не сдохли, то пусть сдохнут в муках!!! — он в бешенстве носился по комнате.

Клариса молчала, ожидая когда закончится приступ гнева, но Данте не унимался. Схватив со стола безобразную вазу с листочками, он шмякнул её об пол. Осколки со смаком разлетелись по углам.

— По-моему, по тебе плачет Жёлтый дом, — заметила Клариса, и это стало её ошибкой.

Данте развернулся так, что плащ его со свистом описал полукруг. Подскочив к Кларисе, он схватил её за воротник и припечатал спиной к стене.

— Ну все, сука, ты меня довела, я тебя сейчас убью! — Данте воткнул длинные когти прямо ей в шею. Клариса дёрнулась, но вырваться из его мёртвой хватки было непросто.

— Пусти, — прохрипела она.

Лицо Данте окаменело, глаза ввалились, напоминая два бездонных омута. Он был похож на бесноватого, и с каким-то животным ощущением превосходства, власти над чужой жизнью, всё погружал острые, как ножи, когти Кларисе в горло. Та аж вся позеленела, но тут на помощь ей пришла Эстелла.

— Данте, что ты делаешь? Не надо! — она обняла его сзади за талию с небывалой для столь хрупкой девушки силой. Данте, вытащив когти из окровавленной кларисиной шеи, обернулся.

— Чего ты хочешь? — сипло выговорил он. С когтей его прямо на пол капала кровь.

— Данте, успокойся. Не надо так, я здесь, с тобой. Я всегда буду с тобой,

— руки Эстеллы по-змеиному обвили Данте. — Иди ко мне, мой Данте, поговори со мной. Это я, твоя Эсте. Я люблю тебя. Я знаю, что ты хороший, и что ты не можешь причинить никому зла. Это всё проклятое зелье виновато. Клариса, ты должна ему помочь. Помнишь, ты говорила, что зелье, которым я его напоила, опасно? — тараторила Эстелла.

Клариса молча подошла к зеркалу, поднесла руку к шее, магией залечивая царапины.

Данте дрожал. Он вцепился в Эстеллу так, что у неё аж дыхание спёрло, но потом вырвался из объятий.

Лицо его исказилось, словно от ужасной муки. Эстелла широко распахнутыми глазами смотрела на Данте, когда тот схватил её за плечи и, встряхнув, как бутыль с водой, прошипел прямо в лицо:

— Не трогай меня! Не смей больше ко мне прикасаться! Это всё из-за тебя! Это ты во всём виновата! Это ты делаешь меня таким! Я чёрный маг, в моих руках сила, — он указал на перстень, — способная повергнуть к моим ногам весь мир. Но ты… ты… хочешь меня уничтожить!